Intopia

Я проснулась и сладко потянулась. Как же давно я так хорошо не спала-то! Буквально чувствуя прилив сил, я открыла глаза и сразу поникла. За окном уже светило полуденное солнце, спрятанное где-то между листвой деревьев, а вторая половина кровати была пустой и холодной. Но мой нюх среагировал быстрее мозга, и я буквально выпрыгнула из кровати и пошла на запах еды. А дальше, кажется, я забыла, как дышать, на несколько секунд, Кара стояла у духового шкафа и подвязала майку под самую попу, видимо, чтобы она не мешалась… ну, а я… я что… я смотрела и даже забыла про свой завтрак. — Доброе… обед. Я слышала, как ты встала, умойся и поешь. — Должен быть завтрак… — Обед после душа. — Какая же ты… занудная бываешь. Кара, не оборачиваясь и стоя ко мне спиной, указала пальцем на ванную комнату, и я послушно поплелась в ту сторону. Пока умывалась ледяной водой, съела таблетку-щетку и почувствовала себя еще лучше, только бы вот желудок перестал урчать. Когда я выползла, то почти вприпрыжку добежала до обеденного столика в пространстве кухни. На тарелке передо мной была яичница из трех яиц и четыре полоски бекона. — Это что, все? Этим даже колибри не наестся. — Все, что было в морозилке, и все, что было пригодно в пищу, перед тобой. Нас тут не было более восьми месяцев. А раз твой дружочек, паразит, решил закрутить тебя в эту заварушку, то именно он вечером привезет нам провизии. Мы как бы скрываемся теперь. — А нас тут не найдут? — Какое-то время нет, наш дом, благодаря твоим параноидальным мыслям, обшит осиной, это то дерево, через которое лучи наших спутников не проходят. А благодаря удаленности места и еще тому, что о нем знают только трое… в общем, думаю, неделя, может, две, у нас есть в запасе. Тэймри, закрой рот и ешь. — Прости, я прослушала. Быстро-быстро начав запихивать в себя почти безвкусную еду, я все еще шерстила взглядом по приятным выпуклостям Кары, благодаря тому, что ее футболка подвернута, все ее тело обтягивает, словно перчатку. Но, видимо, она что-то заподозрила и быстро развязала узел на бедре. Есть стало совсем тоскливо. Дожевав обед и выпив стакан целебной воды, я решилась на разговор. Кара сидела со своими бутыльками в другом углу кухни и явно была сосредоточена. Почему-то именно этот момент показался мне самым лучшим. — Кара… ты любишь меня? — Да. Пока мои мозги переваривали информацию, она продолжила, не отрываясь от своих бутылочек. — А что тебя удивляет? Официально ты моя жена, если считать прям вот с детства, то мы с тобой двадцать лет вместе. Я полюбила тебя еще тогда, когда ты так аккуратно и с такой отдачей строила песочный замок. Он разрушался, а ты раз за разом чинила те места. Тогда я подумала, что ты надежная, и я ни разу в этом не усомнилась. А вся эта ситуация… мы и не через такое можем пройти, я уверена. Вопрос в другом, Тэймри, любишь ли ты меня? Но я не хочу сейчас слышать твой ответ, не сейчас… иначе у меня просто не будет сил бороться. Словно совсем маленькая девочка, я ковыряла пальцем карман в своих штанах. И совершенно не знала, что ответить, ведь мои чувства к ней… они сейчас… они новые, что ли? Они такие хрупкие и такие воздушные… а если подумать о том, что мы столько времени вместе… эти чувства стали крепче камня и сильнее огня… и я тут ей, значит, скажу «я люблю тебя»… что тоже не совсем правда, потому что я влюблена, я не переступила через этот порог огромной любви… и тут до меня дошло, что именно об этом она сейчас и говорила. Я смотрю на ее ровную спину, на волосы, что уже уложены, но видно, что на скорую руку. На то, как ее пальцы аккуратно открывают маленькие бутылочки и смешивают их в одной большой. И поняла, что совершенно не знаю, чем себя занять, изучать свое прошлое? У меня нет этого желания, я просто хочу все вспомнить. — Послушай… ты можешь объяснить или, может, ты догадываешься, что произошло со мной? Почему я ничего не помню? Она обернулась, и снова меня настигает этот серый взгляд, который топит мои глаза, топит меня в нем, желая большего, чем просто объятья. — Вечером придет Джошуа, у меня есть некоторые мысли и есть, что рассказать. Но нам нужен план. А сейчас приляг, нужно, чтобы ты была в форме. Мне не захотелось повиноваться этому сдержанному врачу. Я подошла к ней вплотную и присела, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Да, я знала, какой будет эффект. Ее зрачки моментально расширились, а кровь по венам забежала быстрее. Кара подняла руку и пальцем провела по моим бровям и векам. — Я всегда обожала цвет твоих глаз, тонула в нем, словно в прозрачном озере на закате… любила смотреть в них… — Покажи. — Что? — Покажи, как ты меня любишь. Докажи, что ты меня такую еще любишь. — Тэймри, это против правил. Она встала и хотела уже обойти меня, как я схватила ее за запястье и прижала ее ладонь к своей груди. — Какие правила, Кара? Кто установил здесь правила? Ты слышишь, как бьется мое сердце, оно обманывает тебя? А если я ничего не вспомню, что, развод? Ты не захочешь быть со мной такой? — Что ты несешь? — Нет, это что ты несешь! Какие правила? Где тут правила? Не успела я закончить свою тираду, как она одним шагом прижала меня спиной к кухонному уголку, руки ее обхватили меня за талию, а носы соприкоснулись. Я точно не знала больше, как дышать, как сделать хотя бы вдох, пока она на меня так смотрит. Цвет ее серых глаз приблизились к какой-то животной расцветке, внизу моего живота заныло только от одного ее взгляда, и мне стало как-то плевать на все прошлое, есть только здесь и сейчас. — Кара… есть только ты и я. Есть только мы… Ее губы буквально впиваются в мои, жадный поцелуй с зубами накрывает нас обеих своей чувственностью, а мои пальцы сжимаются у нее затылке, стягивая ее волосы. Мне нужен вдох, мои легкие горят, но не могу оторваться от ее губ, от таких мягких и в то же время грубых поцелуев. Первой прерывается она, и мне кажется, что сейчас в ее лице будет лишь разочарование. Но она удивляет меня снова, поднимая рукой мою голову и начиная целовать шею, от мочки уха и до ключиц. Я делаю такие необходимые мне вдохи, но дыхание срывается снова и снова, когда Кара покусывает мне ключицы и медленно проводит кончиком языка по шее, двигаясь к подбородку. И снова глаза в глаза. Остатки хоть какого-то самосознания покидают меня, и я уже начинаю глубокий поцелуй, переводя свои руки на ее спину и ниже. Она отвечает мне взаимностью, и я легонько прикусываю ее язык. Секунда на остановку. — Мягче… — Твои вкусы не изменились… Ее горячие ладони гладят мою спину, плечи, обходя грудь стороной, чтобы не тревожить мои раны. Мягкий язык моей жены скользит по моему, и мне уже хочется больше и больше. Буквально всасывая его, я слышу, как дыхание ее срывается, как тело ломит от желания, и я позволяю себе скользнуть кончиками пальцев по ее бедру, цепляя уголок нижнего белья. — Сегодня веду я. Голос ее низкий от желания, и, разворачивая меня от стола, Кара в поцелуе ведет меня к кровати. Наши губы и языки не могут отсоединится друг от друга, и мы обе медленно ложимся на середину постели, ее рука перемещается в мои штаны, и я забываю о неловкости, забываю о том, что для меня это сейчас первый раз. Я ей так доверяю… где-то внутри я так ее люблю… и когда ее нежные пальцы касаются меня, то от удовольствия я выгибаюсь, практически скулю, открыв глаза, вижу ее напротив. — Только не переставай меня целовать… И ее губы сейчас такие нежные, язык мягко ласкает мой, ее пальцы начинают двигаться во мне, и я готова разрыдаться от удовольствия, не проходит и минуты, как я сжимаю колени и тяну Кару в свои объятия, ее последние мягкие движения внутри меня, и я рассыпаюсь на миллионы звезд, что, кажется, сейчас кружат над моей головой. Снова открываю глаза и вижу, как солнечные блики играют на ее лице, опухшие губы, что она облизывает, и выражение искреннего счастья. Немного подождав и не замечая мой протест в виде скрещенных ног, она достает руку и как-то даже виновато улыбается: — Тебе нельзя большие нагрузки. — Да какие… какие же это нагрузки… это же почти как массаж. И о, чудо, ее искренний и задорный смех заливает комнату и ласкает мой слух. Кара легонько бьет меня по плечу и уходит в ванную комнату. А я до сих пор не могу понять, как сейчас это произошло и почему так быстро закончилось. Мне нужно еще, еще Кары! Но мой лекарь права, я с трудом сажусь, и голова немного кружится. Следующее, что я помню, это мягкая подушка и одеяло, которым меня заботливо укрывают. Стук в дверь, и я подскакиваю на кровати. Кара смотрит на браслет, где идет потоковое видео. И, улыбнувшись, открывает дверь. В дом взваливается Джошуа с четырьмя пакетами. — Ну, леди, зная ваши, точнее, зная один аппетит, я затарился как мог. Как наш шарик поживает? — Шарик может раскатать эту азиатскую кеглю! — О! Да у тебя даже цвет с синего сменился на зеленый, прогресс! Я выползла буквально из-под одеяла и нежно обняла своего друга. — Давайте поедим? — Узнаю свою крошку! Пока они готовили обед, все молчали и даже я. Потому что до сих пор я была в той комнате, залитой светом, смотрела в серые глаза и была безгранично свободна от всего. Когда ужин из трех блюд был готов, Кара накрыла на стол, Джошуа резал свежий хлеб, а я решилась все-таки начать разговор. — Так. В общем. Что будем делать? Какие мысли? Кажется, они меня не услышали вовсе, сели за стол, начали класть в тарелки себе еду и мне самые большие порции. Отварной картофель, салат со свежими овощами, курица, обжаренная на гриле, и рис с мясом. — Твое правило, Тэймри, за столом о делах не говорим. Джошуа, видимо, пытался изобразить мою интонацию, но вышло у него не очень, за что Кара толкнула его мягко плечом. Когда я уже доедала последний кусок курицы, терпение мое кончилось. — Давайте уже поговорим. — Хорошо. Кара? Кара отложила вилку и отодвинула тарелки, ее брови нахмурились, а губы она немножко надула. — Ко мне пришли после того, как Тэймри забрали на задание, примерно дня через четыре. Это были солдаты из личной роты Владыки Родригес. — Погоди, погоди. Это отец Энди, что ли? — Да, Джо. Я сама была удивлена, что ему от меня понадобилось. Еще перед этим мне позвонил отец из Де Хеа и сказал, чтобы я срочно уезжала из города, потому что за домом следят. А отец мой всю жизнь был в разведке, он засек их через пять минут пребывания в нашем поместье. Но я не успела, я даже не поняла, в чем дело! Я штатный лекарь, разработчик новых схем восстановления наших солдат, я никак не думала, что могу быть для кого-то опасна. Но несколько мужчин в форме мне сказали примерно так «хочешь, чтобы твоя жена была жива — ты с ней не знакома». Самое отвратительное, что мне пояснили это в конечной форме. Тогда я единственное, что могла сделать, это позвонить Владыке Форсу. — Это же мой отец! Я видела, видела, как он посвящал меня в воины! Видела его на сеансе с травой! — Тэймри… нам очень жаль… — Нет, нет. Джошуа, не говори этого… нет. — Прости, козявка… но твой отец умер через месяц твоей миссии. Сердце… — Именно поэтому я тогда сделала правильный ход, через твоего отца назначила себя твои персональным врачом. Владыка не может обжаловать или отменить приказ другого Владыки. — Почему ты молчала об этом? Почему ты ничего не сказала? Я вскочила из-за стола и начала в гневе метаться по комнате. Все скверно, все пахнет очень скверно и выглядит так же. У меня нет сомнений, что Кара не лжет, но злость за ее молчание и мои мучения меня накрывает. — Как бы я тебе сказала?! Я не хотела, чтобы тебя убили! У меня отняли все, я не могла вернуться к отцу в поместье, наш дом опечатали, Остилиум отобрали. А идти к Джошуа, это было опасно для него! Все, что я могла, это лечить тебя и назначать сеансы с травой! Все мои разработки, о которых никто не знает, все испытано на тебе и только благодаря этому ты жива! Хотя… теперь они знают и о разработках. После того, как Джо тебя забрал… они провели анализ, наверняка… и вычислили, что я делала больше, чем говорила. — Но почему? Почему я? Чем я так кого-то задела? Джошуа встал из-за стола, подошел ко мне и положил свои тяжелые руки мне на плечи, сжав их до хруста, что почти сразу умерило мой пыл. — Ты видела себя? Ты особенная. Твоя косичка. Твой код ДНК. Такие, как ты, не рождались тысячелетиями. Я не удивлен совершенно, что такое произошло. Вдруг голова моя закружилась, и я увидела в расплывающихся образах, как Кара подпрыгнула из-за стола. — Тэймри! Джо, ты принес мои бутылочки? Джошуа быстро начал шарить по карманам, а я почувствовала что-то мокрое на своем лице и, облизнувшись, поняла, что это кровь. Сильные руки моего друга держали меня уже, потому что стоять я не могла, когда он успел меня поймать?.. Кара заливала мне в рот какую-то жидкость и из кухонного полотенца сделала повязку на голову, промочив ее еще из какого-то бутылька. — Положи ее тут… Я слышу лишь обрывки, нет, нет, тело, не сдавайся… нет. — Она слаба больше, чем я думала… — Ей надо в ванну… — Не знаю, как… — Я позвоню, когда очнется…