Born to Die

      Побыв еще несколько минут в гостиной тупо смотря на огонь в камине, я решила посмотреть на свою новую комнату и принять ванну. Хотелось смыть с себя все, что пришлось пережить за два дня. Я так устала видеть вокруг смерть и боль, которые разрушают меня, топят, уничтожают все, что должно было меня спасти. Побегав по Европе, я ожесточилась, стала холодной и расчетливой сукой. А самое интересное, что мне это нравится.       Глупо было считать, что только Себастьян живое воплощение тьмы и хаоса, потому что я такая же. Золотая кровь ангела, которая течет в моих жилах, которую считают, чуть ли не святой, на самом деле чернее ночи. Сила, дарованная Ангелом, стала моим проклятием. Никто же не знал, что даже кровь святых не уничтожит суровую кровь Моргенштернов. Кровь семьи, которая повязла в своих тайнах, лжи и тьме. Я стала падшим ангелом, который убил своего кровного отца и считал это достоинством. Стольких сумеречных охотников убила, что пальцев не хватит пересчитать, причем невиновных. Моя душа прогнила, оставив каплю света.       Святая троица, которая раньше состояла из меня, брата и Джейса, многих вводила в панику и теперь ясно почему.       Джейс всегда был ангелом, парнем, который тянется к свету, а его волосы, цвета спелой пшеницы, как нимб сияли над ним. Даже в темные времена он находил позитивные моменты, которые не давали нам опустить руки. В его янтарных глазах всегда был лишь свет, который вселял надежду. Да, он злился, ненавидел, как все мы, действовал на эмоциях. Эрондейл никогда не подводил меня и любил искренне, смотря в мои глаза, будто в них заключен весь мир.       Себастьян же был полной противоположностью Джейса. В нем всегда была тьма, словно он жнец смерти, ангел, посланный за грехи людей. Он топит этот мир в крови, наслаждаясь чужой болью и своей властью. Его черные глаза, всегда показывали кто он, кем является по праву рождения. Для демонов он был, чуть ли не самим Богом, ведь он вел их. Благодаря этим ползучим тварям, предательству дивного народца, война была проиграна. Одно существование Себастьяна разбивало в дребезги заповеди, которые каждый знал наизусть. Они для него, словно план на день, который он выполняет с улыбкой на лице, извращая их до такой степени, что можно сойти с ума.       Лишь я никогда не понимала себя, свою сущность. Меня тянуло к обоим, словно душа разрывалась, пытаясь выбрать того, кто проведет меня по дороге тьмы или света. Я любила Джейса, и до сих пор это делаю, ведь он не давал познать того, что я чувствовала рядом с Себастьяном. С Моргенштерном было нечто порочное, жестокое и соблазнительное. Это что-то нежно проводило по моим невидимым ангельским крыльям, шепча, что мне делать. И так было каждый раз, когда Себастьян рядом.       Я помню, как увидела истерзанную спину Себастьяна, его старые шрамы, от которых мое сердце сжалось. В ту минуту я ненавидела отца, который так поступил со своим родным ребенком. Я ненавидела свою маму, которая оставила моего брата на растерзание зверя, не додумавшись забрать его с собой. Я ненавидела себя, что не могла быть в прошлом рядом с ним, чтобы дать частичку своего тепла и любви, в котором нуждался с детства мой брат. Я испытывала жалость, боль, разочарование в родителях. До сих пор это так отчетливо чувствую, ведь у меня мог быть старший брат, который любил бы меня как сестру, заботился бы обо мне, я бы доверяла ему свои секреты. Всего этого меня лишили, подарив демона-искусителя.       Валентин создал три гениальных эксперимента, которые должны были изменить этот мир и мы сделали это. Ангел с белоснежными крыльями дарил надежду нуждающимся и уверенность, что скоро наступит мир. Демон с черными, как воронье крыло, крыльями утопил все светлое в алой крови, отдав хаосу на растерзание этот мир. И падший ангел, который тянется к свету и тьме одновременно, пытаясь спасти от разрушений, но сам же их и несет.       Три жизни, от которых зависели судьбы окружающих. И мы заплатили высокие цены, чтобы наши имена восстали из руин и их знал каждый в этом мире. Мое имя и Джейса должно было светить как вечный огонь, освещая путь во тьме и даря надежду. Даже когда солнце исчезнет, а ночь станет владычицей, когда потухнет последняя звезда и боги спустятся в этот мир, чтобы очистить его от грехов. Даже тогда, мы должны являться той не угасающей надеждой. Однако ничто не вечно, потому что мы стали прахом и тенью не сбывшихся мечт и грез.       Я поднималась наверх на ватных ногах. Алкоголь немного затуманил разум, оставив пустоту внутри и на душе было так легко. Весь груз этой жизни исчез, невидимые крючки пронизывающие мои ребра, тянувшие меня в бездну, испарились. Мне даже стало легче дышать и хотелось на улицу.       Моя комната оказалась небольшой, но довольно уютной. Окна от потолка до пола, прикрытые белыми шторами, напротив которых стояла двуспальная кровать с белоснежными простынями, манившая к себе. У стены находился шкаф из темного дерева, как и кровать. В комнате много цветов. Нежно-фиолетовые фиалки стояли на столе в горшочках, рядом с тетрадями для рисования. Возле окна, недалеко от кровати, стоял мольберт. Себастьян знает, что я люблю рисовать, что это моя страсть, моё единственное успокоительное для души. Как же давно я не бралась за кисть, ведь это связывало меня с прошлым. Сейчас я совсем не хотела вновь отдаваться воспоминаниям, которые рушат меня изнутри.       Взяв чистую одежду, прошла в ванную комнату. Положив свои чистые вещи на тумбочку, скинула грязные и кинула их в стирку. На деревянной поверхности тумбы стояли различные крема, шампуни, гели. Моргенштерн знал, что мы будем здесь. Интересно, прокладки тоже додумался купить? От этого я не выдерживаю и начинаю, как ненормальная хохотать. По мне уж определенно плачет психушка. Взяв шампунь, который пах белым шоколадом и малиной, а так же гель с таким же запахом. Прошла в душ, скинув по дороге нижнее белье. Поставив на полочку принадлежности и настроив воду в душевой кабине, принялась смывать ненавистный цвет волос. Теплые капли, стекали по обнаженному телу. Вода под ногами приобретала темно-коричневый, почти черный цвет. Кабинка заполнилась запахом шоколада и малины, смывая с меня всю грязь, как в душе, так и на теле. Я остановилась мыть голову, когда увидела рыжие пряди, касающиеся моих плеч. Мне нравилось проводить руками по своему телу, особенно аккуратно касаясь черных завитков рун: сила, скорость, ясновидение, ангельская сила. Еще одни метки прошлого. Неожиданно перед глазами все поплыло и если бы я не нашла опору, то упала. Я держалась за стекло кабинки, пока все не вернулось на свое место. Организм истощен, я бы даже сказала, болен. Я слишком слаба физически.       Открыв прозрачную дверцу и завернувшись в махровое полотенце, вышла из душа. Посмотрев на себя в зеркало, попыталась улыбнуться своему отражению, как делала раньше. Вышло натянуто и больно. Скула ныла от удара и багровое пятно появилось. Нижняя губа порвана или раскусана, не могу понять от чего, из-за поцелуя или удара. В глазах за долгое время появилась надежда, хотя возможно это звучит странно. Пусть я в лапах своего врага, но я и не в таком уж ужасном положении. Моргенштерн не принуждает меня к сексу, не закрыл в подвале и не посадил на цепь. Все относительно хорошо. Высушив волосы и одевшись в джинсы и кофту, выхожу из комнаты.       Снег крупными хлопьями падал вниз на землю, на ветки высоких сосен и елей. Мне нравился дом, это место, ведь здесь было красиво и тихо. Хотелось взяться за кисть и краски, рисовать пейзаж, но что-то внутри меня не давало этого сделать. Не сейчас. Да, я пленница своего брата, но я осталась охотницей, а не жертвой.       Заплетя высокий хвостик, выхожу из комнаты. Мне до ужаса хотелось кофе и нужно найти себе занятие, чтобы заняться чем-нибудь ночью. Спать я не могу и не собираюсь, особенно сейчас, когда нас с Себастьяном разделяет стена. Нужно быть внимательней ко всему, во всем искать ложь и подвох, чтобы быть на шаг впереди. С Моргенштерном нужно иметь несколько запасных планов.       Спускаюсь по деревянной лестнице обнимая себя за плечи, и слышу, что ключ поворачивается в двери. Себастьян сказал, что будет поздно, тогда, кто это может быть? Входная дверь открылась, и в дом зашел парень, обвешанный пакетами из супермаркета. Я стояла в недоумении, скрестив руки на груди и смотря на гостя. Я совсем не боялось его, ведь очевидно, что это доставщик нашей с Себастьяном еды. А парень-то красив, ничего не скажу.       Кучерявые волосы иссиня-черного цвета, как смоль, влажные от снега. Смуглая кожа, характерная южанам. Прямой нос и темные густые брови. Черное дизайнерское пальто красиво сидело на нем и на плечах лежали снежинки. Я даже невольно залюбовалась. А какие у него глаза! Чисто голубые, как драгоценный сапфир. Повернув голову вбок, он заметил меня, и я изогнула бровь, ожидая, когда этот красавчик представиться. — Ты, наверное, Кларисса — сестра Себастьяна. Я Эдгар, помощник твоего брата. Я осмотрела его с головы до ног и заметила, что у него из-под свитера на шее выделяются завитки рун. Нефелим, как и я, в этом не было сомнений. Эдгар же в свою очередь смотрел на меня с таким же нескрываемым интересом. Парень поставил пакеты на пол и разулся, вешая в шкаф свое пальто. Я смотрела за каждым его действием ища угрозу, пока он вновь не взял тяжелые пакеты и направился на кухню. — И что вы здесь забыли, милейший? Я шла за ним, смотря на его спину и сложив руки на груди. Эдгар уверенно шел на кухню, как будто знал все наизусть в этом доме. Мы прошли в просторную кухню, соединенную с гостиной, выполненную в темных тонах. Черные подвесные полочки с матовым стеклом и серебряными ручками. Длинный стол в центре с удобными бежевыми стульями. На гладкой поверхности стояли белые хризантемы в вазочке. Здесь было все для нашего удобства, начиная от кофе-машины и заканчивая посудомойкой. — Себастьян просил купить продуктов, а то в вашем холодильнике пусто и помочь тебе с домом.       Эдгар поставил пакеты на стол и начал разбирать первый пакет, доставая из него овощи и укладывая в ящички холодильника. Из верхней полочки достал стеклянной блюдце и выложил на него зеленые яблоки. Я смотрела на эти яблоки, как будто передо мной тарелка с насекомыми, ведь этим фруктом пахнет мой брат. — А где сам Себастьян?       Я удобно уселась на барный стул напротив стойки и внимательно следила за каждым движением, отвернувшись от пакетов. По комнате летали различные запахи еды от которых мне стало плохо. Единственное, что я могу принимать, это легкий бульон, но и то, моему организму принять его... — Ублажает одну из своих поклонниц. Я думаю, тебе не надо объяснять как.       Мне хотелось от этих слов проблеваться. Как же мерзко это слышать, что сейчас он гуляет где-то и с кем-то, пока я вынуждена сидеть в закрытом доме. Алкоголь еще находился в крови и голова начала болеть. По вискам как будто молоточком стучали, а перед глазами все плыло. Слава богу, что Эдгар стоял спиной ко мне, не видя моего состояния, ведь оправдываться совсем не хотелось. — Мне плевать.       Эдгар повернулся ко мне лицом и внимательно осмотрел, как будто пытался выяснить вру ли я. Неужели он думает, что я буду ревновать Себастьяна? Мне хотелось истерически рассмеяться. В моем сердце всегда был и останется один человек, и его фамилия не Моргенштерн.       Эдгар ничего не ответил, вновь отвернувшись. — Так значит ты мой нянь? Почему он трахается с какими-то шлюхами, а я вынуждена сидеть в четырех стенах? Сколько тебе, кстати? — Такая заинтересованность пугает, однако отвечу. Мне девятнадцать, как и твоему брату, ты у нас еще леди несовершеннолетняя.       Я подошла к раковине и налила себе холодной воды. Руки дрожали, но парень не замечал этого, что было мне на руку. От количества различных запахов меня мутило, хотелось как можно быстрее свалить из этого места. Я не обратила внимания на подкол Эдгара о моем возрасте, хотя немного задело. — Скажи это моему брату.       Шумно поставила стакан на стол, отчего он чуть не треснул и зло посмотрела на Эдгара. Он оставил свое занятие, положив петрушку в холодильник и внимательно посмотрел на меня. Его голубые глаза сканировали меня, а я его. На глаза кидалась родинка у него на линии скул, отчего придавала некой шарм. Однако я давно научилась судить людей не по внешнему виду, а по их внутреннему миру и взглядам на жизнь. — Он на самом деле тебя любит и то, что он ведет себя иногда как мудак, это лишь способ запугать тебя.       Мне хотелось рассмеяться и устроить истерику, чтобы он понял, что его слова ложь. Хотелось, чтобы он видел, до чего меня довел Моргенштерн. Голос Эдгара был каким-то отстраненным и даже немного задумчивым, но я не обращаю на это внимания. Как же жестоко он ошибается. Себастьян не умеет любить и ведет себя как мудак не потому что это очередная его маска, а образ жизни. — А то, что он меня трахнуть хочет тебя не смущает?       Я пыталась из всех сил сдержать нервную улыбку, честно, но ничего не получилось. Мир ебанулся, а я с ним и это не исправить. Совершенно чужой человек защищает моего брата, говоря, что Моргенштерн может испытывать такие светлые чувства. Он рожден был для того, чтобы нести смерть, но никак не для любви. — Я не понимаю, чему ты удивляешься. Вы не знали друг друга семнадцать лет, внешностью различаетесь, у вас разное воспитание, не признаете родителей. Вы разные как инь и янь.       Мне хотелось кинуть что-то в парня, желательно тяжелое. Еще хоть одно слово из его уст про меня и Себастьяна, то пусть пеняет на себя. Я не буду терпеть это недоразумение. Господи, даже дико представить меня с моим братом вместе. Как семью, можно попытаться, но ни как пару. — Но это же не нормально! Ты разочаровываешь меня.       Неужели Себастьян не рассказал ему, что он как помешанный гонялся за мной, что хотел, чтобы я стала его шлюхой? О нет, по лицу Эдгара вижу, что он как верная псина будет служить Себастьяну. Ему будет плевать, что Моргенштерн может причинить мне боль, издеваясь надо мной. Аж тошнит от этой мнимой верности. — О Разиель, женщина, замолчи и готовь! Еще маленькая, чтобы рассуждать на такие темы.       Я показала ему высоко поднятый средний палец, пока он направился в гостиную, чтобы подкинуть поленья в камин. У парня это вызвало лишь смех, а от раздражимости и след простыл. Да пошел он. Открыв первый пакет, который стоял ближе всего ко мне, я почувствовала, запах рыбы и меня начало тошнить. С детства ненавижу ее. Эдгар ничего не понял, когда я пронеслась мимо него. Забежав в ванну мой желудок, скрутило, только вот тошнило меня одной водой. Мне было чертовски плохо и просто хотелось исчезнуть. Я чувствовала прикосновение чужих рук к своим волосам, которых с заботой убирали рыжие пряди. Еще несколько минут меня рвало, а затем все прекратилось. Я сидела на мраморном полу и тяжело дышала. — Что с тобой?       Эдгар заботливо протянул мне стакан воды, который я мгновенно осушила. Тяжело дышала, шумно втягивая воздух, пытаясь прийти в себя. Облокотившись об комод, прикрыла глаза. Эдгар положил свою холодную ладонь на мой горячий лоб, смотря нет ли у меня температуры. Какое же я только что блаженство испытала. Мне казалось, что все мое тело горит. — Все в порядке.       Прошептала одними искусанными губами, пытаясь справиться с головной болью. Слабость охватывала все тело и веки казались налитыми свинцом. Сомнений не было, еще чуть-чуть и мне не жить, если все продолжится в том же духе. Сколько огорчения я испытала, когда Эдгар убрал ладонь с моего лба. — Ты ебанулась? Разве это в порядке? Себастьян знает, что с тобой?       Эдгар нервно измерял комнату шагами, продолжая безотрывно смотреть на меня. Я не хотела, чтобы Себастьян знал насколько все плохо в моем положении. Пусть думает, что моя худоба вызвана на нервной почве и мне станет легче. Хотя это вранье. Мне уже не помочь. Да и плюс, скорее всего Моргенштерн проигнорирует, что со мной творится. — Не говори ему. Он не должен знать.       Я подняла взгляд полный слез на Эдгара, жалостливо всматриваясь в его лицо. Он остановился, гневно прожигая меня своими сапфировыми глазами. Я не сомневалась, он все расскажет, ведь пока Себастьяна нет, он несет за меня ответственность перед ним. Если со мной что-то случится, то винить во всем Себастьян будет Эдгара. — Не должен знать, что его сестра медленно, но верно загоняет себя в могилу? Ты скоро сдохнешь, если продолжишь мучить себя! Для чего тебе это? Я поднялась, держась за тумбочку, и включила холодную воду. Подставив ладошки под напор, умылась, пытаясь привести себя в нормальный вид. Эдгар разговаривает со мной как с маленьким ребенком, будто я не понимаю всю плачевность этой ситуации. — Да какое тебе блядское дело? Не лезь в мою жизнь. Думаешь мне нравиться это? Хочешь знать почему? Так это все из-за моего брата, бывшего и друзей. Они меня довели до такого. Я удовлетворила твое любопытство?! Теперь отъебись.       Эдгар молчал, ничего не говорил, отвернувшись от меня, пока я восстанавливала дыхание. Оба молчали. Никому из нас не хотелось больше выяснять отношения друг с другом. Я знаю, что выгляжу, как живой труп. Пусть он думает, что это моя дикая прихоть, но я хочу жить. Я хочу еще увидеть свою маму, которая погладит меня по рыжим волосам и скажет что все будет хорошо. Не хочу умирать такой глупой смертью. Однако я уже вступила на этот опасный путь, в котором нет возможности свернуть назад. По моим щекам стекают слезы и истерика медленно, но верно накрывает меня. И совсем не ожидала, что Эдгар поможет мне успокоиться, подставив плечо для слез. Парень приобнял меня, пока мои слезы текли ручьем и громкие всхлипы разлетались по комнате. Возможно, он просто ненавидит женские слезы, а может испугался, что Себастьян застанет меня в таком состоянии.       Я слышала, как на низу хлопнула входная дверь, отчего мгновенно отскочила от парня. Дав мысленно себе пощечину за проявленную слабость, начала быстро приводить себя в порядок. Мой взгляд испуганно осматривал Эдгара через зеркало, боясь, что сейчас Моргенштерн все узнает. Я шептала просьбы Богу и Ангелу, в надежде, что хоть кто-то услышит, умоляла их, чтобы Себастьян ничего не знал. Черт бы побрал все это. — Себастьян пришел.       Эдгар больше ничего не сказал, отвернулся от меня и направился на кухню. Вытерев лицо махровым полотенцем от воды, и сделав вид, что со мной все в порядке, пошла вслед за парнем, от которого уже след простыл. Я слышала на кухне тихие, приглушенные голоса и не решалась зайти, спрятавшись за стеной в коридоре. Отсюда представлялся идеальный вид на происходящее в гостиной.       Вижу, как Себастьян зашел на кухню в помятой рубашке с отпечатком губной помады на воротнике и взъерошенным видом. Только когда присмотрелась, поняла, что это совсем не губная помада, а кровь. Это меня испугало, ведь сомнений не было, что это не его кровь. Как только Моргенштерн повернулся ко мне спиной, заметила разодранную рубашку от следов когтей на спине. Рукава испорченной вещи закатаны и виднелась новая иратце на предплечье. Он был на охоте, в этом сомнения не было. — Где Клэри?       Голос Себастьяна был грубым и холодным, с ноткой раздражения, отчего я непроизвольно сжалась. Было видно, что он устал, но он оставался на месте, спрашивал у Эдгара, интересуясь мной. Сейчас я поняла, что мне конец, ведь Эдгар все расскажет. В гостиной повисла тишина, избивающая мою нервную систему. Руки тряслись и я вся сжалась, как пугливый кролик. — В своей комнате, собиралась отдыхать.       Я облегченно выдохнула, мысленно благодаря Эдгара за вранье. Однако, что-то в поведении парня вызывало у меня недоверие. Да, он соврал Себастьяну о моем состоянии, но и соврал мне об истинном месторасположении Моргенштерна. Я не совсем понимала Эдгара. Он как будто играл на два фронта, если не на три, что-то скрывая. — Мне не нравится ее состояние. Пока меня не было, ничего не случалось?       Я видела как Эдгар напрягся, придумывая ложь для Себастьяна. Даже я знаю, что Моргенштерн умеет распознать ложь. Хватит одного взгляда черных глаз и все твои секреты обнажены перед ним. На несколько секунд даже дышать перестала, пока не услышала ответ Эдгара: — Нет. Она отказалась от еды, сославшись на усталость. — Я завтра с ней об этом поговорю.       Второй облегченный выдох за несколько минут. Такими темпами и поседеть не скоро. Себастьян кивнул в знак согласия и направился наверх, больше ничего не сказав. Моргенштерн как раз повернулся ко мне боком и я заметил огромный синяк на его ребрах. Совру, если скажу, что это не доставило мне эстетического удовольствия. — Ты расскажешь Клариссе об этом?             Я нахмурилась, внимательно вслушиваясь. Что они мне должны рассказать? Видно, что у каждого из нас в этом доме есть свои секреты. И раз этот секрет касается меня, то я должна о нем знать. Себастьян повернулся к Эдгару и нахмурился смотря на него, но ответил: — Когда придет время, не раньше. Пора спать, слишком много за день произошло.       Мне совсем не понравился его ответ. Я смотрела, как Себастьян поднялся наверх, как его силуэт исчез с поля моего зрения. Поднявшись по другой лестнице, чтобы остаться незамеченной, прошла в свою комнату. Свет был выключен и лишь белый свет луны освещал комнату. Стянув теплый плед и устроившись на кровати, наконец смогла расслабиться. Столько всего произошло за два дня. Я не знаю, что происходит со мной и с моими чувствами. Особенно это касается брата. То я его ненавижу и желаю его смерти, то испытываю такую жалость, что в уголках глаз собираются слезы. И я не знаю, что с этим делать. Однако, Эдгар прав. Моргенштерн хоть и ведет себя как последняя мразь в этом мире, но ему не все равно на меня. Я заметила это еще, когда мы сидели в гостиной. Возможно это самая дерьмовая идея, но я хочу попытаться настроить с ним отношения.       Я слышала шаги возле своей двери. Совсем не сомневалась, что за дверью стоит Себастьян. Я ожидала, что сейчас он откроет дверь, зайдет, и мы поговорим или накричим опять друг на друга. Но этого не произошло. Он просто ушел в свою комнату. И это было самым лучшим завершением этого дня. Я поговорю с ним, но не сейчас. Не в эту прекрасную ночь, которая дарила спокойствие моей душе.