Episodes

Обычно Намджун не может позволить себе поваляться в кровати с утра, просто наслаждаясь бездельем и никуда не спеша. Точнее, ему не позволяет его мозг, вечно напоминающий о несделанной работе и недостигнутых высотах, отчего Намджун раз за разом заставляет себя вылезти из-под одеяла и пойти трудиться. Но сегодня всё по-другому. Сегодня он уже полчаса просто сидит на кровати, удобно откинувшись на подушках, и никуда не торопится, наслаждаясь ощущением полной умиротворённости. А всё потому, что рядом с ним уютным клубком свернулся Чимин — и устроил голову у него на коленях, без слов требуя ласки, которую Намджун только рад ему дать. Поэтому он не спеша гладит Чимина по волосам, перебирая растрепавшиеся светлые прядки, запускает в них пальцы, слегка массируя голову, заставляя того довольно выдыхать. За дверью идёт совсем другая жизнь: время от времени слышатся чьи-то шаги, раздаётся отдалённый шум с кухни, — но здесь у них сейчас свой особый мир, тихий и спокойный, только для них двоих. Намджун гладит Чимина за ухом, медленно переходя к шее и разминая вечно ноющие мышцы. Чимин тихонько стонет оттого, как ему хорошо, и остановиться просто невозможно, Намджун не в силах. Он проводит пальцами вдоль позвоночника с одной стороны, затем с другой — не надавливая сильно, но зная, что всё равно делает приятно. После снова ведёт к подбородку и соскальзывает к губам. Они какие-то невероятно мягкие, Намджун даже не знает, как такое возможно. Аккуратно касается их подушечкой одного пальца, обводя справа налево. Чимин коротко, но решительно чмокает его в палец, заставляя рассмеяться, и улыбается сам, так и не открывая глаз. Намджун снова переходит к голове, зарываясь всей ладонью в волосы на затылке, на что Чимин с улыбкой трётся щекой о его колено. Это так приятно — просто касаться его и смотреть, как ему хорошо, хотя они даже не делают ничего особенного. — Ты и правда котёнок, ты знаешь? Чимин смеётся и, наконец, открывает глаза. Не отвечает, но зато смотрит на него с такой нежностью, что Намджуну нестерпимо хочется его поцеловать, только вот дотянуться до него в таком положении он явно не сможет. Возможно, Чимину приходит в голову та же мысль, потому что он, вдруг откуда-то найдя в себе достаточно сил, поднимается и теперь уже целиком забирается к нему на колени, обхватив его бёдра своими коленями. Касается носом его носа — и это не тот поцелуй, о котором думал Намджун, но это настолько трогательно, что ему и в голову не пришло бы жаловаться. Но уже через несколько секунд Чимин тянется к его губам — так же нежно и мягко и как будто неуверенно, но именно так, как сейчас нужно им обоим. Их невинный и такой правильный поцелуй прерывает ворвавшаяся в дверь та, другая жизнь, о которой они уже успели забыть за эти полчаса, и не удосужившаяся даже постучать. — Хён, — возмущённо произносит Чонгук, входя внутрь. Чимин мгновенно утыкается лицом Намджуну в шею, прячась и наверняка смущаясь, что их застали за чем-то столь личным. Намджун автоматически прижимает его чуть ближе к себе, вопросительно глядя на Чонгука. По его обращению пока что трудно понять, кого он имеет в виду, потому что искать Чимина в комнате Намджуна — это тоже уже давно норма. — Хён, мы вообще-то собирались на тренировку, хватит спать! Тренировка — это точно не к нему, думает Намджун. Чимин, в свою очередь, не подаёт никаких признаков жизни, не показываясь из своего укрытия. — Тебя здесь нет? — тихо спрашивает Намджун, хотя и не пытаясь сделать так, чтобы Чонгук его не услышал. Чимин, фыркнув ему в шею, кивает. — Чимина здесь нет, — невозмутимо озвучивает Намджун. — А это тогда кто? — Чонгук подходит ближе, тыкая Чимина пальцем в бок. Тот, нужно отдать должное его выдержке, даже не дёргается, хоть и напрягается слегка. — Это мой кот. — Фу, ты целовался с котом, — морщится Чонгук, еле сдерживая улыбку. — Не суди меня, — всё так же серьёзно продолжает Намджун, с трудом сдерживаясь оттого, чтобы добавить, что Чонгук и сам иногда целуется с котом, только другим, поэтому судить уж точно не ему. — Ну ладно… — Тот забирается к ним на кровать и кладёт голову Намджуну на свободное плечо. — Намджун-хён обычно не разрешает полежать на нём, но теперь ему некуда сбежать, — комментирует Чонгук, как будто этого самого Намджун-хёна вовсе нет поблизости. Чимин хихикает, обдавая горячим дыханием его кожу. Намджун надеется, что он там ещё не задохнулся. Спустя минуту Чонгук произносит: — Чимин-а, а я знаю, как заставить тебя проснуться. Намджун даже не сразу понимает, что происходит, потому что Чимин резко дёргается, врезаясь головой ему в челюсть, и у Намджуна немного сыплются звёздочки из глаз, но, сморгнув их, он видит, что Чонгук прибег к запрещённому приёму: щекочет Чимину пяточки, а тот, запутавшись в одеяле, даже толком не может сопротивляться, только хохочет истошно и брыкается, так и норовя заехать Намджуну локтем по чему-нибудь важному. — Так. — Намджун сгребает его в охапку вместе с одеялом и прижимает к себе, заставляя Чонгука остановиться. Всё-таки какой-то авторитет у него всё ещё есть. — Если ты хочешь, чтобы Чимин пошёл с тобой на тренировку, иди приготовь ему завтрак. — Чонгук уже открывает рот, чтобы возразить, но Намджун лишь припечатывает: — Живо, — и тот не решается. Покорно поднимается с кровати и идёт придумывать, чем покормить своего маленького хёна, потому что голодным его Намджун никуда не отпустит. Чимин улыбается ему из своего одеяльного бурито, и Намджуну и вовсе не хочется его никуда отпускать. Но у них обоих есть работа, которая уже зовёт и от которой они ни за что не стали бы отказываться. Они позволяют себе понежиться, прижимаясь друг к другу, ещё пару минут, пока Чимин со стоном не заставляет себя слезть с кровати, утягивая Намджуна за собой. Намджун не виноват, что в этот день он особенно рассеянный, — просто его организм требует вернуть ему Чимина, а пальцы так и покалывает от невозможности коснуться. Он уже представляет себе, как будет обнимать его вечером, усталого сонного, пока их обоих не утянет сон, и надеется, что этот момент настанет поскорее.