Intopia

Энди, увешанная бластерами смотрелась угрожающие, а наблюдая, как она с ножом управляется, становилось еще страшнее. Пусть она сейчас на нашей стороне, но я боюсь, что однажды ее переклинит окончательно, а убивать я ее не хочу, совершенно нет. Преодолеть лестницу на последний этаж — и мы уже прорвемся. Но напрягло нас другое, отряд с нижних этажей, мы все слышали стук ботинок об пол, не меньше тридцати пар, и мои инстинкты говорили о том, что нам стоит поторопиться, иначе будет очень и очень жарко. Оружия у нас немного, а прямой бой не выдержит ни Энди, ни Кара. Да я думаю, что моих сил не хватит на всех. — Чего стоим? Пора, я соскучилась по папочке. — Ты точно уверена, что он там? — Заикнись! Заткнись, иначе я убью тебя, блондиночка! Ха, поверили. Он там. Что и говорить, адреналин кипел в наших венах, бушевал в нашей голове, и сознание было затянуто красным, а Энди с Карой — словно огонь и динамит в одной комнате. Я знаю свою жену, она терпеливая и спокойная до невозможности, рассудительная до занудства и крайне справедливая, но над таким человеком нельзя издеваться все время, гнев терпеливого— это самое жуткое зрелище, а я видела, как серые глаза сужаются, как брови ее дергаются. Я взяла Кару за руку и переплела наши пальцы, заглянула в эти любимые омуты. — Не ведись. — Дя, дя, не ведясь… Кара сжала мне пальцы почти до хруста, и я лишь громко выдохнула. Резко отпустив мою руку, она рванула к Энди, от чего, честно сказать, я была в шоке. Скорость Кары всегда всех удивляла, тем более она не военный человек, пусть и с подготовкой. За секунду моя жена долетела до Энди, одним движением она сшибла ее ноги, и латинос громко шлепнулась на спину. Кажется, я успела сделать только шаг в их сторону, как Кара уже вливала что-то в горло Энди, держа ее за подбородок. — Кара! Остановись! Она же захлебнется! Я уже вытянула руки, чтобы отволочь мою жену, как она с согнутых ног в прыжке выровнялась. Посмотрела с неким недоверием на меня и пошла в угол комнаты к одному из тел, там она нашла пропуск, чтобы открыть лестницу. — Тьфу, твою ж, твоя жена сука, я всегда знала. Но врач отменный! А клизму мне не сделаешь, дорогуша? — Если это поставит твои мозги на место, психованная! А дальше с разных углов пошла такая брань, что я готова была показывать таблички с оценками, ибо не была готова к тому, что моя жена может озвучить и перефразировать весь свой матерный запас. — Эй, вы обе. Успокойтесь, у нас у всех своя цель. — Капитан, у вас своя цель. У меня своя. Но нам по пути. Пошли уже. Мне ничего не оставалось, как кивнуть и достать из ножен хопеши. Кара закинула на плечо бластер и поднесла карточку к двери. Замок щелкнул, и перед нами оказалась винтовая лестница, довольно старая, ее либо перенесли сюда, либо этому зданию гораздо больше лет, чем мы знаем. Две пары ног на верхнем этаже сдвинулись с места, но спускаться не стали. Моя жена приложила указательный палец к губам и беззвучно стала подниматься наверх. Секунды казались мне часами, а Энди напряженно дышала. Послышалась какая-то возня, а затем громкий хлопок. Кара бежала через ступеньку вниз к нам. — Бегом, есть несколько минут! Мы быстро побежали наверх и по примеру Кары закрыли рты руками. Под ногами валялись разбитые бутылочки, и стало понятно, что жена не только медик, но еще и военный химик. Два человека лежали у входа перед еще одной дверью, от дымки жгло глаза, и я зажмурилась. Энди убрала руку от рта и глубоко вздохнула, мы с Карой стояли в полном шоке, но когда Энди дернула на себя дверь, буквально вывалившись, и стала кричать о помощи, стал понятен ее план. Наверху нас ждала команда из личной охраны Владыки. Его отряд дежурил в их доме и здесь, когда владыка решался остаться в цитадели. — Помогите, они сошли с ума, помогите! Я хочу к папе… мне нужен воздух. Энди упала в самом центре холла. Там была лишь одна дверь, за которой были личные покои владыки Родригеса. Пять человек отряда охраны и еще один с нижних этажей. Мы с Карой стояли в дымке, и нас не было видно, но по дыханию я насчитала шесть человек. Когда я немного выглянула, больше всего меня удивила их форма, они все были в черном и в масках, скрывающих половину лица. Двое остались стоять у двери в покои, а четверо побежали к Энди, видимо, они не знали или у них был приказ, что Энди должна оставаться в безопасности. Теперь наш черед, я кувырком выкатилась с прохода и хопешами прошлась по коленям сразу двум солдатам, огонь стал пожирать их тела, а крик и запах наводили ужас. Энди подножкой уложила еще одного и проткнула его маску ножом. Кара, словно тень, прокралась сзади и одним движением ухватила солдата за шею, буквально через двадцать секунд он упал замертво. Те, что стояли у дверей, открыли по нам огонь, в моих глазах застыл ужас, когда один из зарядов плазмы полетел мне в лицо, Кара в прыжке закрыла меня, ее жилет принял удар на себя, но индикаторы горели красным, больше в ближайшее время он не сможет выдержать. С другой стороны от меня Энди буквально палила из двух орудий, пытаясь прошибить защитное поле солдат. Наконец в одном месте возникла дыра, и мой нож смог пролететь в нее, попав в горло одному бойцу. — Капитан Блэкри, Тэймри Форс! Остановитесь! Огонь прекратился, и когда еще один боец снял маску, я узнала в нем Роберту. — Роберта? Что ты тут делаешь? — Подполковник Стайлз. — Да какая разница?! Что ты делаешь в охране? — Защищаю нашу землю от таких предателей, как вы! Опустите оружие, вы все. И, может, владыка смилуется над вами, а наш мир сам вам вынесет вердикт. — Да пошла ты! — кричит Энди, и новый шквал зарядов сыпется в строну Роберты, да, она отстреливается, но ее шансы невелики. Несколько мощных зарядов, и она падает, словно решето. Мне жаль, мне ее искренне жаль, пусть я помню ее очень поверхностно. Мы бежим к двери, но наши планы резко меняются. С нижних этажей уже поднялся отряд, и Энди успевает побежать и заблокировать дверь, но их надолго это не удержит. Мы с Карой забегаем в покои Владыки, и я слышу стрельбу позади нас, а Энди ногой захлопывает дверь. — Когда ты уже сдохнешь, Форс! Перед нашими глазами предстал владыка Родригес. В какой-то грязной футболке и засаленных штанах. Он был отвратительно пьян, на столе стояло какое-то дешевое пойло с земли, а его глаза были совершенно безумны. Я помню, его портреты висели на стендах в городе, он был высок, статен и красив. А этот мужчина перед нами показался мне совершенно жалким. — Убила мою дочь и решила за мной прийти?! Твой папаша уже за это поплатился. Мои слова опередил практически вопль Кары. — Так вот в чем дело?! Это что, ваша месть? То был выбор вашей дочери! Вы погубили не одну жизнь, думаете, я не знаю про опыты? Про людей, которых вы убили «ради науки»?! — Заткнись, маленькая сучка! Тебя вообще это не касается! Твоя дрянь жена должна была помереть еще в первый раз! В голове началась какая-то каша из мыслей. Какие опыты? Какие жертвы? Почему Кара мне ничего не рассказала об этом? — Вы сейчас же отзовете своих солдат, пока вашу дочь не убили. Вы сейчас же расскажете, что сделали с моим отцом и со мной. Вы сейчас же прекратите все эксперименты. — Катись к херам, сука! Моя дочь давно мертва, а это чудовище, что я создал, не моя дочь, и все из-за тебя! Его стальной револьвер блеснул в кармане штанов, когда Родригес за ним потянулся. Совершенно на автомате и без какой-либо жалости я выстрелила из своего орудия прямо ему в голову. Ее содержимое разлетелось во все стороны по кабинету, а тело обмякло на кресле, куда упало. — Тэймри! Зачем, зачем ты это сделала?! Мы же теперь ничего не узнаем! — Узнаем, там за книгами потайная комната, он не закрыл ее, и я вижу там экраны. Думаю, это было самым безопасным местом для его безумств. Стрельба за дверью затихла, и рывком с порывом ветра в комнату влетела Энди. Она была вся в крови, раненая в руку и ногу, но совершенно с сумасшедшей улыбкой на лице. Она оглянула комнату и увидела в кресле своего отца. Внутри меня все сжалось, и я совершенно не знала, как мне быть, как мне объяснить и спасти ее психику от увиденного. Пусть ее отец назвал ее чудовищем, но он любил ее. Все его деяния казались ему оправданными, он хотел вернуть свою дочь. — Что здесь произошло?! Ты его убила? Ты убила моего отца, капрал?! — Да, но, послушай, Энди… Брюнетка начала смеяться, и я подумала, что она окончательно лишилась рассудка. Она заливисто смеялась и упиралась ладонями в колени, будто забыла, что такое боль. — Он мертв? Он мертв, да?! Наконец-то! В секунду она перестала смеяться, ее лицо показалось таким спокойным, умиротворенным. Она выпрямилась и слегка улыбнулась, будто вернулась та Энди, та веселая и добрая девчонка, что была несносна, но так очаровательна. Рука Энди потянулась за пояс, и в ту же секунду она приставила дуло к своей голове. — Наконец-то, свобода… — Нет, Энди, пожалуйста! Звук взрывающейся плазмы, и мои мечи выпадают из рук, я хотела побежать к ней, словно еще раз я оказалась там, где уже провожала ее в другой мир. Но Кара остановила меня, от головы Энди почти ничего не осталось. — Нет, отпусти! Мы можем ее спасти, он же спасал ее, мы должны! Я не хочу, чтобы она еще раз умерла из-за меня! Я сползла по телу Кары на пол и упала на колени, мне хотелось рыдать, будто я потеряла своего самого лучшего друга, боевого товарища. Кара встала на колени рядом со мной и прижала мою голову к своей груди. — Знаю, знаю. Но это ее выбор, она захотела уйти. Ты же знаешь, ты же все понимаешь. Голос Кары был спокоен, был тверд, и каждое слово доходило до меня в полной мере. Она права… права в том, что нельзя так поступать с человеком. Нельзя снова ее так мучить. Пусть боль внутри меня не давала мне дышать, пусть внутренности сводило так, что, казалось, они вылезут через рот. — Пойдем, пойдем. Она не должна была умереть напрасно. Пойдем. Кара встала и подняла меня за руку. Мы обе были в крови и с черными от дыма плазмы волосами. Я подошла к полке и отодвинула ее. То, что я увидела, повергло меня в шок и не только меня. — Сукин сын… Это было огромное помещение, освещенное синими лампами. Одно место было явно административным, там стоял стол и несколько камер, в стене были экраны, где была изображена маленькая Энди, ее отец в последнем состоянии, что мы увидели. Дальше по комнате стояли три койки, на которой лежал генерал Мейзер, две другие были пустые. К каждой койке было прикреплено устройство, которое накладывает личину на память. В конце помещения стояли капсулы с водой, в них была маленькая девочка, удивительно похожая на маленькую Энди, в другой был почти своего возраста генерал Мейзер. В третей же была маленькая я. — Что тут происходит? Пока я изучала копию себя в банке, за спиной раздались звуки с экрана у стола. Я развернулась и посмотрела, как Кара роется в электронных записях, и ее глаза непроизвольно расширяются. — Дочь, если ты это смотришь, значит, мой план раскрыт. Знай, я любил тебя больше всего на свете. Не переживай, Роберта позаботиться о тебе, нас с ней связывали гораздо более глубокие отношения. Она помогла мне во всем, в охране, в том, чтобы избавится от худших копий. Ты будешь рядом с той, кого любишь, будешь с детства. Мы перенесем кусок твоей памяти до того момента, когда она начнет искривляться. И все будет хорошо, будет хорошо. На заднем фоне послышались выстрелы, а это значит, что он записал послание совсем недавно. Значит, он не собирался останавливаться, они собирались убить меня! Только потому, что он очень любил свою дочь! Он убил моего отца! — Мейзер? Как его спасти?! — Погоди, я разбираюсь. Он, видимо, все понял и хотел выступить против, ему стирают память до момента, когда он все узнал, и должны перенести его в новое пустое тело. Технология поражает, это такие скрытые документы, это такая работа! Это не наша технология, понимаешь?! Это взято с какого-то мира, я даже не понимаю, кто мог из наших работать над этим… Нашла! Рубильник, зеленый рубильник остановит процесс! Я подбежала к кровати Мейзера и дернула за ручку. Генерал отдавал синим цветом, а его лицо было все в засохшей слюне, неизвестно, сколько он тут пробыл. Только два, два человека смогли нарушить все устои нашего мира и сделать такое. — Тэймри, ложись. Я знаю, как вернуть тебе память. Ложись сейчас, иначе потом у нас, возможно, не будет шанса. Ложись! Смотря на то, как Кару трясло, как ее руки нервно поднимались и отпускались, я поняла, что она на пределе, на пределе своих сил, на пределе своего эмоционального состояния. И я хотела все вспомнить, хотела. Быстро уложив меня на свободную койку, Кара подключала меня к аппарату, натянула на голову сотню маленьких канатиков с датчиками, сплетенных воедино. — Сейчас, я нашла запись. Подготовься, может сильно жечь мозги. Нажав на фиолетовую пленку и выбрав иконку с моим фото, она ввела на панели управления какой-то код, и машина стала вписывать мне обратно память. Нереальная боль, отчего мое тело стало биться в конвульсиях, Кара быстро жгутами закрепила мне ногти и руки, чтобы я не могла причинить себе вреда. Словно раскаленное железо по каждой венке в голове, по каждому сосуду в мозге, выжигало меня. Я смотрела в упор на свою жену, чьи глаза были полные слез, а зубы зажали нижнюю губу до крови. Я смотрела на нее, которая ломает пальцы, и вспомнила, что этот жест значит гораздо больше, что так она делает, когда совершенно измотана морально и может даже сломать себе пальцы, как уже было несколько раз еще до нашей свадьбы. Я слышала ее хриплое дыхание и вспомнила, что она так дышит с тех пор, как чуть не утонула, когда решила доказать своим подругам и мне, что не боится водопадов. Я начала вспоминать тот момент, когда первый раз призналась ей в любви, как в тринадцать лет таскала ей букеты цветов с лугов за городом. Как каждое утро она варила вкуснейший кофе с корицей и целовала меня в лоб, когда ставила кружку. Я вспомнила все наши дни и ночи, проведенные в страсти, ее губы, что шептали мне слова любви и страсти, как эти пальцы ласкали меня и умоляли о большем. Вспомнила, как дала ей клятву верности, как дала обещание выбрать ее. Вспомнила ту ссору, когда меня отправляли на землю, а она умоляла меня не идти, словно чувствовала что-то плохое. Наша последняя ссора, когда я ушла и не послушала ее, когда потеряла память и себя. Я смотрела сейчас в ее серые глаза и меня разрывало от желания ее обнять, поцеловать, мою такую сильную, такую нежную и слабую жену. Ее глаза и руки, что я готова молить вечно о прощении за все то, что я заставила ее пережить. Жжение становилось все меньше, на меня накатили слезы, когда добавились воспоминания про отца. И эти бесконечно серые глаза, что всю жизнь рядом со мной, эти худые руки, что вытаскивали меня с того света столько раз, что я никогда не смогу с ней расплатиться. Вскоре совсем перестало быть больно, память возвращалась, словно мелкими толчками по венам памяти. В одну секунду все остановилось, звук заряда бластера, грохочущий выстрел в такой пустоте комнаты и моя жена, моя Кара, что выплевывает кровь из своего рта и зажимает рану в груди насквозь. Мир словно умер, я привязана и как не старалась порвать эти жгуты, у меня ничего не получалось. Я беспомощно орала, рыдала. В груди словно лопнули все органы и сосуды, словно больше ничего нет и там просто лавины боли. Когда тело Кары упало, за ее спиной я увидела раненую Роберту, что стояла с совершенно дикой улыбкой, сползая по стене, оставляя кровавые отпечатки. — Нет! Это все, что я могла кричать. Все, о чем я могла думать. И помощи мне ждать неоткуда.