Born to Die

       Черный джип летел по трассе превышая допустимую скорость, но Себастьяна это совсем не волновало. Мы не говорили друг с другом, не обращали вообще друг на друга внимание, особенно я, предпочитая игнорировать существование рядом сидящего парня.       Моргенштерн делал вид, что внимательно следил за дорогой, но я чувствовала на себе его взгляд, а мне было плевать. Пусть смотрит на свою приобретенную игрушку. Я же в свою очередь пыталась поспать, хотя знала, что ничего не выйдет. Сон никак не шел, да и панический страх, вызванный рядом сидящим братцем, не дает посетить царство Морфея. Удобно усевшись в кожаном кресле, я закрыла глаза и слушала музыку, которую включил братец. В итоге мы провели три часа в дороге, не обмолвившись и словом. Я не имела ни малейшего понятия куда мы едем и Себастьян совсем не собирался просвещать меня в свои планы.       Я открыла глаза, когда почувствовала, что Себастьян сбрасывает скорость. Вокруг нас был хвойный лес и снег, окутавший все вокруг, словно покрывало, и ни малейшего намека на то, что здесь кто-то может жить. Сумерки медленно начинали наступать, забирая в свои владения этот мир, готовясь передать его темной ночи. Я нервно заерзала на кресле, пытаясь скрыть свое волнение. Моргенштерн заметил моё замешательство, как дрожат руки, но ничего не сказал, лишь улыбнулся и повернул на дорогу, ведущую в самую гущу леса. Меня до жути это пугало, но пыталась не показывать своих эмоций, наблюдая за каждой мелочью, чтобы в случае чего убежать. Дорога на удивление была без изъянов, даже наоборот: гладкая, как будто ты летишь. И только когда Себастьян выехал из леса, я поняла почему так.        Впереди виднелся двухэтажный деревянный дом, похожий на дворец открытой планировки. На крыше из черной черепицы лежал белый пушистый снег, как и на веранде. Декоративные пихты, высокие туи росли вокруг дома, навевая спокойствие этому месту. Мне уже хотелось как можно быстрей оказаться внутри, осмотреть каждый дюйм моего нового дома.        Машина въехала на обширную территорию, принадлежавшую Себастьяну. Кругом снег и маленькие ели, кустики с опавшими листьями. Я рассматривала, дом, искусную работу садовников, строителей и дизайнеров. Наверное, этот дом стоит очень дорого, но я бы вложила деньги в это прекрасное место. Моргенштерн остановил машину напротив входа в дом, к которому вела изогнутая лестница из белого камня. Звук захлопнувшейся двери машины вернул меня в этот мир, вырвав из мыслей.       Себастьян обошел машину и открыл дверь с моей стороны помогая выбраться, но я проигнорировала его помощь. Моргенштерн лишь показательно хмыкнул, показывая, что ему все равно, но я видела как загорелись его глаза. Брат пошёл в дом, не обращая внимания на меня. Обиделся, что проигнорировала его добрый жест или уверен, что я не сбегу, ведь кругом лес. Смотрела на его спину облаченную в чёрное дизайнерское пальто, закусив нижнюю губу. Рефлекс, не более. Я всегда от волнения кусаю губу. Мне уже кажется, что идея жить в этом доме является крайне пугающим фактом. Я тяжело выдохнула, еще пару секунд постояла на холоде и пошла в дом. Себастьян меня даже не подождал, ведь уверен, что я пойду за ним.       В доме горел свет освещая небольшой коридор выполненный в светлых тонах. Стены отделаны плиткой-мозаикой в виде волн всех оттенков коричневого. Небольшой командор из светлого дерева с зеркалом во весь рост. Сверху, на гладкой поверхности стекла, изображен звездопад. Взгляд бегал по моему отражению. Карие, покрашенные волосы растрепаны, под глазами залегли тени, бледная кожа и болезненная худоба. Смотря сейчас на себя, мне хотелось плакать. Выгляжу жалко, аж противно от самой себя. Мгновенно отворачиваюсь, потому что не могу вынести этого. Я скинула пальто и разулась, оттянув вниз черный свитер, висевший на мне, как на вешалке.       Сложив руки на груди, я прошла в гостиную, где уже находился Моргенштерн. Два серых дивана с бежевыми бархатными подушками, а рядом с ними два таких же кресла. Черный ламинат, поверх которого лежит мягкий ворсистый ковер цвета кофе с молоком. В камине танцевали рыжие огни пламени, пытаясь показать свой красивый незамысловатый танец. Окна от потолка до пола открывали вид на хвойный лес, который укутал снег.       Себастьян, скинул своё пальто, положив его на спинку кресла. Он стоял возле камина, держа хрустальный бокал с янтарной жидкостью. Взгляд его чёрных, как оникс глаз, смотрел прямо на огонь и лишь изредка он поднимал его на бокал. Я стояла и смотрела на своего брата, не решаясь сделать и шагу. Сейчас он не был похож на монстра, которым его все считают, нет. Он похож на мальчика, которого побила жизнь, от которого отказалась мама, а отец избивал, не давая любовь своему ребенку. Мне даже стало его жалко, ведь он не виноват, что жизнь так жестоко поиграла с ним. Однако он мог измениться как только все закончилось, но нет. Себастьян решил остаться таким, какой он есть сейчас. — Сядь, Клэри. Нам надо поговорить.       Моргенштерн даже не взглянул на меня, продолжая задумчиво смотреть на рыжие огни пламени. Я видела в его взгляде усталость, может даже грусть, которой не могла найти объяснение. В эту минуту мне хотелось взять кисти и краски, чтобы нарисовать его. Хотелось передать как интересно падают тени, играя с его внешностью, как переливаются пепельно-белые волосы, похожие на ртуть. — Почему мы здесь?       Я прошла к одному из диванов, мягко ступая по ламинату, и села, прижав коленки к груди. Выгляжу как маленький зайчик, перед злым серым волком. Особенно, когда он посмотрел на меня. Себастьян внимательно рассматривал меня, а я его, и оба молчали. Его взгляд бегал по мне, осматривая, как ценный экспонат в музее. Как хорошо, что свитер идеально скрывал худобу, которая вызвала бы лишние вопросы. — Потому что у меня здесь дела, Клэри. Я хочу поговорить с тобой о другом.       Я напряглась, готовясь выслушать Себастьяна. Моргенштерн поставил свой бокал с недопитым виски на столик и медленно подошел к дивану, словно крадущийся зверь. Я испугалась, ведь он был так близко, вжалась в спинку дивана, не зная куда спрятать взгляд. Даже дышать перестала, особенно, когда он сел рядом, положив руку на диван, как бы приобнимая меня. Себастьян взял мою холодную дрожащую руку и оттянул рукав свитера вниз, проведя ладонью вдоль тонкой кисти, из-за чего по телу прошлась дрожь. Он заметил, что со мной что-то не так. Только слепой бы этого не заметил. — Я заметил это еще в отеле. Ты бледная, истощенная, как будто сама смерть гналась за тобой. Неужели это я тебя довел? Что с тобой случилось? — У меня не было времени на здоровое питание.       Вырываю свою руку из его захвата и отворачиваюсь, потому что это не та тема, которую можно обсудить с братом. Не буду же я рассказывать, что всему виной расставание с парнем, которого я любила. Что друзья, которыми я дорожила, не дорожили мной, решив отвернуться от меня, оставив одну. Мама тоже уехала и я просто не хотела портить ей жизнь, ведь она заслужила счастья с Люком. Я промолчу про ненормальную одержимость брата мною, которая ломает мою жизнь. Все это доводило до истерик, скатывало в депрессию. Все это поломало меня, разбив на сотни мелких осколков. — Я хочу знать все, Кларисса. Я тебе не враг, чтобы ты не думала.       Я горько улыбнулась и провела ладонью по крашеным волосам. Мне хотелось смеяться, как умалишенной, которой я скоро стану с этой гребаной жизнью. Как же Моргенштерн серьезно ошибается. Он мой ночной кошмар, из-за которого я боюсь закрыть глаза. Из-за Себастьяна все пошло по пизде, из-за его жажды власти и желания обладать мной. Он — мое наказание за грехи, посланный из самого пекла Ада. Если бы не он все было по-другому, я бы была другой, живой. — Я еще не готова говорить о том, что пережила и что со мной происходило.       Я повернула голову вбок, встретившись с пронзительным взглядом Себастьяна. Мы смотрели друг друга, не отрываясь, как будто пытались проникнуть в самые темные уголки наших душ, где спрятано все дерьмо, вся боль, все переживания и страхи, а я уверена этого там навалом. Я немного прикусила нижнюю губу, потому что глаза слезились. Как же больно видеть его, живого и здорового, счастливого, черт возьми, пока я умираю внутри. — Что ты будешь делать теперь со мной? — Жить с тобой, наслаждаться твоей компанией и испытывать эстетический оргазм, пока ты так смотришь на меня.       Себастьян рассмеялся, но я совсем не могла разделить его веселья. Моргенштерн потянулся к своему бокалу с недопитым виски продолжая держать руку за моей спиной и изредка, немного задевая шею, невесомо касаясь. Я чувствовала тепло Себастьяна, его запах с примесью алкоголя. Мой взгляд был устремлен прямо на камин, я пыталась изо всех сил игнорировать его. Тишина, нарушаемая потрескиванием поленьев в камине, окружила нас. Рыжие огни пламени пожирали дерево, оставляя лишь угольки и пепел. Себастьян взял меня за щеки, впившись подушечками пальцев и развернул к себе, чтобы посмотреть в мои потухшие изумрудные глаза. — Давай обсудим парочку вещей. Жить мы будем в одной комнате, это не обсуждается. По поводу близости, можешь не волноваться. Мне нравиться трахаться с женщинами без принуждения, а ты явно не горишь желанием, но я думаю это легко исправить. — А может лучше спать в разных комнатах? Хотя бы первое время.       Себастьян задумчиво смотрел в мои глаза, пока я сидела тихо и смотрела на него жалостливо. Я не вытерплю, если мне придется делить кровать с ним. Моргенштерн отпустил мое лицо и поднялся, нависая надо мной. Хрустальный бокал, оставил на подлокотнике дивана, поэтому с легкостью заключил меня в невидимую клетку, поставив руки с двух сторон от моей головы. Его губы растянулись в хищной улыбке, а в глазах заплясали дьяволята, которые готовят огромную пакость. Вернулся тот Себастьян Моргенштерн, который может убить и глазом не моргнув, который рушит чужие жизни. От заботливого братца, которого волнует мое состояние ничего не осталось, лишь тень. — Третья комната на втором этаже слева.       Я упрямо смотрела брату в глаза, пока его взгляд изучал контуры моих губ. Его дыхание обжигало и вызывала дрожь ненависти, злости, отчаяния. Моргенштерн, издеваясь, приблизился еще ближе, почти невесомо касаясь моих губ своими, играя со мной в отвратительную игру. Знает, что я в ловушке и не могу отвернуться, противиться ему. — А что касается выхода на улицу?       Мои руки уперлись в накаченную грудь Себастьяна, пытаясь хоть немного отодвинуть его, но это гиблое дело. Мои жалкие попытки лишь веселят его и он даже не скрывает этого. Моргенштерн запускает ладонь в мои темные волосы, резко дергая на себя, что я даже пискнуть не успела. — Можешь выйти на задний двор погулять, не дальше. Продукты тебе будут доставлять. С утра я хочу блинчики и кофе с молоком в постель. И тебя рядом.       После этих слов он поцеловал меня. Как же было противно чувствовать его губы, которые жадно мнут мои, пытаясь раскрыть их. Плачу, вырываюсь, мычу, пытаясь вырваться и остановить его. Себастьян другой рукой схватил мои руки, больно сжимая их, что я непроизвольно приоткрываю губы, чем тут же пользуется брат. Он кусает мои губы до крови, оттягивая их, а я ничего не могу с этим сделать, заставляя сдаться ему, позволить творить все, что его гнилая душа захочет. Себастьяну нравится подавлять меня, смотреть, что я ничего не смогу с этим сделать. Я не чувствовала тех теплых чувств, той нежности, которая была, когда Джейс целовал меня. Себастьян показывал власть надо мной, силу, жестокость, через этот поцелуй. Я не знаю сколько времени прошло, может секунды, а может минуты, когда Себастьян все-таки отстранился. Его опухшие губы от долгого поцелуя растянулись в блаженной улыбке. Моргенштерн приблизился к моему уху, укусив за мочку и прошептал:  — Попробуешь свалить, найду и оттрахаю так, что ходить неделями не сможешь. Уяснила? — Вполне.       Голос на удивление не дрогнул, даже наоборот, показывал, что ему не сломить меня, хотя в глазах уже давно стоят слезы. Себастьян отпускает меня и берет назад свой бокал, жадно делая глотки, но при этом не сводя взгляд с раскрасневшейся меня. Пытаюсь выровнять тяжелое дыхание, одновременно убивая взглядом брата, пытаясь его сжечь. Как же я его ненавижу, чертового ублюдка. Он довольно улыбается, пока надевает свое черное пальто и выходит из гостиной кинув напоследок: — Вот и славно.       Слышу, как закрывается входная дверь на замок, удаляющиеся шаги брата, а затем свои всхлипы. Я ненавидела себя за свою слабость, за то, что позволила ему сделать это. Господи, как же жалко я выгляжу. Губы горели, а слезы текли не переставая, но мне было плевать. Я чувствовала привкус алкоголя, табака и немного мяты на своем языке. Этим поцелуем Себастьян добил меня, отправив в нокаут.       Взяв дрожащими руками бокал с виски я сделала маленький глоток, начав кашлять. Не привыкла я к такому крепкому алкоголю, пытаясь не использовать его для того, чтобы расслабиться. Однако сейчас хотелось напиться до беспамятства, чтобы забыть все. Пошло все к черту.        Я не сильная. Я слабая маленькая девочка, которая верит в то, что добро всегда побеждает зло, что существует любовь. Я верю в это до сих пор, как идиотка. Мой мир разрушен и единственное, что теперь мне остается — это плыть по течению, в надежде, что рано или поздно конец черной полосы наступит и она окрасится в белый.