Хроники одного тандема

Василиса, скинув куртку и сапоги, подхватила пакет и направилась на кухню. Михаил, судя по пальто и просыхающим у батареи остроносым туфлям, тоже вернулся. Вася надеялась, что он не замерз в дороге – это было чревато тем, что ванна будет оккупирована часа на два. С подливанием горячей воды и категорическим отказом выходить на контакт, потому что разомлел и лень издавать какие-либо звуки помимо капризного стона, означающего: «Подите прочь, Василиса Алексеевна, у меня тут в воду иланг-иланг подлит и соль насыпана, и скульптурная композиция из пены требует доработки». А поговорить как раз нужно. - Вот ты где, - обрадовалась Притулова, зайдя на кухню. Михаил, лежавший до груди на столе, приподнял ладонь и вяло помахал в знак приветствия. Вася поставила пакет на столешницу и принялась распределять покупки по холодильнику и шкафчикам. - Я ж тебе привезла зимние ботинки, - заметила она между делом, - что ты все из этих туфель не вылезаешь? Они холодные. Опять заболеть решил? - Ботинки высокие, - буркнул Арбатов, не пошевелившись, - не могу обуть из-за браслета. - Тьфу, - всплеснула руками девушка. – Я думала, эти штуки не должны мешать носить обувь. - Индюк тоже думал, - отозвался Михаил, но не ехидно, как можно было бы ожидать, а как-то меланхолично. Василиса невольно обернулась. Миша все так же сидел полулежа, только повернул голову набок, чтобы в следующий раз не бубнить в стол. - Ну, чего ты такой кислый? – спросила она, втайне надеясь, что это просто усталость после непривычной работы. Или недомогание из-за перепадов погоды в последнее время. Ведь то дожди, то заморозки… Она была бы рада любому объяснению и, честное слово, не стала бы шутить насчет умирающего лебедя, но… Но Арбатов, оправдывая ее подозрения, горько усмехнулся и продекламировал, словно иронизируя над собой: - На вопрос жестокий нет ответа, Нет ответа – тишина. В пышной спальне страшно в час рассвета. Слуги спят, и ночь бледна. В час рассвета холодно и странно, В час рассвета – ночь мутна. Дева Света! Где ты, донна Анна? Анна! Анна! – Тишина.* - А поконкретней? – вздохнула Притулова. Что Анна, она и так догадалась. Но в каком ключе? Без этого не обойтись. А если и обойтись, то она не умеет. Никогда не умела успокаивать, не знала, как себя вести, что говорить, чтобы помочь, а не сделать хуже. С Михаилом, кажется, неплохо работал случайно открытый прием – грубовато сбить его с лирики на физику. Когда он был вынужден объяснять, а не привычно намекать, фокус его внимания смещался – с себя и своих переживаний на недалекого собеседника, неспособного с полуслова понять, что он имеет в виду. Василисе не нравилось быть для Миши своей в доску, но простоватой. Кому ж понравится ронять себя в глазах умного и вызывающего уважение человека? Да еще, на минуточку, роскошного мужчины. Особенно зная, что именно ум и характер он в людях в первую очередь и ценит. Только приходилось признавать: иначе она с ним не совладает. Для этого нужно как минимум не уступать, а она даже не всегда в состоянии уследить за нитью размышлений, когда Михаил выдает обычный для него, в общем-то, ответ. После ее вопроса он, впрочем, сел как полагается и сказал прямо: - Я уже два дня взвешиваю и перевешиваю все «за» и «против». И все время выходит, что для нас с Анной будет безопаснее не общаться вовсе. - Зато ты ее защитишь настолько, насколько вообще можешь, - заметила Вася, надеясь, что фраза вышла не слишком очевидной и не раздражает. Пронесло: Михаил задумчиво кивнул. Искушать судьбу снова Притулова не стала: она слишком мало знала об отношениях этих двоих. Предполагала, что Анна для Миши кто-то вроде Музы, но не была уверена. «Стал поспокойнее, и ладно». Вместе со спокойствием к Арбатову вернулась деловая хватка. - Свяжись с Пьетро в ближайшее время, - потерев виски, попросил он. – Нет смысла тянуть. Скажи, что... – он на мгновение запнулся. – Пусть передаст Анне, что со мной все в порядке. Больше ничего не надо. - А Пьяццетта? – напомнила Василиса. – Пьетро был настойчив. - Был, - подчеркнул Михаил и с мрачным удовлетворением добавил: - А теперь козыря-Анны нет, и он будет обходителен. - А ты? – уточнила Вася. - А я на мели, - напомнил Михаил, - поэтому буду снисходителен. В конце концов, я соскучился по краскам. - Ушам не верю, мой любимый аферист вернулся! Иди сюда, стервец, я скучала! – заявила Василиса и крепко обняла компаньона. Она уж боялась, что после всего, что с ним в последнее время было, он не рискнет. Арбатов, не ожидавший такой радости, вяло завозился: - Я никуда и не уходил… Иди в баню! - Обязательно, - усмехнулась Притулова, но немедленно отпустила: в ее планы не входило раздражать неохочего до чужих прикосновений приятеля. – В эти выходные и поеду. Меня пригласили посмотреть Гатчину и поесть шашлыков на природе. - Это кто это? – поинтересовался Михаил, взглянув на нее. - Ну, знаешь, - доверительно поведала Василиса, - у людей бывают друзья. - Мы тут два месяца, какие друзья? – фыркнул Арбатов. - И запросы у людей бывают разные, - продолжила в том же тоне девушка. – С кем-то достаточно пару месяцев позависать, чтобы подружиться и отдохнуть вместе на выходных. А за кем-то можно бежать пару кварталов, а он еще подумает, знакомиться с тобой или нет, - ехидно добавила она. - Ха-ха, - холодно проговорил Михаил. – Я уже жалею, что рассказал тебе эту историю. - Зато я не жалею ни дня, - улыбнулась Вася. - Кто бы сомневался, - закатил глаза Арбатов. – Ладно, гуляй. Если Пьетро успеет прислать детали заказа, составлю на выходных список материалов. Для Пьяццетты купишь ты, для второй картины я сам. - Даже так? – заинтересовалась Василиса. - Естественно. Эта штука фиксирует мои перемещения, - Михаил задрал штанину, демонстрируя браслет на ноге, - а еще инспектор когда угодно может приехать сюда без предупреждения. Она так еще ни разу не делала, я не обязан все время сидеть дома, но такая вероятность существует. А когда я начну работать, в квартире постоянно будет пахнуть красками и всякими присадками к ним. Должен же я это как-то объяснить. Значит, у меня случится творческий подъем. Буду писать новую картину, рисовать эскизы на полях объяснительных и мурлыкать под нос Рахманинова, - насмешливо усмехнулся он. - А высокохудожественный шухер на голове? – напомнила Притулова. - Это уже слишком, - категорически отказался Михаил. - Ну-ну, - хмыкнула Вася. – А если Пьетро не успеет? - Дома буду сидеть, - пожал плечами Арбатов. - Ага, и будешь в понедельник нудеть, что я мало того что где-то шляюсь, так еще и ругаюсь на тебя, когда ты скромно по-домашнему поешь в душе, - фыркнула Василиса. – Хоть до галереи какой-нибудь прошвырнись. - У меня тридцать пять рублей в кармане, - хмуро отозвался Михаил. – За эти деньги можно только возле Дворцовой булочку купить и поглазеть на картинки в брошюрах. Притулова, вздохнув, сходила в прихожую за сумочкой. - На, - на ходу вынув кошелек, она извлекла оттуда купюру в пятьсот рублей и несколько сотенных. Не считая, просто сколько вытащится. – Считай, что это я тебе билеты подарила, но мне лень их покупать самой. Михаил нехотя сжал протянутые деньги в пальцах. Василиса ощутила, что сделала все, что было в ее силах, чтобы отвлечь его от мыслей об Анне. Она поэтому и сомневалась по поводу «Музы» (да и любовницы, пожалуй, тоже) – там, где были картины, Анны не было никогда.