Сладкая ложь. Горькая правда.
Эля, Эля, дорогая Эля. Ты не права. Но сейчас это не важно, хотя я даже здесь чувствую ваше любопытство. Как бы не сплетались нити, все приходит к одному. Точнее, к двум. К двум словам. Трещина. Боль. Верно, я вам уже надоела своими спойлерами. Простите. Я буду сдерживать себя.***
Он не видел этот дом почти триста лет. Все такой же. Кирпичный, отжареный адским пламенем со всех сторон. Сухое дерево рядом, во дворе. Желто-коричневая трава. Каждый день он просыпался здесь, каждый день засыпал. Выходил с этого крылечка, объеденного невесть когда невесть какими насекомыми, проходил скрипучую калитку и шел по каменистой дороге к зданию Телепорта, откуда будущих дьяволов переносили по классам в школу Нейтрала. Триста лет здесь не был. А калитка все так же скрипит. Запах гари и серы исчез, едва он вошел в коридор. — Я дома. Тут же к нему выбежала женщина, распахивая деревянную дверь, и впуская в коридор свет из другой комнаты. Черные волосы по плечи, маленький рост. Морщинки вокруг глаз. Немного, но они есть. — Ты пришел? — она стояла с лицом, на котором отображалось удивление, недоверие. И страх. — Да. Себастьян. Сейчас меня зовут Себастьян. Женщина понимающе покивала головой: — Проблемы с хозяином, да? — Нет, — соврал Себастьян, скинув плащ, который исчез у него в астрале, — Просто пришел повидаться. Новый год все — таки. — Сколько лет прошло в Верхнем мире? Триста, да? Тебя столько времени не было, а сейчас пришел? Темнишь что-то, не до рассказываешь что-то. — И даже не собираюсь рассказывать полностью. Я пройду, мам? — Конечно, — женщина взяла сына за локоть, словно боялась, что он убежит, и провела в гостиную, откуда и вышла, — Арктик, смотри кто пришел! Тут не было яркой зеленой ёлки. Не было запаха горячего шоколада. Не было яркого белого света с легкой желтинкой, который придавал всему особую отчетливость. Зато здесь был праздник. Даже в Аду отмечают Новый год. Маленькая девочка, Уна, спрыгнула с дивана, едва увидев Себастьяна: — Братик пришел! Братик вернулся с Верхнего мира! — она набросилась на него, словно львица на свою добычу, явно имея желание уронить своего брата на пол, опозорив перед всеми. Но Себастьян даже не пошатнулся. — Привет, Уна. Арктур смотрел на него строго, со злостью. Как всегда. — Здравствуй, папа. — Здравствуй. — Себастьян, Арктик, у него теперь имя Себастьян, — уточнила мама. — Красивое, — задумчиво произнесла Уна, словно пробуя имя на вкус. Арктур только фыркнул: — Даже имя себе нормальное взять не можешь. Не надоело тебе за душами-то гонятся, позор моей жизни? — Артик! — Не встревай, Ларва! Столько лет шлялся черт знает где, а сейчас объявился! Небось вляпался во что-то! Чего тебе нужно, а? Качнув склоненной головой, Себастьян ответил: — Поговорить наедине с Уной. Девочка посмотрела на него большими серыми глазами. — Так говори и проваливай, тварь неблагодарная! — Арктур! — Не встревай!!! Словесная перепалка. Уна молча взяла брата за руку и увела на второй этаж в свою комнату: — Расскажи, что случилось? Ты нашел его, да? — Дай ту книжку скорее, очень нужно. Сестра кивнула и забралась на кровать. Отогнув матрац, она достала из потайного ящичка книжку, в которой было листиков сорок, не больше. Потрепанная мягкая обложка. Демон схватил её и пролистал: — Скажи мне, Уна. — Да? — Предположим, что я нашел его. Того человека. Моего. Что будет? — Мы же читали, Себастьян. Появится душа, все такое… — Нет, постой, сколько она будет расти? Душа. Девочка переводила взгляд с книжки, прочитанной ею семьсот миллионов раз, на Себастьяна и обратно: — Недолго, лет шестьдесят. — Это для тебя недолго. А для человека очень даже долго. Вдруг он умрет, скажем, в тридцать лет? — Душа разобьется снова. Она в любом случае разобьется, если умер действительно твой человек. Поэтому и нужна его душа. — А смысл? Душа-это просто душа, не сам человек. Есть ведь еще эмоции, улыбка, знания, искры в глазах, в конце концов! Чувства! Уна растерянно оглянула брата: — Ой. Ты прав, — и тут же взволнованно спросила, — Ты же не убил его еще, нет? — Её. Не «его» на её. Нет, еще не убил. Но был близок. Зато она меня убила, — Себастьян упал на кровать вниз лицом, изображая хладный труп. — Но тебе нравится эта смерть. — Чего-о? — брат приподнялся на локте, — Чтоб я еще умирать хотел. — Не умирать, ладно. Тебе нравится этот человек. Не выветрились еще магические способности-то у меня. Ты же знаешь, я могу видеть чувства людей. — Я не «людь». Я демон. — Давай без лю́дей. Ты же любишь её, почему же ушел? Себастьян повернулся на спину и стал смотреть в потолок, украшенный трещинами: — Она обманула меня. Считай, опозорила мой бедный разум на долгие года. — А ты её никогда не обманывал, — Уна покачала головой, — Если скажешь «нет», я тебя ударю, потому что ты солжешь. — Да, я ей лгал. — И лжешь до сих пор. — И буду еще очень долго. — Тогда почему ты ушел? — Испугался. Уна легла рядом и обняла. — Ты испугался, потому что твой план пошел под откос? В чем она тебя обманула? — Знаешь… Лет шесть назад, точнее, лет шесть назад в верхнем мире ко мне пришла Богиня Будущего. Ну, как пришла, меня к ней позвали, я к ней прошел и все такое. И она попросила меня не выпускать Элю до ноября 1918-го. Я думал, что никто не знает о моем плане. Но оказалось, что нет. Я спросил тогда «зачем». Мне не дали ответа. Но она — Богиня Будущего, и я подумал, что так будет лучше. Потом уже, когда я открылся моей хозяйке, я понял, почему нельзя было выпускать Элю… — Прости, но ты не сказал откуда. — Из темницы. Её украли из дома и продали на жертвоприношения. — Ааа, — Уна резко стала серьезной. — И вот. А знаешь почему? — Почему? — Наверху, через полтора года после нашего разговора с Богиней, началась война. Как я понял, Богиня Смерти во время войны имеет какие-то особые задания, или что-то еще такое особенное, с чем новичок не справится. — Ааа, ты не сказал, что она хотела стать Богиней Смерти. — Да, блин. Так вот. Я думал, что она разозлится из-за того, что я не рассказал ей. Но она этого не сделала. Это была как месть «заранее», она стала бессмертной без моего ведома. А по договору я прислуживаю ей до её смерти. — Но разве не этого ты хотел? Чтобы она была с тобой вечно? — Хотел. — Тогда смысл уходить? — Не знаю! Я НЕ ЗНАЮ! — он сжал голову руками. — Просто нужно было все обдумать. — Да. — Ты просто испугался праха своего плана, который был хуже, гораздо хуже, чем её. — Да. — Ты не виноват. — Виноват. — Нет, Себастьян, ты не виноват. Просто нужно было подумать. — Да. — Вот и хорошо. Тебе нужно вернуться. Себастьян вздохнул и медленно кивнул. — Ей плохо без тебя. — Неправда. — В Аду время идет не так, как наверху. — Знаю. — Пока ты был здесь прошло больше двух недель. — Верно. — Она не жива. — Ч-что?! — дворецкий вскочил, — Что ты сказала?! — Удачи, братик. Удачи с Элей. Себастьян выскочил из комнаты, попутно натягивая плащ. — Себастик, ты уже.? — Да, мама, с Новым годом, прости что так быстро. Хлопнула входная дверь. Обман или нет. Неважно. Сердцебиение и теплота Эли все равно оставались в его памяти. Демон достал договор из личного астрала: — Найди мне её. Сверкнула пентаграмма на левой руке, и только ветер, завывая, гонял по пустынной местности перекати-поле. А в темном коридоре в обнимку стояли женщина и её дочь, которые верили, что Себастьяну повезло.***
Демоны, как и ангелы, не могут иметь детей. Рожать их. Ну, вы поняли меня. Но вы же не думаете, что в Рай и Ад попадают только взрослые? Нет, конечно. Дети попадают в такие места, которые чем-то похожи на наши детдома, если, правда, вместе с ними не умерли их родители. Или хотя бы один. А оттуда их уже забирают те, кто хотят иметь в доме ребенка.***
Ангелам кажется, что они лучше людей. Демонам - что они хуже Одни не стремятся к самоулучшению. Другие стараются исправить себя и окружающих. Тогда возникает вопрос. А если «другие» больше, чем «одни»?***
— Мне смешно. Зеркало в темной комнате. — Мне смешно, Эля. — Мне тоже смешно. — Ты боишься меня? — Безумно.***
Как осознать кто рядом, может это психопат? Как вычислить убийцу из толпы простых ребят? Как долго знакомы мы уже с тобой? Спроси себя, кто я такой? Heathens.***