Born to Die

Себастьян

      Впервые за долгое время это утро можно назвать хорошим. Солнечные лучи пробиваются через кроны хвойных деревьев и падают на кровать. Они освещали рядом лежащую со мной сестру. Её длинные рыжие волосы, лежащие на моей груди, переливались, как рубины или даже напоминали пламя. Необузданный огонь, горевший внутри, вроде бы такой хрупкой девушки на первый взгляд. И как же приятно запустить в них ладонь, накручивая несколько прядей или пропуская их между пальцами. Длинные темные ресницы трепещутся, как пойманные бабочки. Дыхание равномерное, спокойное. Клэри так по-детски прижимается ко мне, в поисках тепла, хотя укрыта теплым одеялом с ног до головы. Она словно гусеница, заворачивается в кокон в виде одеяла, и лишь рыжая макушка торчит. Только вот руки холодные, как ледышки, которые она прижимает к груди. Действительно похожа на ангела с белоснежными крыльями, который призван нести свет.       Именно так и должно начинаться мое утро. Рядом с любимой женщиной, которая при пробуждении не будет сыпать на меня проклятия. Вот в этом, конечно, Кларисса знает толк. Мне нравится играть с ней, доводить до точки кипения своими шутками или действиями. Это лучше, чем пустота, находящаяся внутри нее при прибытии. Сейчас все вроде бы начинает улучшаться, но мы по-прежнему вальсируем на краю лезвия ножа. Одно неверное движение и здравствуй пропасть.       Однако больше всего Клэри напрягает кровное родство, не дающее ей переступить через свои принципы. Меня же наоборот привлекает эта запретность в наших отношениях. Как говорится: запретный плод сладок. Придаёт некий азарт. От этого ещё сильней хочется прижать малышку к себе и вдохнуть её нежный, дурманящий запах. Мне нужно как-то убедить её, что в этом нет ничего плохого и отношения должны развиваться, а не стоять на месте. И, кажется, я знаю, кто сможет мне в этом помочь.       Аккуратно убираю Клариссу со своего плеча, хотя совсем не охота. Она недовольно сопит и хмурит свои тёмные бровки, после чего отворачивается на другой бок и продолжает спать. Собравшись за считанные минуты, тихо выхожу из комнаты, оставив перед этим поцелуй на рыжей макушке. Сестре хоть бы хны. Наверное, если кто-то ворвется в комнату с целью её похитить, то она даже не проснется, лишь сильней укутается в одеяло и пошлет всех как можно дальше.        Сейчас Клэри нужен сон как никогда. Прошла всего лишь жалкая неделя, может больше, с тех пор как она согласилась на помощь, хотя с большой неохотой. Ей было тяжело принимать пищу, даже смотреть на неё. Я искренне не знал, что с этим делать. Впервые оказался в подобной ситуации. Пришлось долго экспериментировать, прежде чем составить меню для нее. Однако тяжелее Клэри было попытаться заснуть. Ей снились кошмары и пугала новая обстановка. Кларисса не воспринимала нас с Эдгаром вначале всерьез, и каждый раз смотрела с недоверием и опаской, ожидая подвоха. Кларисса была готова показать клыки, стоило только сделать неправильный шаг в попытке дотронуться до нее. Она словно маленький дикий лисенок, не прирученный к ласке, прощупывала поверхность на ровность прежде, чем вступить на неё. Умно. Хотя не очень помогло.        На кухне слышно, как открываются и закрываются кухонные полки, как течёт вода и тихие, еле слышимые шаги. Запахи свежезаваренного кофе, нарезанный фруктов и тостов, заполнили комнату. Эдгар после утренней тренировки в спортзале готовил что-то у плиты и успевал сделать глоток кофе. Это не удивительно, ведь он воспитывал двух младших братьев и сестру. Порой это меня поражало. Я с одной непоседливой девчонкой справиться, не могу, а он легко управляется с тремя детьми. Хоть они уже и повзрослели, но по-прежнему слушают старшего брата. Один ровесник Клэри, а близнецам по пятнадцать. — Ты куда так рано? Обычно тебя не добудиться до обеда. — Эдгар смерил меня насмешливым взглядом, стоило только появиться на кухне. Видно, что у друга сегодня хорошее настроение, отчего он танцует у плиты с глупой улыбкой. Наблюдая за ним, невольно заражаешься его настроем. — Появилось одно важное дельце, которое нужно уладить. — Пожимаю плечами и удобно устраиваюсь на стуле, закинув ноги на соседний. На стеклянном подносе лежат разные фрукты и одни из моих любимых — зелёные яблоки, которые почему-то ненавидит сестра. Выбираю самое красивое и кусаю. — И что за дело, если не секрет? Информацию про Уроборос получил? — Эдгар поворачивается ко мне вполоборота и хмурится. Уголки губ подрагивают, хотя во взгляде холодный расчет и полная боевая готовность. — Нет, с зеркалом пока что тишина. Аарон оказался не таким уж и слабаком. Выносливо терпит пытки, но рано или поздно сорвется. И я надеюсь, что сделает он это до рождества, чтобы отпраздновать спокойно.       Мысли от предстоящего праздника вызывают какое-то странное тепло внутри, ведь впервые мы с Клэри будем праздновать его вместе, а не порознь. Я уже даже представляю, как мы будем сидеть в гостиной освещенной лишь рыжим пламенем из камина, в полночь, находясь в объятьях друг друга. Высокая ель будет сиять из-за гирлянд, и украшена игрушками. По комнате будет летать запах хвои, сладкого красного вина и бенгальских огней. Эдгар привезет своих братьев и сестру в наш новый дом. Мы будем как одна большая семья, которой у нас никогда не было. — Кстати, Клэри дала указание привезти гирлянды из города, шарики и всякое такое. Слава Разиэлю, что пока не поступил заказ на ёлку. — Голос Эдгара вырвал меня из мыслей и заставил рассмеяться, от возмущенного тона друга. Так и знал, что сестра возьмет все борозды правления на себя, отдавая приказы. Пускай балуется, пока есть такая возможность, ведь очень скоро мы можем лишиться всего. — Да, кстати, об этом я и хотел тебя попросить. — Неожиданно мне в голову пришла хорошая идея, как занять Клариссу, чтобы не сунула свой милый носик в наши дела и заодно обезопасить. Зная этот гребаный раздражающий Фэирчайлдовский характер, она обязательно куда-нибудь влезет. — В прошлом году как-то не до праздника было, сам понимаешь, но в этом году я не намерен лишать малышку праздника. Нагрузи её работой, чтобы она не мешала нам вести дела, пока не поправится, а там дальше посмотрим. — Будет сделано. — Эдгар взмахнул лопаткой и вновь отвернулся к плите.        Ненадолго между нами повисла тишина. Каждый из нас погрузился в свои мысли. Я лично думал о том, как скоро мама откроет портал и снизойдет до разговора со мной. Возможно, в Аду как обычно что-то случилось. И если так, то готов поставить все свое безграничное состояние, что весь кипишь поднял Аббадон. Однако более важен для меня сейчас факт родства. Это последний шанс как-то по-хорошему подступиться к Клариссе, потому что дальше придется валить напролом. — Так что за дело? Ты так и не сказал. — Мне не даёт спокойствия наше с Клариссой кровное родство. И я хочу спросить у матери, как сильно оно. Ведь мы оба дети других существ, но в тоже время у нас одни родители.— Шумно выдохнул, проведя ладонью по волосам. — Это очень сложно и непонятно.       Наследие Моргенштернов так и светится во мне. Пепельно-белые волосы, темные глаза и до невменяемости блядский характер. Ну и еще целенаправленность, хитрость и изворотливость. И не стоит исключать, что мы отлично лжем и манипулируем людьми. Привыкли к власти и игре, где все люди жалкие марионетки, а мы их кукловоды. Однако смесь крови Моргенштернов и Высших демонов усилила эти качества, добавив сверхсилу, жажду крови и сексуальный голод, который утолить не так уж и легко. В будущем Клариссе не завидую. — Я смотрю, ты полностью взялся за восстановление правды и заодно за обольщение мелкой. Мне кажется, что если она узнает, то через несколько минут её уже здесь не будет. — Эдгар поставил передо мной кружку с ароматным кофе. В словах друга был некий толк, хотя я отчаянно не хочу его признавать. Кларисса остается здесь, потому что уверена, что я её не трону. Еле заметная надежда сияет в её изумрудных глазах, что мы останемся братом и сестрой, поддерживая родственные отношения.       Помню, как она впервые пришла ко мне мириться. Такая напуганная и тихая, словно на казнь послали. Её руки дрожали, и пульс участился, что тогда вызвало во мне удовольствие. Страх порождает послушание и слепую верность. Клэри хотела поговорить о нас, но я был слишком зол, поэтому заткнул её поцелуем. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы сопротивляться и не поддаться напору. Однако быстро её прыть спала. Она отвечала мне с такой же страстью, что мне уже было плевать на все. Единственное, что я хотел, это её. Обнаженную. Подо мной. Только эта рыжая сучка обломала весь кайф, напомнив о том, кто мы друг другу. В тот момент мне хотелось её задушить или трахнуть так, чтобы она больше не смела такое говорить. Второй вариант мне больше понравился, но я понимал, что это еще сильней укрепит стену между нами. — Я её предупредил, как только мы приехали, что я с ней сделаю, как только найду. И мне кажется, что не настолько она глупа. — Я искренне на это надеюсь. Иначе все мои пошлые мысли она узнает и насильно выполнит. Прямо жду не дождусь, когда она совершит такую глупость. Однако малышка смекнула, что это вовсе не шуточки и пустые угрозы. — Она точно не глупа, скорее хитра и изворотлива. Ну и не стоит исключать, что она дура раз постоянно верит тебе. А как говорится — дуракам везёт.       Эдгар рассмеялся, надеясь успеть ускользнуть от летящего в него яблока. Оскорблять и шутить над рыжей бестией в моей комнате имею право лишь я. Только вот Эдгар не рассчитал, что его ход был таким предсказуемым, что удар точно пришелся ему в голову. С громким «блять» он подскочил и начал ругаться, держась за раненое место. Сдержать смех было выше моих сил. Будет урок. Эдгар поднял яблоко и зло запустил его в ответ в меня, но, в отличие от этого идиота, я успел увернуться.       Наши детские глупые игры остановил хлопок в гостиной. Мама открыла портал, чтобы я смог проследовать в Подземный мир для дальнейшей беседы. Задерживаться нельзя, иначе Лилит примет это как жест пренебрежения к её высокопочтенной особе. Быстро слиняв с кухни под удивленный взгляд Эдгара, прошел в гостиную. Золотое сияние портала ослепляло и одновременно манило. Надеюсь, что когда я вернусь, Кларисса не устроит какую-нибудь шалость. Еще лучше будет, чтобы она спала. Будет хорошо вернуться в постель и прижать её к себе, вздремнув еще на несколько часиков.       Четко представив себе место, в котором хочу оказаться, прошел сквозь портал и оказался в алом зале Дворца. Любимое место моей матери. Алые розы в высоких хрустальных вазах, гобелены с гербом семьи. Никаких других цветов кроме красного, золотого и черного. Маме тогда очень понравился гобелен, висевший в тронном зале в особняке Моргенштернов. Золотой звездопад на алом небе. После того, как я взошел на трон в Сумеречном мире, Лилит решила присвоить его себе. Я лично против этого не был, ведь очень скоро он будет висеть не только в алом зале, а по всему Дворцу. Осталось дождаться своих двадцати одного, когда демонская сущность войдет в свои законные права, чтобы стать полноправным правителем этих земель.        Лилит величественно сидела в кресле с бокалом красного полусладкого вина с таким видом, будто восседала на золотом троне Ада. Её короткие блондинистые волосы почти не касались плеч и немного вились. Бледная аристократическая кожа, как у меня. Черные демонические глаза прикрыты, а длинные густые ресницы трепещутся. Само спокойствие и хладнокровие. Пухлые алые губы приоткрыты, и маленькая капелька вина осталась в уголке губ, которую Лилит слизывает своим острым языком. Длинные черные ногти проводят по кожаной обивке кресла, издавая отвратительный звук. Как истинная демоница похоти, на ней короткое черное платье с огромным вырезом на груди и на плечах. — Что же привело тебя сюда, сын мой? — Лилит лениво скользнула по мне изучающим взглядом, как кошка, и вновь прикрыла глаза. Её алые губы растянулись в улыбке хищницы, которая готова к нападению на свою жертву. Именно эту порочную улыбку я долго копировал у матери, пока немного не видоизменил её. Теперь эта улыбка может не только завораживать, но и вводить в ужас. — Хотел поговорить с тобой. — Прохожу в центр зала, садясь в кресло напротив матери, и наблюдаю за реакцией Высшей демонессы. Полностью черные, без серебряного ободка между зрачком и радужкой, глаза с азартом посмотрели на меня. Их полностью поглотила тьма, сделав такими пустыми. Холодная, мстительная и жестокая. — О той рыжеволосой девчонке, которая отправила меня в этот мир? Как там её зовут, напомни мне? — Ладони непроизвольно сжались в кулаки от злости. Мать знает, как зовут Клариссу, но решила сыграть со мной, в кошки-мышки. Чтобы Лилит забыла девушку, которая своей хитростью отправила её назад в Ад? Смешно. — Кларисса. — С утробным рычанием произношу имя самого дорогого мне человека. Нет смысла скрывать, что я дорожу ей и буду оберегать целую вечность. В другой раз я бы с радостью сыграл в игры матери, но не когда дело касается моей сестры. — Точно, Кларисса. — Лилит заинтересованно растянула имя сестры, словно пробовала лучшее вино в мире. — Светлая, чистая Кларисса. Творение ангела. И что с ней не так? — Мне нужно знать, связаны ли мы кровными узами? — Чтобы ангел и демон были родными? — Лилит громко, заливисто рассмеялась, заставляя напрячься. Она наигранно стерла невидимые слезы и наконец серьезным тоном ответила. — Никогда. Между нами тысячелетия войны и ничто это не изменит. Тем более признавать этот факт оскорбительно для любого демона. Тем более для наследника престола. — Я и не признавал, мама. — Вкладываю в голос все свое спокойствие, чтобы дать понять, что этот факт не сильно повлиял на меня. Матери нельзя доверять в этом плане, ведь она может доложить отцу, а тот с легкость избавится от моей главной и единственной слабости. — Лишь интересовался. — И для чего же? — Чёрные, холодные глаза озарились блеском интереса. Тон её голоса стал более мягок, предвещая беду. — Я хочу, чтобы она стала моей женой в будущем. — Скучающе пожимаю плечами и наблюдаю за реакцией матери. Все её напускные эмоции быстро растворяются, обнажая гнев и отвращение. — Играешь с огнем, мальчик мой. — Голос похож на шипение змеи, а взгляд метает молнии. Длинные черные ногти, впились в кожу кресла, оставляя пять полукруглых борозд. — Если ты толкнешь её в бездну, превратив в падшую, небеса тебе этого не простят. Дитя ангела на престоле Ада. Нечто новое. Только твой отец может быть против. — С этим я уже как-нибудь сам разберусь. Спасибо, мама.       Поднимаюсь с кресла, ожидая ещё одной колкой фразы или замечания по поводу моего выбора. Тишина. Мама пойдет на уступки, но вот отец никогда, только если Люцифер не найдёт в этом выгоду. И он скорее всего найдёт, что превратится в угрозу жизни Клариссы.

Кларисса

      Так тепло и уютно, что не хочется открывать глаза. Не хочется уходить из этого райского забвения, где ничто меня не тронет и не обидит. Мне казалось, что я лежу на мягких, пушистых облаках, купаясь в теплых солнечных лучах. Может я, наконец-то, заслужила место в раю? Неужели мои просьбы дошли до всевышнего? Хотя вряд ли, ведь один человек никогда не даст мне свалить на вечный покой, но сейчас о нем совсем не хочется думать. От этой мысли расслабилась и сильней укуталась в мягкое одеяло, ставшее моим защитным куполом.       А нет, ошибочка вышла. Кажется, мне решили подарить билет в вечный Ад.       Чья-то конечность уверенно поглаживала мое раненое бедро, тревожа рану и посылая импульсы боли по всему телу. Другая рука же исследовала кожу под шелковой сорочкой, невесомо проводя по плоскому животу, ребрам. И концом моего терпения стали губы, целующие мою шею и плечи. Так нежно, аккуратно, вызывая странное тепло на душе. — Если немедленно не отвалишь от меня, то пеняй на себя. — Голос звучит хрипло от долгого сна, но на удивление уверенно. Чужие руки на долю секунды застыли на месте, после чего продолжили своё дело. Одна рука уже уверенно касается груди, а другая поднимает край шелковой сорочки. — Неужели наша спящая красавица проснулась? Наконец-то, я уже прям заждался. — Этот голос я узнаю из тысячи, ведь этот уверенный в себе, ласкающий слух баритон невозможно не узнать. Словно в отместку за мой долгий сон, Себастьян составляет засос на моей шее, за что получает по рукам. — Я вижу, чего ты ждешь. Ответ: нет. — Пытаюсь выпутаться из этих объятий, но Моргенштерн как назло ещё теснее прижимает меня к себе. Чувствую его дыхание, которое вызывает дрожь и румянец на щеках. Каждый его вдох вторит моему. Его сильные, накаченные руки обхватывают мою талию, плотно прижав к его идеальному телу. Мягкие губы касаются места за ушком, заставляя шумно выдохнуть. Кажется, как будто воздух между нами наэлектризовался. Разиэль, помоги мне. — Ну почему? Я же, заметь, немного прошу. Чего тебе это стоит? Терять уже все равно нечего. От тебя нужно лишь не сопротивляться и раздвинуть ноги. Ну, хотя бы на первое время. — Несколько брошенным им фраз убили всю магию момента. Только сейчас до меня дошло, что я чуть ли сама не отдалась ему. Твою ж мать. Гребаная физиология. Это все из-за нехватки половой жизни, вот и плавлюсь от его касании, как мороженое на солнце. Да, точно. — Я лучше сдохну, чем соглашусь с тобой переспать. — Вырываюсь из его рук и поворачиваюсь лицом к нему. Ох, зря я это сделала. Его тёмные глаза блестят от азарта и бесстыдства. Этот порочный взгляд скользит по мне, вызывая желание ударить его. Невыносимо наблюдать как он улыбается своей фирменной улыбочкой, замечая как подымается моя грудь от каждого вдоха и алеют щеки. — То есть, ты предпочитаешь смерть сексу со мной? Еще никто меня так не оскорблял. — Его рука возвращается к моему бедру, а я всеми силами пытаюсь не дать ему это сделать. Всячески ворочаюсь и извиваюсь, как змея, что вызывает у него смех. И мои странные дрыганья на кровати привели к тому, что я запуталась в одеяле, так ещё и чуть не свалилась с моего временного ложа. От падения меня спасла рука, которая вовремя перехватила вокруг талии, переместив на середину кровати. — Я спас твою жизнь, причем уже не первый раз, а вместо благодарности получаю сарказм и оскорбления. — Спасибо Ваше Высочество, что снизошли до моего спасения. — Пытаюсь выпутаться из своего плена, но все мои попытки терять неудачу. Себастьян понял, что в таком положении у меня нет шансов сбежать, решил вообще аннулировать всякую надежду, сев на меня. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я посажу тебя на цепь. — Его руки, исписанные рунами, разместились с двух сторон от моей головы. Я зло била ногами по постели и тихонечко пыхтела различные оскорбления. Себастьян же просто испытывал эстетическое удовольствие доминируя надо мной. Ненавижу. — Я не дворовая шавка, чтобы меня на цепь садить. — Зло рыкнула на него и шумно выдохнула. Туше. Признаю. Пусть радуется своей маленькой победе. Я ему отомщу. Наверное я сейчас выгляжу, как маленький ребёнок. Вся красная, раздраженная, а он играется со мной. — Как раз таки наоборот. Без меня ты ничто. Бегала галопом по Европе, искала смерти. И посмотри, в каких условиях ты теперь: ты сыта, имеешь собственную комнату, должное обращение и мою защиту. Не жизнь, а сказка! Видно ты немного подзабыла, что я владею твоей жизнью и буду распоряжаться ей, как захочу, а ты и рта раскрыть не сможешь. Захочу, посажу на цепь в темницу и хорошенько отхожу плетьми. Совсем от рук отбилась. Захочу, вообще посажу рядом с собой на трон, сделав Княжной Тьмы. Твоя жизнь в моих руках, поэтому думай, что говоришь. — Ты — самоуверенный юнец с манией величия. — Аж ногой по кровати от злости ударила. — Считаешь, что я буду прыгать от радости за привилегии? Нахер они мне не сдались. Я не знаю для чего, но я нужна тебе зачем-то живой. Поэтому буду постоянно брыкаться и показывать характер. Мне нечего терять.       Я думала, что это у него вызывает очередную вспышку гнева, но никак не умиление. Мне прямо заплакать от справедливости захотелось. Почему у него получается задеть меня, а у меня нет? Вон, аж светится, как ёлка новогодняя. Себастьян хотел провести подушечками пальцев по моей губе, но я хорошенько так вцепилась в его руку. — Неблагодарная дрянь! — Себастьян помахал в воздухе раненой рукой и странно улыбнулся. Нет, он идиот. Я его кусаю, а он смеется. — Я забочусь о тебе, твои капризы выполняю и терплю ядовитые словечки. Считаешь, что я тебе ничего не сделаю, и буду продолжать терпеть? Глупая. Какая же ты глупая, Кларисса. Раз тебе не нравится свобода, которую я дал тебе, то будем играть по-другому. Теперь это и твоя комната, будешь находиться подле меня, чтобы всякую глупость не сотворила. Вечером притащу цепь и закую тебя, чтобы её хватило на прогулку по комнате. Не дальше. Я пытался быть добрым, но ты своим упрямством мертвого в могилу второй раз сведешь. — Кажется, я ущемила чье-то достоинство! Сделаешь это, потому что я отказала тебе? Как по-мужски ничего не скажу! Хотя чего еще можно ждать от тебя? Как же ты любишь властвовать и доминировать. Вот поэтому я в жизни не отдамся тебе! — О, поверь это все дело поправимое. Мне не стоит много сил довести тебя до порока, и ты сама с радостью захочешь. Стоит мне махнуть рукой, и ты все сделаешь, потому что магия лишит тебя собственной воли. Однако тебя интересней укрощать и ломать, подстраивая под себя. Я терпелив и умею ждать, поверь. — Даже не мечтай. Я никогда не покорюсь тебе. — Ух, как мне хочется ударить его. Хорошенько приложить чем-нибудь тяжёлым по его красивому личику и… Стоять. Какому личику? Этот придурок плохо на меня влияет. — Наивная. — Себастьян ущипнул меня за щечку. Ух, засранец. Пусть молится. — Ты уже моя. Лучше успокой свой пыл и не доводи до греха. Тебе же хуже будет, не мне. — Ну да, ты же погряз в грехах. Одним больше, одним меньше — одна херня. — Сарказм так и сочится из меня. Чувствую, что точно скоро доведу его своим упрямством и он меня трахнет на этой кровати. — А разве будущий правитель Ада может быть безгрешен? Никто такому правителю в жизни не поклонится. Чем больше в тебе тьмы, тем сильнее ты. — Слишком высоко планку поднял. — Его черные глаза вспыхнули, уже на этот раз от подходящего раздражения. — Падать с небес на землю будет больно. — Падение с небес грозит тебе из-за твоей ангельской сущности, но никак не мне. Я демон и моя сущность взывает к тьме, в которой мне самое место на троне. — Если ты так стремишься в Ад, то зачем тебе зеркало? Для чего эта война на земле? Для чего мы тебе с Эдгаром? — Себастьян с интересом посмотрел на меня, после чего приблизился ко мне, обжигая своим дыханием. — Зеркало — это портал между мирами, творец судеб. От него прок и на небесах, и на земле, и даже в Эдоме. Война же в сумеречном мире неизбежна. Наши враги сами подписали себе смертный приговор, никто их не толкал к этому решению. Что касается до вас с Эдгаром, то тут все еще проще. Эдгар — командир моих войск как демонских, так и сумеречных. — Моргенштерн на долю секунды замолчал, а после укусил за мочку уха. Его тихий шепот, на грани слышимости, вызвал во мне панику. — А ты, моя дорогая, лишь прекрасный трофей. — Как же я тебя ненавижу. — Устало выдохнула, наблюдая, как Себастьян слезает с меня с обворожительной улыбкой на лице. — Дай мне только подлечиться, я тебя буду избивать долго и мучительно. — Дотянись вначале. Да и я все равно сильнее тебя. Хотя мы можем все-таки испытать судьбу и сразиться на желание.       Поднимаюсь с кровати вслед за ним. Голова немного закружилась и, в ту же секунду, оказалась вновь в тёплых объятиях. Как же мне плохо. Подождав несколько секунд, пока картинка перед глазами вновь не примет свои очертания, оттолкнула Себастьяна. — Исчезни с глаз долой. — С глаз с радостью, но вот из сердца никогда. — Его большая ладонь уверенно шлепнула меня по ягодице, заставив аж подпрыгнуть. Только я хотела ответить ему тем же, как он скрылся в ванной. Маленький засранец, ну, погоди у меня. Взгляд невольно опустился на шкаф, где лежали его рубашки и ножницы на столе. Кажется у меня есть идея.

***

Париж, Франция.

      Темное ночное небо, застеленное грозовыми тучами, опасливо возвышалось над городом. Готический Нотр-Дам величественно взирал на площадь перед собором, на людей внизу. Темный силуэт незаметно для остальных движется по свинцовым плиткам крыши к длинной шпиле. Двенадцать бронзовых апостолов окружают её со всех сторон, а перед ними крылатые фигуры льва, тельца, орла и ангела. Уродливые горгульи и химеры улыбаются наблюдая за людьми, которые пытаются спрятаться от крупных бусин дождя.       Темная фигура, полностью спрятанная под черным пальто с капюшоном, уверенно направлялась вперед к шпиле. Его совсем не смущало, что одно неправильное движение и он может скатиться вниз по плитке. Пройдя мимо трех апостолов и, наконец спрятавшись от дождя, он снимает черный капюшон, обнажая золотистые, немного отросшие, волосы. Серебряная сережка в правом ухе опасно блестит в темноте, а янтарные глаза внимательно наблюдают за собеседником. — Ты нашел её? — Джейс прошел в центр шпили и остановился напротив двух фигур. Его золотые глаза ангела внимательно наблюдали, как собеседники скидывают капюшоны, открывая взору иссиня-черные волосы. — Она в Бельгии рядом со своим братцем. Вместе с ними Эдгар Мартиназ — главнокомандующий войсками Моргенштерна. — Темноволосая девушка выходит вперед, ожидая реакции своего приемного брата. Карие, цвета горького шоколада, глаза замечают как ладони, исписанные рунами и старыми шрамами, сжимаются в кулаки. Злость обуяла Джейса и обычно в таком состоянии он неуправляемый. Изабель знает не понаслышке. — Вы точно уверены, что это она? — Столько времени Джейс потратил пытаясь найти девушку, которую полюбил всем своим сердцем. Он винил себя, что тогда не дал ей слова сказать, оправдать себя. Он ненавидел себя, что обозвал её шлюхой и предательницей, а когда она пыталась притронуться к нему, ударил. Каждый день его преследует чувство вины. — Сомнений нет, Джейс. Я же говорил тебе, что она предательница. Фэирчайлд предала нас тогда на войне. — Алек вышел вперёд, пытаясь достучаться до своего парабатая. Хотел дотронуться до него, но Джейс не позволил. Столько времени они не видели друг друга, пытаясь защитить, и вот они снова встретились. — Я больше в этом не уверен, Алек. — Голос Эрондейла звучал уверенно и твёрдо. Если он дал обещание вернуть назад свою любовь, то он выполнит его. — Слишком много фактов показывают, что кто-то другой змея в нашем обществе. И я найду предателя, а затем её. Скоро увидимся.       Изабель и Алек наблюдали, как силуэт Джейса исчезает в темноте. Оба понимали, что Эрондейл не отступится, что потратит все свои силы, но найдет Клариссу Фэйрчайлд. Чему бы ему это ни стоило. Лайтвуды стояли на краю шпили, тоже собираясь вернуться домой, в Институт, но голос Алека остановил Изабель от прыжка. — Мы ни в коем случаем не должны дать ему найти её. — Сапфировые глаза старшего Лайтвуда взволнованно смотрели на сестру. — Это уже твои проблемы, братец. — Изабель спокойно пожала плечами, не смотря на брата. — Ты предал нас, лишил меня подруги, а его девушки. Это твой промах, Алек, тебе и отвечать за него. — Кларисса ничего не знает, но знает Моргенштерн. Важно теперь, чтобы его знания не попали к Джейсу. — И что ты предлагаешь? — Ухоженные тёмные брови Изабель выгнулись дугой, а губы растянулись в презренной улыбке. Что бы Алек ни придумал, ей это не понравится. — Опередим его. Выкрадем Клэри и доставим Джейсу, если она ничего не знает. — Младшая Лайтвуд кивнула в знак согласия, соглашаясь на этот план, но следующие слова брата разрушили все. — Однако если она в курсе дел, то мне придется от нее избавиться. И это не обсуждается, Иззи.