Хроники одного тандема

Мобильный, который Михаил, не терпя с вечера громких звуков, переводил в беззвучный режим, гулко завибрировал и оттого начал медленно проворачиваться вокруг своей оси. Глянув на экран, Арбатов с сожалением отложил книгу и ответил: - Да, алло. Со вчерашнего вечера он не произнес ни слова, и голос прозвучал несколько глуше, чем он обычно говорил. На капитана Васильева это, по всей видимости, произвело впечатление, что он лежит в постели и решительно не понимает, зачем его так рано разбудили. - Доброе утро, Михаил Иванович, - размеренно начал он. – Я понимаю, время очень раннее… Но у нас выезд. - Угу-м… - бесшумно отпив из чашки, отозвался Михаил. В голосе Васильева мелькнуло что-то, похожее на сочувствие: - Через сколько сможете выйти? - Минуты через три?.. – невозмутимо прикинул Арбатов покрепчавшим голосом. На том конце трубки на пару секунд озадаченно замолчали. Слышался присвист ветра. - Через десять минут у парадной, - наконец распорядился капитан. - Буду, - мурлыкнул Михаил и, отключившись, с улыбкой взглянул на заварочный чайничек, парующий на столе, и книгу рядом с ним. Десять минут? Царский срок. Хватит не то что на сборы – на то, чтобы прочитать еще страницу. Или даже парочку. Когда Арбатов скользнул к нему на заднее сиденье, нос мучительно борющегося со сном капитана Васильева игриво пощекотал легкий аромат чая и чего-то еще, едва уловимого, но невольно заставляющего рядом с Михаилом дышать глубже. - Доброе утро, - негромко поздоровался мошенник. Пока сидящие спереди водитель и эксперт вяло откликались на приветствие, Арбатов бережно устроил на коленях термостакан и какой-то сверток. Автомобиль тронулся. Петр Петрович, сонно хмурясь (иначе глаза открытыми не держались), поинтересовался: - Что это у вас? - Бутерброды, - пояснил Михаил. Васильев кивнул, теряя к пакету всякий интерес. Он вчера сильно засиделся с материалами по новому делу и лег уже в первом часу, а в районе пяти его разбудил звонок. Спать не хотелось, вернее, сонливости он не ощущал, но голова была тяжелой, а глаза болели. Все-таки четыре с небольшим часа – это слишком мало… - Хотите? – неожиданно спросил Арбатов. - Что? – взглянул на мошенника капитан. Он подумал, что что-то прослушал, но нет – Михаил протягивал ему сверток. - Бутерброд хотите? – повторил он вопрос и добавил, предвосхищая возможные возражения: - У меня два. Вообще-то Петру Петровичу хотелось спать, а при мысли о еде становилось слегка тошно. Но прием пищи обычно бодрит, да и лег он вчера, не ужинав… - Давайте, - согласился он. – Спасибо. Водитель, несколько дней назад сочувственно рассуждавший, подвозя капитана Васильева, сколько ему с Арбатовым «на шее» мороки, украдкой вздохнул под шорох пакета. Наверное, теперь думает, что иногда «свой» мошенник не помешает – ему самому в такие утра доставалось только ворчание разбуженной жены и наказ купить хлеба. Позабавленный этой мыслью, Петр Петрович развернул пищевую пленку, в которую был дополнительно упакован бутерброд. По строению, пожалуй, даже сэндвич. Михаил, будучи, по-видимому, категорически против еды всухомятку, с деликатной непреклонностью протянул, практически сунул ему в руку термостакан. Васильев взял без возражений и кивнул в знак благодарности. Ему бы сейчас, конечно, кофе, чтобы проснуться до конца, встряхнуться и, пока едут, ввести Арбатова в курс дела… Чашки этак три. А лучше не чашки, а основательные кружки. Но что есть, то есть. Чай у Михаила оказался крепким, будто он даже не стал разбавлять заварку кипятком, но без противной горечи. Более того, во вкусе и запахе чувствовалось что-то приятно-пряное и еще сладковатое, но ненавязчивое… Задумчиво потягивая парующий напиток, Петр Петрович пытался узнать вкус, но не получалось. Зато распробовал нотку лимона. Чувствовал он себя при этом определенно лучше. Даже голову, кажется, поотпустило. Доедая бутерброд, он посмотрел на созерцающего спящие улицы мошенника. Не сказать чтобы в сумраке салона было хорошо видно, но в слабых отсветах фонарей Михаил ничуть не выглядел сонным – расслабленная спокойная поза, бодрый вид, заинтересованно поблескивающие глаза… И конечно, безукоризненно и со вкусом собран. Даже шарф завязан не обычным узлом, а каким-то причудливым, заставляющим ткань элегантно собираться. Другим Петр его и не видел никогда. Если не считать больницы после СИЗО, конечно. И когда только успел собраться? Жаворонок жаворонком, но ведь он позвонил без чего-то шесть, а Арбатов уже готов был через три минуты быть на улице… - Когда вы встаете? – спросил он у Михаила. Тот заинтригованно взглянул на него и ответил: - В пять утра, Петр Петрович. «В пять?!» - ошарашено воскликнул в капитане Васильеве убежденный полуночник. «Что ж ты тогда опаздываешь вечно, зараза?» - пожелал выяснить начальник отдела. - Почему в пять? – поинтересовался вслух Петр Петрович и сделал глоток чая. Арбатов улыбнулся будто бы даже с ностальгией: - Всегда любил, проснувшись, долго сидеть в халате или рубашке поверх пижамы, пить чай, читать… Ну, или гулять в хорошую погоду. Но если вставать, как все обычно встают, это растянется до обеда. В моей семье такая богемная жизнь не приветствовалась. Я нашел компромисс. А потом привык. - Вот как, - хмыкнул капитан. О семье мошенника он, как ни пытался найти информацию, не знал ничего. И о его детстве, юности… Даже самые первые дела проседали. Как будто Михаил Арбатов появился в мире уже взрослым и сразу занял респектабельное местечко под солнцем. Но так же не бывает. Все с чего-то начинают. Значит, сведения прятались целенаправленно, а следы заметались. Тщательно и искусно. Тем интересней услышать что-то от самого Михаила. Главное не спугнуть, а то больше не заговорит – он осторожный. - Выходит, зря я специально не звонил раньше девяти-десяти, - заметил Петр Петрович, не придавая видимого значения словам о семье. - Ну почему же, - невинно возразил Арбатов, - я оценил вашу деликатность. - Очень рад, - ровно отозвался Петр. Автомобиль между тем свернул с главной дороги в сторону пригорода. Задремавший эксперт громко сопел. Михаил, мельком глянув на здания за окном, обеспокоенно повернулся к Васильеву: - Мне ведь дальше уже нельзя. «Специально изучал границы разрешенной зоны что ли, раз с ходу узнал?» - с долей уважения подумал Петр Петрович и разъяснил: - Одному нельзя. Со мной можно. Суворова в курсе. - Понятно, - протянул Арбатов и слегка поменял положение ног. - Надеюсь, рыбкой из машины прыгать не будете? – осведомился капитан. Мошенник, вскинув голову, несколько секунд смотрел на его серьезное лицо, а потом досадливо фыркнул: - Вы всегда так шутите? - Как? – уточнил Петр. - Как будто это допрос с пристрастием, - объяснил Михаил, - только без допроса. - Часто, - признал развеселенный его реакцией Петр Петрович и посоветовал: - Привыкайте. - Да уж придется, - ехидно отозвался Арбатов, - иначе не выдержу и правда рыбкой куда-нибудь нырну. - Давайте лучше оба нырнем в работу, - предложил Васильев. – Мы едем к одному бизнесмену. У него украли картину.