Episodes

По какой-то неизвестной ему причине Намджун почти никогда не оказывается в самолётах на соседних с Чимином местах. Тот вечно сидит или с Чонгуком, или с Тэхёном, или с обоими сразу, и единственное тому объяснение, по всей видимости: так сложилось исторически. Намджун недовольно вздыхает, устраиваясь на своём месте и глядя на эту троицу, расположившуюся в центре на пару рядов впереди него. Он ничего не может поделать с тем, что в глубине души завидует Тэхёну, уже до начала полёта отрубившемуся на плече у Чимина, — он сам хочет сидеть рядом с Чимином, соприкасаться с ним руками при каждом движении и спать у него на плече. Или чтобы Чимин спал на его плече — без разницы, с этим они бы разобрались по ходу дела. Но сейчас в соседях у Намджуна двое незнакомых людей, и ему тоскливо, что ни один из них не Чимин. Радует только то, что с ним не пытаются разговаривать, и можно спокойно погружаться в свои мысли, не отвлекаясь на бесполезные беседы. Полёт домой из Лос-Анджелеса предстоит долгий, и молчаливые соседи — это как раз то, что ему нужно, раз уж рядом с ним нет Чимина. Самолёт долго выруливает и разгоняется и, наконец, взлетает. Намджун, неудобно вытягиваясь в своём кресле, пытается разглядеть, надул ли Чимин свою подушку под шею, присутствие которой в его багаже Намджун проверял отдельно, во избежание повторения «инцидента в Макао» (мистер «Зачем мне подушка, хён, лететь всего четыре часа, я не буду спать!»). Подушки не видно, в отличие от головы Тэхёна, всё так же удобно устроенной на чиминовом плече и явно не собирающейся никуда перемещаться. Намджун ждёт, надеясь на благоразумие Чимина и подавляя в себе желание проявить чрезмерную опеку. Потом ещё немного — пока разнесут напитки, после чего не выдерживает, решив, что пусть лучше Чонгук будет дразнить его наседкой, а Чимин немного поворчит, зато не будет мучиться с больной шеей от долгого сидения в неудобном положении. Он встаёт, собираясь пройти вперёд, и именно в этот момент видит, как Чимин протягивает свою подушку Чонгуку, чтобы тот её надул. Назвался золотым и всемогущим, помогай друзьям надувать подушки. Чонгук без возражений принимается за дело, а Чимин, словно чувствуя взгляд Намджуна, оборачивается, насколько позволяет лежащая на его плече голова, и просто улыбается ему. Намджун растерянно улыбается в ответ и садится обратно на своё место, думая почему-то, что, если в следующий раз Чимин будет надувать свою подушку сам, то это будет хоть и запоздалый, но всё равно непрямой поцелуй с Чонгуком, и эта мысль его очень беспокоит. Намджун считает несправедливым то, что вынужден ближайшие тринадцать часов провести, не имея возможности прикоснуться к Чимину. Он пытается уснуть, чтобы ни о чем не думать, но у него ожидаемо ничего не получается — то самолёт начинает трясти, то раздаются новые объявления, то начинают разносить еду, то его задевают проходящие мимо люди, хотя он вовсе не торчит никакими из своих конечностей в проходе. Когда его плеча в очередной раз кто-то касается, Намджун, едва сдерживая раздражённый стон, открывает глаза, собираясь пронзить неуклюжего мимо проходимца самым испепеляющим своим взглядом, — но вдруг обнаруживает перед собой Чимина. Тот улыбается, так и не убирая руку с его плеча, и от этого контакта жизнь сразу становится намного лучше, внутреннее напряжение словно куда-то уходит, Чимина с его волшебным на него воздействием не хочется никуда отпускать. — Чимини, — бестолково озвучивает очевидное Намджун, как будто тот сам не знает, что он Чимини. — Я соскучился, хён, — произносит тот, и, будь они сейчас одни, Намджун немедленно притянул бы его к себе, усаживая на колени, обнимая и всем телом впитывая его тепло. — Я тоже, — улыбается в ответ Намджун и кладёт руку на подлокотник, как бы ненароком касаясь краем ладони его ноги. Чимин, конечно же, этот ход не пропускает, и незаметно придвигается ближе. — Как твоя шея? — спрашивает Намджун. — Ты поел, когда разносили еду? Чимин недовольно надувает губы, хотя, Намджун знает, не злится в самом деле. — Да вы меня достали уже, вы что, сговорились? — бурчит он. — У Чонгука, как что, так любимая угроза: «делай — или я Намджун-хёну расскажу»! Ты ему что, платишь за это, хён? Намджун фыркает, представляя себе эту картину, — как Чонгук заботится о Чимине, им, Намджуном, при этом прикрываясь. — Чонгук молодец. Совсем взрослым стал, — с серьёзным видом отвечает он, на что Чимин пихает его кулаком в плечо — вроде не такой уж приятный жест, но любое взаимодействие с ним, особенно физическое, сейчас доставляет Намджуну лишь удовольствие. — Мы просто беспокоимся о тебе, это плохо? Чимин вместе со своим показным раздражением тут же сдувается. — Всё со мной в порядке, не переживай. Он поджимает губы — Намджун уверен, что, будь они сейчас в уединённой обстановке, без всех этих многочисленных свидетелей вокруг, Чимин поцеловал бы его в щеку, одновременно и благодаря за беспокойство, и успокаивая, потому что до сих пор переживает, что доставляет другим хлопоты, хотя Намджун вовсе не считает заботу о Чимине неудобством. Они какое-то время просто смотрят друг на друга, наверное, оба представляя, что сделали бы, если бы были сейчас одни. Пальцы Чимина неосознанно поглаживают его плечо, и даже через футболку Намджун чувствует их тепло. — Я хотел до туалета дойти. Составишь мне компанию? — спрашивает после паузы Чимин. Намджун знает, что у того даже и в мыслях нет никакого намёка, да они и не Хосок с Тэхёном, чтобы устроить какое-нибудь непотребство в туалете самолёта, но в голове всё равно на мгновение мелькает мысль, что он хотел бы зайти в кабинку вместе с Чимином. Просто убедиться, что тот действительно в полном порядке, прижать к себе хоть на минутку, чувствуя, как тёплые маленькие пальчики забираются ему под футболку и мягко гладят. Намджун смаргивает свои мысли и, кратко кивнув, встаёт. Они несколько минут стоят в очереди, ни о чём даже не разговаривая. Пользуясь моментом, когда кто-то проходит мимо и им нужно отодвинуться в сторону, пропуская, Намджун кладёт руку Чимину на бедро и задерживается на пару секунд дольше необходимого, автоматически замечая, как тот на это улыбается. Когда подходит их очередь, Намджун воровато оглядывается по сторонам, где-то в глубине души надеясь, что им всё же как-нибудь удастся проскользнуть в кабинку вместе, — но на них, кажется, все смотрят, и момент совершенно неподходящий. Он подталкивает Чимина в поясницу, вперёд, тот послушно идёт, наверняка даже не догадываясь о его терзаниях. Сзади вдруг оказывается Чонгук. — Смотри, хён, я сделал Тэтэ усы! — Он показывает Намджуну фото, на котором над верхней губой спящего Тэхёна красуются скрученные из салфетки завитые усы. Это глупо, но Намджун невольно фыркает. — Ты всегда в туалет с телефоном ходишь? — вместо поощрения издевательств над старшими спрашивает он. — Конечно, — округляет глаза тот, — как же без сэлфи в туалетном зеркале? Там же всегда лучший свет! Намджун смеётся, потому что невозможно оставаться серьёзным, слушая эти дурацкие шутки и представляя, как Чонгук позирует перед зеркалом в туалете. Когда Намджун через несколько минут возвращается на своё место и берёт в руки телефон, снимая блокировку, то какое-то время просто удивлённо (и немного восхищённо) пялится на экран, недоумевая, как Чимин умудрился успеть всё провернуть. Вместо привычного нейтрального фона у него теперь установлено фото Чимина, бесспорно, только что сделанное в той самой кабинке, возле которой они с Чонгуком обсуждали любовь к туалетным лукам: на нём Чимин в одной руке держит телефон, другой оттягивает ворот своей футболки, открывая соблазнительную ключицу, и, страстно закусив губу, горячим взглядом смотрит в объектив. Намджун понимает, что и поза, и выражение лица — показные, и фото сделано в шутку, но всё равно чувствует, как по телу прокатывается жаркая волна. Он машинально облизывает губы, поднимая глаза и встречаясь взглядом с довольным Чимином. Тот слегка играет бровями, прежде чем отвернуться, возвращаясь на место, словно совершенно уверенный, что теперь перенести долгий перелёт Намджуну будет немного легче. И самое интересное, что он прав, думает Намджун, тыкая пальцем в полупогасший экран.