Born to Die

      Боль в висках — это все, что я ощущаю, как только прихожу в сознание. Словно кто-то звенит в колокольчик рядом и от каждого удара становилось еще хуже. В голове пусто, словно кто-то отформатировал все воспоминания, оставив пелену тумана-неведения. Кисти ноют и что-то липкое, противное, стекает по ним. Пытаюсь пошевелить пальцами, но они не слушались меня. Острые шипы короны больно впиваются в кожу головы. Длинные рыжие пряди спадают на лицо и щекочут кожу. Горло неимоверно першило, хотелось кашлять. Веки словно налиты свинцом, но как-то получается открыть глаза.       Кромешная темнота и лишь маленький островок света, где происходят все события. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение. Все плыло перед глазами, пока мне не удалось рассмотреть всю картину. Какой-то темный подвал, где в углах мелькают хвосты крыс. Большое количество коробок из-под выпивки стоят у стен. То, что я увидела в маленькой части подвала, где горел свет, мне совсем не понравилось и вызвало панику. Эдгар и Себастьян связаны, и о чем-то спорят со знакомой мне фигурой. Где-то я его раньше видела, только не могу вспомнить где.        Взгляд переходит на Моргенштерна и его потрепанный вид оставляет желать лучшего. На лице кровь и алеющие синяки. Тёмная бровь разбита, и тонкая алая струйка стекает по его бледной аристократической коже. На скуле большой образующийся синяк. Себастьян тяжело дышит и время от времени что-то гневно шипит своему собеседнику. Посмотрев немного левее, столкнулась с взглядом голубых глаз. Эдгар испуганно посмотрел на меня, заметив, что я пришла в сознание, а после на неизвестную фигуру плотно сжав челюсть. Мне показалось, я даже слышала скрежет. Эдгар был в положении не лучше, чем я и Себастьян. Его черная майка порвана на животе и из раны обильно хлещет кровь. Эдгар дышит рвано, ведь каждый вдох приносит гамму неприятных чувств. После каких-то слов, смысл которых мне не понятен, он смотрел только на меня. — Гляньте, кто проснулся. Как раз к самому веселью.        Резкий толчок вперёд, заставил меня поморщиться и упасть на колени, больно разодрав кожу. В уголках глаз непроизвольно собираются слёзы, которые каким-то странным образом удается сдержать. Я совсем не могу понять, что происходит. Куча мыслей и обрывки воспоминаний, но ни одной подсказки на то, где мы все оказались. Клуб, предательство, победа и тьма. Конец воспоминаниям и начало страданиям.        Сидя на коленях, с завязанными сзади руками и кляпом во рту, пытаюсь справиться с паникой. Чьи-то холодные, словно айсберг, руки больно вцепились в скулы, и приподнимают лицо вверх, до хруста в шее. Я пытаюсь вырваться, но от этого подушечки пальцев еще сильней надавливают. И, как только мой взгляд встречается с карими глазами, я понимаю, что это конец. Аарон присел возле меня, удерживая, пока я соображала, что делать. — Себастьян, я теперь понял, почему ты так отчаянно вокруг неё круги наяриваешь. Даже я не устоял перед ней.       Мерзкая улыбка расцвела на лице вампира, вызвав во мне отвращение. Себастьян отчаянно рвался вперед, но у него ничего не получалось. В его темных, как оникс, глазах ярким огнем горел гнев, и Боже упаси того, кто первым попадет ему под руку. — Не смей её трогать, ублюдок. — злобный рык Себастьяна разносится по подвалу эхом.       Вдоль моего позвоночника прошлась дрожь от его тона. Таким голосом говорят лишь с будущими покойниками. Внешне Моргенштерн спокоен и непоколебим, но внутри его творится безумие. Я уверена в этом. За это недолгое время проживания с ним успела изучить одну миллионную его повадок. Заливистый смех больно бьет по ушам и заставляет сжаться. — Как же мне устоять? Я ведь ей пообещал, что она за все заплатит, а я слов на ветер не кидаю. Хотя, я могу и передумать.       Аарон отпускает мое лицо, но спустя считанные секунды чувствую, как его рука гладит кожу головы сзади, а затем резко тянет на себя. Острые шипы до крови впитываются в кожу, и по шее стекает липкая кровь. Я не смогла сдержать жалостливый стон. Кожа шеи натянулась, и по щекам потекли слезы. — Насколько сильно эта девчонка дорога тебе? — Если с ещё головы упадёт хоть волос, то я буду долго и мучительно убивать тебя.       Себастьяна бесило его бессилие. Еще одна его черта. Привыкший держать все и всех под тотальным контролем, теперь попался в ловушку, из которой вряд ли все выйдут живыми. Я-то точно нет. Взгляд испуганно метался от Эдгара к Себастьяну и назад. Мне было страшно до ужаса. Представляю как я сейчас выгляжу: запуганная, в порванном платье и в собственной крови. — Значит, очень дорога.       Вампир сделал вид, как будто задумался об отношении Себастьяна ко мне, а я сжалась от страха. Впервые мне было так страшно. Моя жизнь висела на волоске от смерти, и я боюсь свою подругу в черном капюшоне. За долгое время онемения чувств, впервые так яро почувствовала всепоглощающий страх, от которого все тело пробивает дрожь. Аарон улыбнулся Моргенштерну и посмотрел на меня своим изучающим взглядом, от которого хотелось ему врезать. Что-то на долю секунды промелькнуло в его взгляде человеческое, но оно исчезло. Вернулись жестокость, азарт и высокомерие. — Как жаль, что тебя придётся убить. — Может не стоит, Аарон? Я слышал, что за девчонку дадут огромную награду её же сородичи.       Это стало ударом в спину, которого совсем не ждешь. После того, что мы прошли, Эдгар так легко решил избавиться от меня, словно ничего не было. Мне было обидно и больно, пока до меня не дошло, что это попытка спасти меня. Выбравшись, я смогу попытаться сбежать и закончить дело, над которым мы усердно трудимся. — Меня это не волнует, Эдгар.       Вампир смерил Эдгара ленивым, скучающим взглядом, словно он нечто в этом мире. И в эту секунду я поняла, что он не упустит момента отомстить мне за то, что я сыграла с ним злую шутку. Аарон аккуратно достал из моей короны несколько длинных шипов, похожие на кинжалы, и рыжие пряди упали на моё лицо. Все внутри сжалось от того, что произойдет. Это мой конец. — Ну что ж отплатим тебе той же монетой, девочка.       Я смотрела на все происходящее с огромными глазами, боясь пошевелиться. Медленно, но верно на меня накатывала истерика. Мне не удавалось сдержать всхлипы. Я никого так не боялась, даже Себастьяна с его пошлыми шуточками, в которых была доля правды. Поняв по сумасшедшему блеску в глазах Аарона, что он собирается сделать, начала брыкаться, пытаясь ударить ногой. Инстинкт самосохранения давал мне силы хоть что-то сделать, а не безвольной куклой ожидать смерти. И в следующую секунду моё бедро пронзила острая боль, от которой я закричала, но кляп во рту заглушил крик. Кинжал прошел на целую фалангу пальца точно, но чудом не задел артерию. На красном платье мгновенно расползлось алое пятно, и ткань неприятно липла к телу. Шумно дышала, борясь с паникой, ведь это только начало. — Отпусти ее! Не смей, мразь! Она не виновата!       Я не понимала, кто это говорит, лишь чувствовала боль. Так много крови стекает по бедру... В одну секунду, мне стало плевать на все. Кажется, мой век подходит к концу. Давление на кисти куда-то исчезло и дрожащими руками, которые совсем не хотели слушаться меня, пыталась заткнуть рану. Эдгар упорно рвался вперед, разодрав связанные руки в кровь, а Себастьян смотрел на меня с сожалением, от которого хотелось плюнуть ему в лицо. — Посмотри сколько у тебя защитников, Кларисса.       Аарон схватил меня за шею, вынуждая немного приподняться и одной рукой опереться о пол, чтобы не свалится от боли. Мои защитники же отвели взгляд, понимая, что подвели меня. Обещали защищать меня, если я буду рядом с ними, чтобы помочь, а на деле смотрят на мою публичную казнь. По-другому происходящее нельзя назвать. Неизвестно, что может произойти в следующую секунду, какие мысли взбредут этому ненормальному в голову. — Не трогай её! Хочешь отомстить — мучай меня, но не трогай её.       Я посмотрела на Себастьяна в эту минуту по-другому. Впервые он не избалованный мальчишка с манией величия и эгоистичными помыслами. И я ему дорога, но не как член семьи, а нечто большее. Встретившись с ним взглядом вновь, увидела все то же сожаление, гнев, направленный на мое мучителя и тепло, которое он никому, кроме меня, не хочет дарить. Столько граней, но ни к одной нельзя прикоснуться, потому что он оттолкнет. — Ее боль — самая худшая для тебя пытка.       Второй неожиданный удар пришелся мне на ладонь. Отчетливый звук ломающихся костей разнесся по подвалу вместе с моим визгом. Эта боль настолько ослепила меня, что слёзы градом полились из глаз. Невыносимо больно. Я чувствовала, как оружие проходит медленно дальше, разрывая связки и ломая кость, проходя насквозь. Боль затмила все чувства. От нее начало шуметь в ушах, и я напрочь забыла про рану на бедре, под которой образовывалась маленькая лужица. Слишком много крови потеряно. Сквозь пелену тумана, балансируя между жизнью и неведомой тьмой, слышу какой-то шум и спустя несколько секунд почувствовала облегчение.       Я не могла ничего рассмотреть из-за слез, которые застелили весь обзор. Нежный, обволакивающий голос что-то мне шептал, но я не понимала слов. Тьма обволакивала меня, словно первый снег землю. Она прятала меня от боли. Все, что я чувствовала, лишь сильные руки, подхватившие меня, какой-то шум и крик. И наконец, забвение.

***

POV Себастьян

      Все происходило слишком быстро, не давая успеть понять, что происходит. Вначале все шло гладко. Клэри смогла спрятаться от чужих глаз, которые внимательно следили за ней и её действиями на охоте. Стоило только подолу её красного, как спелая вишня, платья исчезнуть за углом, мы с Эдгаром направились за ней. И то, что я там увидел, совсем мне не понравилось и вызвало желание убивать. Этот ублюдок лапал мою Клариссу там, где она мне не позволяла, постоянно отгоняя. Хоть я и понимал, что это все представление, но она открыла ему свое тело, позволяя шастать руками, где не позволено никому дотрагиваться кроме меня. Один раз не уберег и больше не намерен допускать такой ошибки. Да, я — эгоист и собственник. Да, я хочу властвовать над Клариссой, подчинить себе. Да, это жестоко, дико, аморально и порочно. И мне плевать. Я сам дитя порока.       И вроде все закончилось отлично, все расслабились, но никто не ожидал ловушки. Мы как мыши попались в лапы более опытного кота. Меня до жути взбесило, что я не смог предвидеть такого исхода событий, поддался, как глупец, эмоциям. Думал о победе, которую еще не получил. И жестоко поплатился. Пришлось сдаться мирно, ведь у меня на руках бессознательная девушка, которую я бы с радостью запер в доме, как только увидел её в этом платье. Мне пришлось сдаться, надеясь, что сестру никто не тронет, пока подмога в пути. Хотя бы потому, что она девушка. Вновь ложная мысль.       Меня трясло от гнева и страха, стоило только вампиру коснуться Клэри. Её изумрудные глаза были полны страха, который я забыл с детства. Однако один такой взгляд породил уже дикий страх во мне. Она боится, но держится, как истинная Моргенштерн. Её пугала боль, которую пришлось испытать, потому что я не уберег. Я слышал треск её костей, как будто это ломали мои. Я видел её алую, словно рубины, кровь, стекающую по бедру, где ночью касались мои руки. Аксар был прав, говоря, что боль Клариссы — самая худшая пытка для меня.       Немногие знали, о месте нашего пребывания, лишь самые преданные. Я надеялся, что они появятся раньше, до того, как сестре придется пережить весь этот ужас. Она сильна духом, так же как и слаба. Способна бороться, но так же сломаться. Она готова терпеть долго все, что ей преподносит жизнь, но быстро сдаться. Кларисса содержит в себе противоречащие друг другу качества и как-то сплетает их. Мне до сих пор не понятно как.       Сейчас, сидя на коленях и осматривая глубокую рану на ноге, пытался сосредоточиться. Малышка потеряла сознание от боли и шока. Она прошла войну и вроде должна была привыкнуть к постоянным потерям, физической и душевной боли, научится видеть ранения и справляться с ними, но очевидно ангельский придурок уберег её нежную душу, не пуская в самое пекло Ада. Хоть за это ему спасибо. Руки все в крови сёстры. Её крик до сих пор стоит в ушах, а в памяти ее глаза затуманенные болью. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы кучка охотников не появилась здесь. — Господин, что с ним делать? — один из охотников стоял над бессознательным вампиром, ожидая моего приказа.       Я бы сейчас с радостью отыгрался над этим блядским мудозвоном, который посмел издеваться над моей Клэри, но сейчас есть более важное дело. Эдгар аккуратно поднял сестру, забирая её из моих рук, чтобы оказать первую помощь. Длинные рыжие пряди свисали и выпачканы в кровь. Темные реснички трепещутся, как пойманные бабочки. Больше всего меня пугала её болезненная бледность, которую скоро можно будет назвать предсмертной. — Делайте что хотите, но главное, чтобы он помучался. Выбейте всю информацию из него и доложите. Я сам его убью, но вначале проведу через все круги ада.       Кинув последний раз взгляд на вампира, пошел вслед за Эдгаром к машине. Никто из примитивных не замечал меня, перепачканного в чужой крови. Я уже представлял как буду выбивать все дерьмо из этого полоумного ублюдка Аксара. Причин у меня много для этого: распускание рук в сторону моей женщины, нанесение тяжелого вреда и испорченный день. Стоило только выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха, так сразу голова начала более трезво думать, потому что в здании пахнет легкими наркотиками, бухлом и быстрым сексом, вызывая отвращение.       Эдгар уже аккуратно уложил Клариссу на заднее сидение машины и сидел рядом. Он старательно выводил иратце на бедре сестры, чтобы остановить обильное кровотечение. Много крови потеряла. Увидев меня, Эдгар поспешил устроиться на водительском месте. Я прошел к заднему сидению, где лежала сестра. Юбка её платья была неприлично задрана вверх, открывая вид на кружевное белье и новое иратце. Смерив Эдгара злым взглядом, быстро отдернул ткань вниз и сел рядом с Клэри, немного приобнимая. — Почему ты мне не сказал, что за ней охотятся? — Эдгар резко нажал на газ и выехал на главную дорогу. Он быстро переключал передачи и легко маневрировал среди других машин. Мы явно превысили скорость в два раза, но меня волновало не это.       Если на сестру действительно началась охота, то это может просто отвратительно закончиться. Мне придется тщательно присматривать за ней и никуда не отпускать без охраны. Особенно сейчас, когда такие тяжелые времена. Сумеречный мир на грани межрассовой и гражданской войны. И не стоит забывать про борьбу за власть. Многие отказываются признавать меня как правителя, а теперь, когда Кларисса рядом, все может закончится либо хорошо, либо отвратительно. Кто бы только знал, как меня раздражает этот факт. — Я думал, ты догадался, что все так легко не оставят и не забудут, кем она является.       Я посмотрел на Эдгара уничтожающим взглядом и шумно выдохнул.       Конечно все помнят, что она не последняя фигура в прошедшей войне. Клэри смогла переломить, хоть и не значительно, ход войны. С помощью её новой руны я потерял отряд демонов, которые были лишь пушечным мясом. Она смогла спасти сотни жизней повстанцев, но вот только руна уже не смогла подействовать на сильных демонов, которые за считанные минуты оставили от повстанцев кровавые следы и кости. — Нельзя было впускать её в это дело.       Взгляд невольно опустился на бессознательную девчонку в моих руках. От нее пахло привычной малиной с ноткой белого шоколада, металлом и приевшимся запахом алкоголя из клуба. В моих руках она казалась такой мелкой и хрупкой, но стоит ей открыть свои глаза, цвета весенней травы, и вернется бойкость характера и привычный ей сарказм. Её хочется крепко сжимать, не выпуская из своих объятий. Хоть эта маленькая мерзавка не признает того, что принадлежит мне и только мне, но скоро поймет. — Это был её выбор, и ты не можешь ничего с этим сделать.       Эдгар посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В этот раз я не был согласен с ним. Вся ответственность лежит на мне за эту рыжую негодяйку, которой не сиделось на месте. — Могу и сделаю. — злобный рык заполнил салон машины и руки невольно сильней прижали к себе безвольное тело Клариссы. — Она не будет втянута дальше в это дерьмо. — Это ты так думаешь. — Эдгар усмехнулся, перестраиваясь на другую полосу и шел на обгон. — Её упертости позавидует любой.       Смех сдержать не удалось. Это точно. Кларисса не в меру упертая и порой я не знаю, что с этим делать. С одной стороны хочется насмехаться с этого качества, а с другой закрыть в спальне и показать, кто главный в этом доме. И использует она свои запрещенные приемы в виде невинных оленьих глазок и показушной нежности. Однако в этот раз я серьезен. Если сестрица влезет во все, то боюсь это дело сможет её потопить, а вместе с ней на дно уйдем мы с Эдгаром. И этого допустить нельзя ни в коем случае. Пусть ненавидит меня, пусть бьет и кричит, но на следующую миссию она не отправиться вместе с нами, а будет ждать нас дома, сидя в кресле в гостиной, около камина. Так будет лучше. Я надеюсь.