Intopia

Остилиум довез меня до места быстро, а может, это связано с тем, что я уснула в приятной тишине машины и в том океане эмоций, что я оказалась. Вся эта ситуация напоминала мне какую-то детскую мазню красками. Что происходит? Кто добрый герой, а кто злодей? Каков мой персонаж в этой картине? Ноги сами принесли меня к вывеске «Природный реабилитационный центр», не прошло и минуты, как я уже разувалась у бортика с травой. Мне не был понятен до сих пор принцип ее действия, и почему обычная растительность не приносила такого эффекта, как эта. Стоило мне босыми ногами наступить на землю, как множество травинок начали опутывать мои щиколотки. Я быстро легла и закрыла глаза, казалось, что в этот раз эффект был достигнут куда быстрее. Где-то внутри мне пришло смутное осознание  — чем сильнее эмоциональный упадок, тем трава активнее. Плечи и запястья уже мягко погружались в эту зеленую постель, в спине пропало напряжение, а мое чувство вины стало уходить на задний план, даруя моим легким более глубокие и свободные вдохи, в желудке начинал развязываться неприятный узел, дыхание почти выравнялось, и мой разум отключился. Я стою в огромном зале, где-то высоко играет орган. Орлы и соколы кружат вверху под прозрачным центром крыши. Множество голосов затихают при моем появлении. Зал отделан золотом и цветами, невероятно высокие колонны держат купол, окутанный папоротником. Под моими ногами мягкий красный ковер, а мои слегка мокрые ладони сильнее сжимают рукоятки хопешей. Зал поделен на цветовые группы: красные, белые, черные. Торжество этого момента читается в глазах людей. На мне черная форма без единой складочки, волосы убраны в высокий хвост, а на плечах лежат два белых лепестка. Мои шаги ровные и уверенные, четко вымерены секунды каждого движения ноги. Я медленно двигаюсь по центру зала в сторону трех кресел. Одно стоит чуть выше, два рядом. Шаг за шагом я приближаюсь и чувствую дрожь в коленях. На креслах сидят люди, одетые в яркие и с искусным узором, мантии, они словно разноцветные реки, что текут под креслами. Воздуха начинает не хватать, и я делаю резкий рывок грудью вперед, но трава меня держит крепко. Меня начинает бить мелкая дрожь, зубы стучат, тошнит, ладони хотят сжаться в кулаки, и я пытаюсь вырваться из зеленого плена, но трава словно вдавливает меня обратно, и все заканчивается внезапно, как и началось. Мои глаза видят голубое небо, где множество маленьких белых облаков пробегают по солнцу, я щурюсь и улыбаюсь. Слух улавливает звук волн, разбивающихся о камни. Кожу ласкает теплый ветер, а коса, с вплетенными цветами орхидей, лежит у меня на плече. Я чувствую себя здесь по-настоящему счастливой. Смотрю вниз с обрыва, где я стою и не могу оторвать взгляд от белого песка и множества камней, что создают прекрасную мелодию воды. Легкое платье белого цвета на тонких бретельках и мягкие белые ботинки, словно тапочки, превращают меня в такое же облако. Вдалеке я слышу голоса людей, легкий стук ручных барабанов и пение флейты. Чуть поодаль от меня стоит белый шатер, словно из сказки, окутанный розовыми цветами, запах цветков ванили кружит мне голову и вызывает мягкую улыбку, пальцы перебирают плоское кольцо из серебра, которое разделяется на два, превращаясь в пару тонких серебряных нитей, переплетенных вместе. Влажная ладонь отпускает рукоятку хопеша, я кладу свою руку себе на плечо, потом на сердце и на живот. Опускаю голову в поклоне. Люди на троне делают то же самое. По позвоночнику ползет холодок. С самого высокого кресла встает седовласый мужчина, от собственного биения сердца в ушах я не могу разобрать его речь. Люди в форме резко вздернули головы вверх. Даже, казалось, птицы прекратили свой полет. «Призываю, обязанности, должна, долг, согласие». «Согласие» — и пусть я знаю, что оно уже у меня есть, но продолжаю желать его, как и больше пяти лет назад. Люди в шатре в нарядных белых одеждах. Улыбки словно освещают все помещение. Солнце уже начало свой закат, и редкие сверчки запели свою мелодию. В центре шатра стоит вырезанная из белого мрамора маленькая колонна, на которой лежит огромная книга с тысячью имен. Теперь и мое имя будет там. — Тэймри Форс, ты приглашена в этот зал, чтобы дать свою клятву. — Тэймри Форс - мое имя, и я рада приветствовать вас всех в столь важный день для нас! — Обязуешься ли ты выполнять свою клятву каждый день в своем мире и в любом ином? — Готовы ли вы, дорогие родители и гости, видеть нашу пару каждый день в своих домах и улицах? — Я, Теймри Форс, клянусь защищать свой мир и свою планету. — Я, Теймри Форс, клянусь любить и оберегать ее до конца своей жизни. — Лишения и боль мне не помеха, я готова служить и быть опорой своей Интопии. Быть всегда на готове и первой кинуться в бой. Клянусь быть сильной, даже тогда, когда сил у меня больше не останется. Клянусь выполнять свой долг по первому зову Владык Интопии. Обязуюсь вести свой отряд и принимать с честью любое событие в моем мире. Клянусь быть верной и не сомневаться в своей клятве. Клянусь Интопии оставаться ее преданным солдатом. — В каждый момент этой жизни я хочу быть с тобой. Клянусь каждой секундой своего времени здесь и в других мирах, что мои мысли ты не покинешь. Я буду твоей опорой, твоим щитом, твоим смыслом жизни. В настоящем, прошлом и будущем, только ты всегда будешь со мной рядом. Обещаю и клянусь тебе любить тебя в этой жизни и в загробной, ждать тебя и провожать. Быть той, кто всегда выслушает твои мысли, быть той, кто никогда не потревожит твой покой. Клянусь тебе и обещаю, любовь моя, оставаться с тобой рядом, даже когда не смогу быть рядом. Понимать тебя, уважать, ценить все, что ты для меня будешь делать. Беспрекословно следовать твоим чувствам. Я клянусь и обещаю быть тебе всегда женой. Тяжелая рука мягко опускается на мое плечо, ободряюще его сжимая. Волнение отпускает мою спину, мое сердце. Ноги перестают дрожать, и лишь легкий выдох через приоткрытые губы может сказать о том, как я нервничала. Мужчина с белоснежными волосами, смотрит на меня голубыми глазами, переполненными счастьем и гордостью, его улыбка становится все шире, и он смахивает лепестки с моих плеч. Туда он аккуратно кладет два погона идеально черного цвета, с черной вышивкой слов, что сейчас я не смогу увидеть. Он делает шаг назад, а я медленно отступаю на два. Его легкий шепот доносится до меня — «Я горжусь тобой, дочь». Крики радости, аплодисменты, и я держу теплую руку в своей руке. Мне непривычно немного, потому что до этого момента мои палицы были словно пустые. Есть небольшое волнение, что я могу потерять кольцо. Сверху летит множество разноцветных лепестков, а светлячки озаряют поляну рядом с шатром. Множество свечей горят ярким светом, а теплая ладонь тянет меня на себя резким движением, и мое лицо скользит по мягкой щеке, руки обнимают за плечи, я свои кладу ей на талию. Мы медленно движемся в только нам понятном танце. — Обещай мне, Тэймри, обещай… Такой знакомый голос растворяется в смехе людей. Лишь еще одна тяжелая ладонь ложится поверх моего плеча и ее руки, я слышу радость в голосе «Я счастлив за тебя, дочь»

***

На ватных ногах я добрела до «своего» дома, не помня даже, как дошла сюда. Словно в тумане я плыла, а глаза не видели ориентиров. Единственное, что я могла сказать с уверенностью, так это то, что я видела свои воспоминания. Осознание чувств, что я переживала там, дает мне ощущение реальности. У меня точно есть отец и жена. Если про отца я могу еще утверждать, что он где-то в верхушке нашей власти, то о жене вообще все стерто. Будто кто-то тщательно намылил мне голову, оставив только облака пены, закрывающие четкие образы. Сердце колотилось как бешеное, даже не раздеваясь, я упала в кровать. Утро встретило меня пением птиц, солнцем, что ласково гладило меня по щеке, и отвратительной головной болью. Попытавшись оттолкнуться от кровати, я поняла, что в руках моих почти не осталось сил. В начале я даже испугалась, но потом вспомнила, что вчера почти не ела, а судя по положению солнца, уже давно прошло время обеда. Мне не хотелось никого видеть, слышать или даже с кем-то разговаривать. Язык во рту разбух, а лицо выглядело так, будто я себя всю ночь колотила об угол кровати. Переворачиваясь на спину, я ощутила, что мне что-то кольнуло в ногу. Я ощупала свой карман и обнаружила там ключ от машины. Тяжело вздохнув, я смогла выдавить из моих слепленных губ лишь: — Остилиум, почему ты не можешь сделать еду? — Доброго дня, Капитан. Вам как обычно? Тут я аж села, резким рывком свесив ноги с кровати. Ладно бы машина могла мне привезти обед. Она сказала нечто важное, то, что я хотела услышать. «Как обычно»… простая фраза, но в моем случае сколько в ней смысла? Как обычно! — Да, да! Как обычно! — Ваш обед будет через 10 минут, автономное управление подключено. Мои руки моментально вспотели. Это будет словно встреча с самой собой! Я узнаю о себе хоть что-то! Может быть, я даже вспомню! Осознание всего этого придало мне сил, и я рванула в душ, скидывая с себя всю одежду по пути. Быстро-быстро, автоматически отсчитывая секунды в минуту в голове. Звук сигнала ключа оторвал меня от исчисления, видимо, я сбилась, пока выплевывала шампунь изо рта. Я так волнуюсь! Отключив душ, я рванула к двери, скользя мокрыми пятками по полу. Резко дергаю дверь на себя, и запах еды заполняет мой разум. Но тут же мозг анализирует увиденное. Стоит Кара. У нее пакет еды. Остилиум с открытой пассажирской дверью. А я голая. — Прости! Я снова бегу, и мне приходится истратить последние силы, чтобы мои виражи на полу не закончились вывихами. Краснею, бледнею, и мой желудок начинает петь серенады. — Господь, как неловко-то, господи, то разденусь перед ней, то голая стою, что еще, может, я еще и попрошу ее трусики, если мои гадские трусы вдруг закончатся! Словесный поток заработавшего мозга заглушил чувство стыда, быстро надев на себя первый комплект белья, я выскочила на встречу еде. Кара к тому времени уже разложила на столе в гостиной пакеты и медленно жевала лазанью причудливого зеленого цвета. — Привет! Извини, что такой вид… просто… я вдруг почему-то решила заговорить с ключом от машины, а она как вдруг согласится привезти мне еды, и я в общем такая в душ… Впервые за долгое время я услышала ее мягкий смех, он был такой нежный, девичий и задорный, что мне внезапно захотелось слушать его постоянно, будто он успокаивал меня. Она держала руку у рта, прикрывая его, а тот блеск в глазах, что у нее был, красивее россыпи звезд, что я видела. — О, милости, Тэймри, поешь, когда ты голодна, твой мозг совершенно отказывается работать. Да и когда Остилиум объявил мое имя у столовой, мне сразу все стало понятно. Пока Кара говорила, я лишь кивала и пихала в рот жареный сыр с чесночным соусом. — Ты жуй, еды еще много. Я снова кивала, переключаясь на запеченную картошку под сырным соусом. А еще были ломтики копченой красной рыбы, свежий хлеб с вишневым джемом и даже кофе Раф с ароматом фундука. — Вижу, ты вспомнила свой любимый обед? — Нфет, пфро… — Ради всех благ, прожуй сначала. — Нет, я просто сказала — как обычно, а машина сама все поняла. Мой лекарь внимательно всматривалась в мое лицо, от чего мне приходилось периодически перекладывать свои влажные волосы на одну сторону, потому что мне было под таким взглядом… мне хотелось под этим взглядом выглядеть лучше, что ли. — Я уже поела, позволь мне? Она пересела со своего стула ко мне на диван, заложив одну ногу под себя. Ее бледные руки прикоснулись к моим волосам, к тем черным и длинным, и медленными движениями она стала заплетать мне косу, мне казалось она больше гладит их, чем заплетает. — А, я вспомнила, жена! Кара замерла и стала похожа на статую, будто моментально вся кровь ушла из ее худого тела, руки так и замерли на половине косички. — Чччто ты сказала? Мне пришлось отложить кусок яблочного пирога, потому что я не могла остановиться в его поедании. — Вчера я была у травы в центре. Я увидела, что у меня есть жена, я давала ей клятву, а еще давала клятву отцу, кажется… Мягкие ладони взяли меня за лицо и повернули к себе, этот серый взгляд словно прожигал во мне что-то, и мне даже перехотелось есть. — Тэймри, слушай внимательно, никому этого больше не говори. Не перебивай, продолжай свои занятия с травой, но никому — ни Джошуа, ни мне, даже Остилиум. Никто не должен знать, ты поняла? — Отчего такая секретность, если я все равно рано или поздно вспомню? — Мы с тобой это обсуд… Стук в дверь прервал беседу, и руки Кары безвольно упали на колени. Этот стук. Внутри меня все зазвенело, а ноги стали наливаться силой. Я могла распознать этот стук. Военный. Стук моей обязанности. Моя спина автоматически выпрямилась, а руки легли по швам, подбородок вздернут. Одна мысль лишь пролетела в моей голове, как меня могли так надрессировать?.. Открыв дверь, я увидела солдата в чёрном мундире с пурпурными вставками на груди, отдающего мне честь. Это был молодой чернокожий парень, его имя вертелось у меня на языке, но словно что-то мешало его вспомнить. — Капитан Блэкри, рад приветствовать вас в добром здравии. Вас просит на встречу Генерал Мейзер. — Муха, что ли? — Как я и говорил, рад видеть вас в добром здравии, Капитан. Встреча через час. Счастливой Интопии. Парень отдал мне честь, прикоснувшись к сердцу, я еще не совсем понимала, как тут это делают, но на автомате в ответ я прикоснулась к сердцу ладонью и двумя пальцами к виску. Закрывая за ним дверь, я обнаружила, что Кара сидит в том же положении и будто бы изучает свои руки, хотя, скорее всего, в ее голове происходит что-то иное… — Ты знаешь, что надеть? Я аж подскочила. Такой сухой и скрипучий голос, что мне стало не по себе. Хотя ее губы двигались, точно, ну должны же двигаться, она будто статуя. — Майка и трусы — это не одежда для совета с одним из Владык. Я дам тебе, что нужно. Встала и пошла словно кукла, все ее движения были так скованы, что меня стала пробирать неприятная дрожь. Что ее так выбило из равновесия? — Вот, это форма для совета. А так же для заданий, если понадобится. В руках Кары была стопка черной одежды, пока я размышляла и переваливалась с ноги на ногу, руки сами потянулись погладить форму. Однозначно могу сказать, я любила свое дело. Поскольку Кара видела уже все и, возможно, что-то лишнее, я просто прошла к дивану и, повернувшись спиной, начала одеваться. — Что меня там ждет? — Ничего хорошего. — А подробнее? — Застегни бюстгальтер на последнюю, а не среднюю, тебе так удобнее. — Точно, спасибо. Так и? — Скорее всего тебя ждет инструктаж, новая легенда, новая личина, новое задание… Тэймри… ты выглядишь великолепно-смертоносно. В тот момент я повернулась к ней. Обтягивающая, словно вторая кожа, черная водолазка, узкие штаны с карманами, черные из мягкой кожи высокие сапоги, сидевшие на ногах как влитые. Я накинула ножны на спину, но поняла, что не знаю совершено, где мои хопеши. — Чувствую, словно я в носке каком-то. Улыбка не тронула ее губы, а взгляд медленно шел от моих плеч и до щиколоток. — Мне лучше уйти, Остилиум тебя отвезет. — Но я же могу подкинуть тебя, верно? — Спасибо, нет, я не хочу это видеть снова.