Intopia

Не помню, как я оказалась полностью лежащей в траве. Меня словно окутывало безмятежностью, легкостью и нереальным спокойствием. Трава медленно стала покрывать мое тело. Она мягко стелилась по мне, даря покой и забвение. Мне не было щекотно, холодно или противно. Было очень нежно, будто я нахожусь там, где меня очень любят. Зеленое одеяло становилось все плотнее. Где-то вдалеке мой разум удивлялся такому быстрому росту травы, но здесь и сейчас мне не хотелось ни о чем думать. Покров становился плотнее, мягко огибая мое тело и становясь толще в местах моих шрамов. Отдельные ростки образовывали комок под моей шеей, что создавало ощущение нереально мягкой постели. Мысли перестали посещать мою голову, все, что я могла ощущать, это то, как холодная трава становилась теплой от жара моего тела, шорох, который она издавала, словно отключал все мои инстинкты и призывал провалиться в этот зеленый омут. Не знаю сколько прошло времени, но я ощущала себя, словно в коконе. Что-то стало происходить, и я не могла понять, что это за действие. Тело мое было спокойно, разум тоже, но на задворках подсознания я стала слышать голоса. Мягкий тембр что-то говорит мне с нежностью, я не понимаю слов, я не различаю их, но чувствую такую Любовь, настоящую, не поддельную. Казалось, что огромная рука гладит меня по моей маленькой голове, прижимаясь губами к макушке. Мама! Это моя мама! Я совсем маленькая, только научилась ходить, разговариваю еще плохо, а она улыбается мне, когда я пытаюсь ее позвать. Не могу, не могу вспомнить ее лицо, оно ускользает из моей памяти, чувствую только теплые руки. Руки, что подхватывают меня подмышки и кладут к себе на грудь. Тепло, безопасность, забота. Ощущаю, как бьется ее большое, такое большое для меня, сердце. Слух улавливает звуки крови, бегущей по ее венам, этот звук меня успокаивает, и я прижимаюсь ближе, погружаясь в темноту. Как же я скучаю, мама. Где ты? Руки мои перебирают песок, мокрый и послушный. Ставлю пирамидки друг на друга, одну на другую. Я строю замок. Теплое солнце греет мою голову и заставляет иногда чесать смуглую кожу, наверное, я обгорела, вероятно, я тут давно. Окидываю взглядом свой замок, он больше похоже даже на крепость, и чувствую гордость. Он красивый, в несколько этажей, я начинаю строить к нему дорогу и прокладываю ров. Ко мне подходит девочка со светлыми волосами, которые выгорели на солнце и стали еще более светлыми. У нее темные брови и любознательный взгляд серых глаз. Она просит разрешить ей поучаствовать в строительстве, и я без колебаний соглашаюсь, хотя не думаю, что у нее получится красивее. Но девочка удивляет меня, она берет палочку и начинает разрисовывать мой замок. Здесь она наносит узоры на стены, и получается плитка. А вверху башен девочка рисует окна и двери. Мне нравится она и наш замок. Девочка улыбается мне такой милой искренней улыбкой, в которой не достает нескольких самых важных зубов, продолжая придавать моему замку жизнь. Тянет мне свою худую ручку и говорит, что это честь дружить со мной, отвечаю ей поклоном головы. Потому что это честь — уметь создавать большее и вдыхать жизнь в нечто новое. Сердце мое начинает стучать сильнее, образы становятся более расплывчатыми, вижу в моей руке мои мечи. Мне отдает их седовласый мужчина и просит озвучить клятву о защите, о доброте, о мире. Он начинает произносить мое имя и какие-то очень важные слова, но я теряю его, теряю в толпе людей, среди которых я оказалась. Мне холодно, меня знобит и вот-вот стошнит. Люди проходят мимо меня, задевая плечами, тело мое чувствует боль и какое-то чувство обиды, пытаюсь выбраться из толпы. Но они все идут бесконечным караваном. В отражении рекламного стенда я вижу себя и начинаю пятиться назад. Нет, нет, нет! Это не я, кто это, что со мной, нет, я не выгляжу так, мои волосы не короткие и не каштановые вовсе. Нет, мой рост выше, нет, я не могу быть такой слабой. Тошнота, боль, головокружение. Провал. Я считаю цветы в своем венке, 22. Счастливое число Интопии, мне 22. Надеваю венок, и множество людей меня поздравляют, кричат что-то о том, как я прекрасна, что я смогу сделать мир лучше, что, наконец-то, я могу двигаться дальше. Мне дарят черные ножны, сделанные вручную, как знак того, что я прошла испытание. Что я прошла? Почему они так рады? Но праздник продолжается, по воде, у окон, где я стою, плывут цветы со свечами, золотое сечение украшает мой двор как признак того, что произошло что-то важное. Я испытываю гордость, силу, мощь. Понимаю, что дальше будет самое интересное, во мне бушуют эмоции от важности момента, и даже губы слегка дрожат. Руки обнимают меня сзади, целуют в спину. Так вот в чем важность момента… вот почему колени у меня трясутся, а в горле пересохло. Смотрю на отражение, но лицо человека на моем плече размыто, я не могу уловить ни одной черты, ничего. Я тяну из кармана что-то очень ценное, дорогое, необходимое, волнение накатывает сумасшедшими волнами. Что-то металлическое, продолговатое и с отверстием внутри. Слышу свой тихий шепот «я хочу, чтобы ты всегда была моей»… — Этого не должно произойти! Громкий голос рвет мой чуткий слух, противный, неприятный звук. Чувствую, как эти волны гнева попадают на мое лицо. Не могу пошевелить руками, ногами. Тело сковано, тупая боль в голове. Только этот отвратительный голос — Спрятать, убрать. Делайте, что хотите, она не должна попасть в совет! Ты еще девчонка! Боль, много боли. Я вижу Кару, что обтирает мои раны, она плачет… но почему? Как такой человек вообще может плакать? Резкий холод. Я подскочила и села. Ни одной травинки на моем теле уже не было. Как будто сейчас ничего не происходило. Солнце светило ярко сквозь кроны деревьев. Странное состояние меня не покидало. Что за набор событий я сейчас видела? Почему я не могу ничего этого вспомнить. Меня не тошнило и не хотелось спать. Мои глаза внимательно изучали траву, на которой я сидела, обычная луговая зеленая трава. Может, мне все это вообще показалось? Сгибаю ноги в коленях и, отталкиваясь ими от земли, в прыжке я встаю на ноги. Приятно ощущать силу своего тела. Перебираю в голове, куда мне пойти. И понимаю, что большинство маршрутов это — моя мышечная память. Сейчас она меня поведет туда, где ей хорошо. Доверюсь интуиции. Пока ноги вышагивали по траве, я заплетала косичку, что осталась от моих волос. Люди смотрели на меня и улыбались, кто-то даже похлопал по плечу. Только я не понимаю их реакции. Если честно, я ничего не понимаю. Знаю, что это мой мир. Я знаю, что должна защищать Землю. Также знаю расстояния до всех звезд, всевозможные боевые искусства, как разобрать М16, как управлять вертолетом, самолетом, звездолётом. Знаю, как нейтрализовать газ. Но совершенно не имею представления о том, кто я такая вообще.

***

Ноги принесли меня удивительному зданию. На его крыше росли роскошные деревья с огромными кронами. Само оно было одноэтажным и небольшим, но благодаря овивающим его цветам, различным ползучим растениям, оно казалось сотканным из живого материала. Я сделала шаг, и матовая белая дверь исчезла передо мною, еще шаг — и я внутри помещения, дверь снова на своем месте. Мне кажется это таким обычным и удивительным одновременно. Место, куда меня принесло тело, вызывало внутри восторг, удовольствие, даже счастье, и я искренне улыбнулась во весь рот впервые за все это время. Это был зал для тренировок. Перчатки, груши, мечи, ножи, маты, цепи, манекены, ультра роботы-тренеры, канат, даже скалолазание — все это в изобилии было здесь. Вот чего мне так не хватало. — Тэймри! Ты? Как я рад тебя видеть! Ко мне обратился мужчина с немного раскосыми глазами, его прямые волосы лентой были перевязаны в хвост, просторная красная майка и свободные штаны не скрывали спортивной подтянутой фигуры. Я обратила внимание лишь на то, что, когда он начал движение ко мне, мой слух не улавливал никаких звуков, его движения были бесшумны. Только подняв глаза, я увидела его улыбку и раскинутые руки. Подойдя ко мне, он стиснул меня в объятиях, что мне даже показалось, что еще один вдох я не втяну. — Наконец то ты дома, капитан! Нам тебя так не хватало! Видимо, мой задумчивый и потерянный взгляд расстроил его. Карие глаза молодого человека немного потухли, он обвел меня взглядом, увидел косичку и немного вскинул брови. — Не помнишь, да?.. В его голосе слышалось глубокое разочарование, даже печаль. — Я Джошуа. Твой друг и мастер. Он поклонился, и я на не контролируемом автомате сделала то же самое, чем вызвала его легкую улыбку. Лицо его было красивым, если бы не кривой шрам, протянувшийся от брови и до острого подбородка. Легкая щетина не росла на этом месте, и я могла лишь представить, как ему было больно получить его. — Твоя мышечная память намного сильнее твоего разума. Я даже рад. Значит, ты помнишь, как драться? А, мелкая девчонка?! Ловким движением ноги азиат попытался ударить меня по ноге, чтобы я свалилась, руки сами скрестились в кулаках и заблокировали удар. — Да я тебя размотаю, как клубок ниток, червяк! — Докажи, шпингалет! А дальше все было словно в прекрасном танце. Удар за ударом, блок за блоком. Его лицо озаряла шкодливая улыбка. Удар ногой в плечо, я блокирую левым локтем и бью его ладонью в грудь, Джошуа перехватывает удар, приложив руку к груди. Заношу колено для удара по ребрам — встречаю блок из скрещенных рук. Не знаю, сколько прошло времени, но в повороте вокруг меня в прыжке он дает мне оплеуху, выдыхаю воздух через ноздри и только собираюсь совершить рывок в его сторону, как его нога обхватывает мои, и я падаю на маты. Парень радостно хохочет и протягивает мне руку, чтобы я могла встать. Смотрю на него сверху вниз и прыжком поднимаю себя. — Тебя легко повалить, оплеухи тебя всегда злили. Злость тебя выводит из равновесия. — Умник. Я потираю пятую точку, мышцы приятно болят, и в голове пульсирует только мысль, что пора чего-то отведать, потому что топливо явно заканчивается. — Идем поедим? — Я обожаю, когда ты говоришь это, капитан! Мы выходим из зала, и он дружески меня обнимает за плечи. — Я так рад, что ты снова дома! Личины отнимают много времени и сил, а судя по твоей новой прическе, тебе реально досталось и нужен перерыв. — Знаешь, я не вспомню, кто ты, но чувствую к тебе теплые чувства и не ощущаю угрозы. Кто ты мне? — Начну с того, что я твой друг и наставник в рукопашном бое. Закончу тем, что я твоя вторая половинка. Я остановилась и посмотрела на него с подозрением. Чего-то я такого не ожидала и явно не припомню, хотя не мне говорить о памяти. — Ну, поцелуй же меня, любимая! Он вытянул губы трубочкой и стал приближаться к моему лицу. Я дала ему легонько в кадык. — Что-то я сомневаюсь. Джошуа расхохотался и потер горло. Потом он сложился вдвое и стал задыхаться от смеха, вытирая слезы. Я стояла рядом с ним и, не удержавшись, еще и отвесила ему пинка под зад. Что, кажется, его больше развеселило. Он подошел к дереву и, облокотившись на него рукой, продолжал смеяться. Через минуты три его отпустило, развернувшись, он взглянул на меня и громко выдохнул. — Ох, Тэймри. Я говорил тебе, что когда-нибудь я тебе отомщу, вот и настал мой час. Ух. Давно я так не смеялся, теперь я понимаю, почему ты аж икала от смеха тогда. Ты сделала то же самое, когда я вернулся из личины спустя полгода. — Видимо, с юмором у меня туговато. — Ничего, придешь в норму и сама оценишь, как я тебя сделал! — Пошли уже есть, шутник. Мы пришли в столовую, и людей оказалось в разы больше, значит, в это время у всех просыпается чувство голода. У меня текли слюнки, и я положила себе порцию карбонары, стейк из красной рыбы и огромный кусок шоколадного пудинга. О, да, еда. В компании Джошуа было спокойно, мы молча ели со скоростью света и оба почти были готовы облизать тарелки. Когда я приступила к пудингу, а он уминал третий бургер, пихая в него картошку, я решилась расспросить его. — Почему я ничего не помню в голове? Ну, тело помнит, а мои личные воспоминания отсутствуют. Взгляд его стал задумчивый и, о ужас, он положил свой бургер на тарелку. Внезапно я осознала всю серьезность ситуации. Но, почему? Что в моем вопросе его так обеспокоило? — Ты виделась с Карой? — Она мой лекарь, рассказала мне немного. А что? — Ничего, — он сложил руки на груди, и это был явный признак, — просто. А что ты помнишь? — Ничего! Я даже имени своего не могу вспомнить, опираюсь лишь на интуицию, которая мне подсказывает, правда ли то, что мне говорят. — Вот и продолжай так делать. — И это все, что ты можешь мне рассказать? Он задумчиво посмотрел на тарелку, взял ломтик картошки и стал макать его в соус барбекю, видимо, не наелся. — Наша память очень нестабильна, как не пытались наши ученые ее улучшить, она не может помнить все. Личины… личины это инструмент, который травмирует ее. Тяжелый инструмент для защиты планеты. Не будет планеты — не станет нас. Однажды наше правительство решило, что мы должны встать на защиту нашего дома. Ведь люди стали убивать друг друга, применять все новое и новое оружие. Элементарно нам стало страшно. Поэтому каждый житель Интопии, а нас почти 5 миллионов, обучается или обучен навыкам борьбы и выживания. Например, личины нужны, чтобы люди воспринимали нас как своих. Когда только мы запустили проект по защите Земли, каким-то образом люди распознавали нас, как не чужаков, и не доверяли. Методом проб и ошибок мы создали личины. Это клон любого человеческого существа, живущего или жившего когда-то. Мы можем воспроизводить людской материал, а вот свой пока нет. А личины содержат генетическую память человека, поэтому мы можем проиграть в борьбе за нашу сущность. Каждая личина запрограммирована на удаление и исчезновение после того, как поступит сигнал опасности. Далее уже проявляемся мы. Механизм сложный, но нам вникать в него не обязательно. Ты капитан команды Блэкри. Вы носите только черные цвета, вас посылают на самые опасные задания. Есть отряд Рэджи, Орандж и Уайт. Белые более деликатно действуют — это различные манипуляции с медикаментами, ядами и так далее, оранжевые создают оригинальную картинку, что-то яркое, запоминающуюся в более позитивном свете, так сказать. Ну, а красные, они, они все делают по мясу. Кровища, жесть, негатив. Чтобы отпугнуть человеческую расу. Он наконец съел этот кусок картошки, его круги в соусе начали уже меня гипнотизировать. — Спасибо… так когда вернется моя память? Тяжелый вздох, и Джошуа оглядел помещение грустным взглядом. — Я не знаю, Тэм. Может, через неделю, может, через месяцы. Ты пробыла в личине более полугода, это много. Это даже рекорд. И мне искренне жаль, что сейчас ты не знаешь, кто ты и что ты. — У меня семья? Друзья? — Я твой друг, тебе мало? Он улыбнулся, но я видела куда больше, чем улыбку. Печаль, одиночество и даже злость. — Это не ответ. — Мне пора, приходи в зал, позанимаемся еще. И не думай много, все образуется. Скрип отодвигаемого стула, я смотрела в его удаляющуюся спину. Почему он так? Я однозначно испытывала к нему теплые чувство, радость от нахождения с ним. Еще ни с кем тут, дома, я не чувствовала себя так комфортно. Он точно мой друг и точно мне не безразличен. Даже манера азиата ходить босиком мне до невозможности знакома и мила. Так почему? Посмотрев на свой недоеденный пудинг, я поняла, что есть мне тоже перехотелось. Моему взору предстала картина заката солнца. Красный шар садился и заливал золотом кроны деревьев, отражающие свет дома, цветы, что закрывались на ночь. По-настоящему красиво, так чувственно. Повернув голову, я увидела девушку в легкой серой тунике по колено и в плетеных босоножках. Светлые волосы, черные брови, мягкая улыбка, она тянет мне руку и по ее губам я читаю «Пойдем домой». Я моргнула, и на месте девушки в золотых лучах стояла Кара. Мне пришлось потереть себе глаза, но ничего не изменилось. Передо мной стояла лекарь. — Тэймри, время сна. Он тебе очень нужен, пойдем, я покажу тебе твой дом. Мы пошли по узкой и незнакомой мне дорожке, папоротник нежно щекотал мне ноги. А Кара стряхивала со своего пиджака пыльцу цветов, которые задевала плечом. Дорога привела к небольшому бунгало. Как и все дома тут, он был весь в цветах и окутан растениями. Мой лекарь открыла дверь и, войдя внутрь, я обомлела. Все в мягком серо-белом тоне. Постель полностью черная, на потолке прозрачное стекло, через которое можно видеть звезды. Но что мне кинулось в глаза… мои вещи. Они были аккуратно сложены по стопкам. Вот моя обувь, вот мои человеческие книги. Джинсы отглажены и сложены стопкой. Открыв шкаф, я увидела гору маек, футболок, отсортированных по цветам. Носки были парами скручены, а нижнее белье выглажено и разложено по модели. Меня аж затошнило. — Это не мой дом. Ты что-то путаешь. Взгляд Кары выражал удивление, но лишь один раз дрогнувший уголок рта дал мне понять, что она занервничала. — Как так. Это твой дом, тут твои вещи. — Вещи мои, но дом не мой. — С чего ты взяла? — Я бы не стала гладить трусы и складывать их по размеру! Это же идиотизм! Тут я увидела нечто, совсем быстрая, легкая, почти незаметная для любого другого, улыбка мелькнула на ее лице. Такая мягкая, почти по-детски счастливая, от чего сердце мое екнуло. Все вернулось на свои места. Холодная блондинка в белом пиджаке под цвет своих, красиво уложенных, средней длины волос. Надула губы в каком-то негодовании. — Видимо, твоя память повреждена куда сильнее, чем я могла ожидать. Это твой дом. А сейчас я настоятельно рекомендую тебе поспать. Кара вновь заложила руки за спину, слегка кивнула и, обходя меня боком в проходе двери, вышла наружу. Я оглядела дом — мило, чисто. Но в душе у меня скребли кошки. Только после того, как я перекопала все трусы, измяла и засунула в стопку с носками, мне стало легче. В доме было три комнаты: спальня, гостиная и большая ванная комната, куда я направилась, вытащив из стопки с одеждой майку и трусы, которые я мяла в руке, пока шла до ванны из спальни. Засунула голову в гостиную: книги, стол, диван, видимо, та штука, выглядящая как ворота в американском футболе, это тв. Меня посетила мысль, что я хочу переложить одежду из шкафа в спальне, в шкаф в гостиной. Это я и сделаю, но позже. В ванне я включила душ, невидимые мне створки ограждали комнату от брызг воды. Смыв с себя этот странный день, я быстро переоделась. В спальне же была огромная кровать с черным постельным бельем, мягким и хорошо пахнущим. Небольшой ночник над кроватью. На тумбе рядом лежали черные цифровые тонкие часы. Я взяла их в руку, и волна тепла разошлась по моему телу, вот единственная вещь в этом доме, которая действительно по-настоящему моя. А все остальное… будто это гостиница какая. Приняв решение завтра разузнать, почему мое жилье совершенно не отражает мою энергетику, я улеглась и уснула так быстро, что даже не успела посмотреть на звездное небо в потолке.