Путь к Успеху

      - …И я, через пару десятков лет, рассеюсь с остальными.       Он оторвал руку от листа бумаги и небрежно отбросил перо в сторону. Оно тут же смешалось с туманом, окружающим Тайлера, Джоша, с туманом, частью которого они были (буквально).       Джозеф запустил руку в скопившийся над асфальтом пар и достал оттуда массивную кипу бумаги, за которую он тут же ухватился второй рукой и, стараясь не рассыпать, резким движением поднял её, крепко прижал к груди.       — Это не сработает, — выдохнул второй призрак, не без сомнения глядя на своего друга. Немного погодя, он медленно окинул взглядом дорогу и затем снова посмотрел на Тайлера. — они не поймут тебя. Никогда.       Джозеф удивлённо вскинул брови и — неосознанно — сжал листовки чуть крепче. На долю секунды замер, будто — уже насовсем — выпал из мира, а его силуэт — только видение Дана. Очнулся.       — Найдутся те, кто поймёт. Ведь раньше мы имели дело с гигантской аудиторией. Среди них находились единицы, которые понимали. Думаешь, среди людей, отдавших жизнь дороге, не найдутся те, кто и вправду продолжает путь ради искусства? В конце концов: мы по-прежнему здесь. Наши идеи всё ещё актуальны, мы не забыты, наши песни не забыты. Мы ещё не завершили нашу миссию.       — Ты становишься прозрачнее. Да я сам чувствую, как начинаю исчезать! Что говорить о нас? Я вижу, как тают духи классиков, Тайлер. Мы испаряемся не потому, что становимся неинтересными, мы испаряемся, потому что искусство стало неинтересно массам. Ты же сам это видишь, чёрт возьми!       — Поэтому мы должны действовать незамедлительно. Мы должны разбудить творцов, чтобы они, в свою очередь, разбудили своих слушателей, читателей.       Дан не мог спокойно смотреть на друга, который, как ему казалось, постепенно сходит с ума. Казалось так, потому что сам он, за годы ходьбы, «остыл».       Тайлер — нет. Человек, всё ещё живущий идеей революции, всеобщего просветления, желанием резко, если не изменить мир, то хотя бы вернуть утраченную ценность вдохновения, вернуть идущим жар, заставить их вновь мчаться вперёд. Он выглядел безумцем, потому что в нём осталась искренность. Ему всё ещё есть, о чём петь. Но уже никто не хочет слушать.       (а были ли те, кто по-настоящему этого хотел?)       Поэтому он пишет. Пишет для потерянных душ, пишет для тех, кто способен его услышать.       — Просто возьми свою пачку и делай… Ты и так знаешь, что должен делать.       Не дождавшись ответа, — бывший — певец направился в сторону медленно отдаляющейся от них фигуры.       — Чёрт с тобой, — выдохнул Дан, будучи всё ещё неуверенным в этой затее настолько, насколько это возможно. Казалось, что он даже ненавидел её. Или хотя бы недолюбливал. Сложно описать его чувства, но он точно — совершенно точно — не был равнодушен. Может он — да нет, это же просто смешно! — и сам — или всё-таки?.. — не забыл?       Да нет же, ненавидел всем своим существом.       Он опустил руки в туман и достал оттуда ещё одну пачку бумаги.       Он отправился раздавать «уснувшим гениям» листы с одним текстом. Текстом письма Тайлера Джозефа творцам, своим талантом, который он так старался раскрыть, превратили его в письмо Тайлера Джозефа миру.