Восстань и Сияй

      Просыпаться совсем не хотелось. Не хотелось открывать глаза и давать возможность помучить себя слепящему солнцу. Усаги лишь что-то нечленораздельно промычала, переворачиваясь на другой бок. Но когда её рука коснулась чего-то тёплого и сравнительно твёрдого, сон как рукой сняло. Несколько раз сморгнув, она сфокусировала взгляд на почти прозрачных пуговицах, которые ночью успела довольно детально рассмотреть. И сложить полученную информацию воедино совсем не составляло труда. — Ты чего творишь?! — Мамору успел схватить её, прежде чем она свалилась с кровати. Усаги испуганно на него смотрела, не зная, что и сказать. Она бегло осмотрела себя, отмечая, что вчерашний сарафан до сих пор при ней, только теперь помятый ото сна. — Ты что тут делаешь? — сиплым голосом поинтересовалась Усаги, аккуратно спускаясь коленями на мягкий ковёр. Мамору всё ещё продолжал держать её за руку, и она попыталась вырваться из хватки. — Живу здесь, — он чуть усмехнулся, убирая руку. Мамору выглядел сонным, наверное, она его своим толчком разбудила, хоть и не преследовала целей портить ему сон. — Это моя комната, если ты не забыла. — А что тогда я делаю в твоей комнате? — поинтересовалась Усаги, бегло осмотрев окружающие предметы, чтобы удостовериться в правдивости услышанных слов. — Ну, я тебя отнёс сюда, когда ты уснула на пороге, — принялся объяснять Мамору. — А почему ты оказался здесь со мной? — строго спросила она, для пущего эффекта скрестив руки на груди. Но в то же время она была дико смущена тем фактом, что они вновь оказались в одной постели, пусть и просто спали. — Вообще-то ты сама меня попросила, когда я тебя уложил и намеревался уйти. А ты схватила меня за руку, умоляя остаться, и как мне тебе отказать? — Мамору подпёр голову рукой, с усмешкой наблюдая за ней. Усаги ощутила, как краснеет, и поспешила отвести взгляд, пытаясь припомнить, действительно ли такое было. — Ты спросонья это говорила, мне незачем тебя обманывать. — А тебе нравится, когда тебя умоляют, да? Ты питаешь к этому слабость, раз остался? — усмехнулась Усаги, нахально задрав нос, но её уверенность скорее была напущенной, в то время как внутри всё горело. — Ну да, как тут устоять? Особенно в ту ночь, когда ты просила ещё, — Мамору подвинулся к ней ближе, за что тут же получил по лицу. — Ладно, прости, заслужил. — Я не хотела, оно как-то само, — принялась оправдываться Усаги, с ужасом наблюдая, как на лице Мамору начал проявляться красный след после её ладони. — Но мне не нравится такое. Хватит говорить об этом, ладно? Я не хочу это вспоминать. — Прости, — ещё раз повторил Мамору и, потирая щеку, поднялся с кровати. Он подошёл к ней, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Я не приставал к тебе, честное слово. — Заметь, я об этом не говорила, — Усаги чуть хихикнула, принимая предложенную ладонь. — Ты мне кажешься порядочным джентльменом и без согласия дамы точно бы ничего не сделал. — Тогда не соизволит эта прелестная дама сопроводить меня на кухню? — Мамору сделал шуточный поклон, на что Усаги лишь закатила глаза, но не переставая улыбаться. — Потому что урчание вашего живота меня уже пугает. — На самом деле я действительно голодна… Вчера вечером ничего ведь так и не поела, — она видела, как Мамору напрягся, ей даже показалось, что он на неё накричит за беспечность. Но он лишь устало выдохнул и отправился к выходу из комнаты, потянув её за собой. — Прости. — Ты перед собой должна извиняться, а не передо мной — в конце концов, ребёнок берёт материал для формирования у тебя, а не у меня, — голос Мамору был спокойным, но Усаги казалось, что он был несколько раздражённым. — Оно и понятно, почему ты такая худая. Ты и раньше совсем ничего не ела? — О, ну на самом деле я большая любительница поесть, — с энтузиазмом начала Усаги, вспоминая свою любовь к еде. — Просто из-за работы было не так много времени на себя, теперь и привыкла помалу есть. Но я исправлюсь, честно, ведь это надо нашему ребёнку.       Усаги уставилась на мужскую спину, с досадой поджав губы, коря себя за свою несобранность. Она только вчера говорила о том, что хочет быть хорошей мамой, но даже элементарного не может сделать. Крепко зажмурившись, Усаги постаралась сдержать слёзы — всё равно они никому не помогут, а вызывать жалость со стороны Мамору совсем не хотелось. — Усако, ты идёшь? — Мамору остановился, разворачиваясь к ней. Она лишь кивнула ему и поспешила следом.       И как теперь можно было бы охарактеризовать их отношения? Он продолжал ласково называть её «Усако», мягко улыбался и вчера, по сути, первый сделал к ней шаг навстречу. Как она и хотела. Но почему-то всё равно было ещё множество вопросов, которые крутились в голове, и ответы на которые были принципиально нужны, чтобы чувствовать себя нормально. Отношения, которые у них строятся, далеки от тех, что Усаги привыкла считать нормой. А Мамору утверждал, что они вполне обычные и незачем так сильно переживать. Только это по большему счёту пугало, чем успокаивало.       Будет ли у них ещё нечто подобное, что было ночью на полу у двери? Ей было так спокойно и хорошо рядом с ним, будто они никогда и не были врагами. Этот разговор словно что-то переломил в ней, заставив посмотреть на Мамору в другом свете. Наверное, вчера им удалось сломать ту самую невидимую стену, которая мешала на протяжении месяца. — Мне жаль, что вчера нам так и не удалось попробовать приготовленный тобою ужин, — Мамору принялся разогревать вчерашние труды Усаги, а она так и застыла на месте, не зная, за что можно было схватиться. — Так где ты вчера был? — задала интересующий вопрос Усаги и тут же напряглась, когда Мамору перевёл на неё взгляд. Она не могла понять, что он может значить, но на всякий случай улыбнулась, пытаясь придать всему этому легкомысленную картину. — С Кунсайтом, — просто ответил Мамору, обратно разворачиваясь к плите. — Прости за вчера, я не должен был так говорить с тобой. — Всё в порядке, — Усаги чуть смелее улыбнулась, хоть никто её и не видел. Вчера это действительно её задело, но за несколько часов столько произошло, будто между тем вечером и этим утром прошла целая вечность, которая сблизила их. Непонятно ещё как, но определённо сблизила. — Я вчера с Миной была, мы прошлись по магазинам, пообщались… — Ты не должна оправдываться передо мной, правда. Да и я помню твои слова о том, что ты не любишь, когда тебя контролируют. Это твоя жизнь, ты вольна делать то, что ты хочешь, — Усаги вмиг преодолела расстояние между ними. Её руки застыли в воздухе, так и не решаясь обвить мужской торс, поэтому она лишь схватила его за рубашку, чуть нахмурившись. — Я помню, что говорила, — начала Усаги, уткнувшись лбом в спину своего собеседника. — Но не все ведь вещи должны приниматься за этот контроль. Ты просто волновался за меня, как и я за тебя. Я поступила эгоистично по отношению к тебе, мне очень жаль. — Ты мне доверяешь? — Мамору неожиданно развернулся к ней, заставив поднять голову вверх. Усаги с небольшой заминкой, но всё же уверено кивнула, и её тут же заключили в кольцо объятий. — Мне бы не очень хотелось, чтобы между нами существовало враньё или нечто подобное. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, и хочу доверять тебе.       Усаги непроизвольно сжала руки сильнее, уткнувшись носом в грудь Мамору, чтобы скрыть своё лицо. Ей казалось, что он читает её как открытую книгу, что все её эмоции у него как на ладони. Она ужасно смутилась, услышав последние слова, но это было лишь невероятное чувство стыда.       Он на полном серьёзе просил её не врать, но она уже врала. Врёт с того момента, как произнесла своё имя, рассказала историю, в которую уже сама готова была поверить. Но только до встречи с Мамору. С ним она вновь становилась той самой Усаги Цукино, девочкой, которую узнавали лишь по золотистым булочкам на голове. Ей казалось, что Мамору знает, кто она — слишком правильно давил на необходимые точки. Будто игрался с ней, давил и ждал, когда она сломается и признается самостоятельно.       Но это ведь могут быть и простые совпадения, после которых она себя накручивает? Он не помнит её, она видит по глазам, в которых нет тех смешинок, которые когда-то до чёртиков раздражали. Теперь в его взгляде было нечто другое. Такое, что неподвластно её жалкому восприятию об отношениях и жизни в целом. Видимо, не только Мамору не умел общаться с противоположным полом — Усаги начинала уверяться в том, что она такая же неумёха. — Мне кажется, что у тебя что-то горит, — промычала Усаги, унюхав лёгкий запах гари. Она оторвалась от Мамору, отступая назад, пока тот в спешке разворачивался к плите, выключая конфорку. — Если я спалил завтрак, то это будут твои проблемы, — заявил Мамору, на что Усаги, не удержавшись, лишь стукнула его в плечо, чуть нахмурившись. — Можешь достать тарелки?       Усаги кивнула, быстро шествуя до нужного навесного ящика, чтобы дотянуться до необходимой посуды. Тарелки находились не так далеко, но каждый раз всё же приходилось становиться на носочки. Иногда ей хотелось выругаться за такое безобразие, понимая, что с большим животом это будет не лучше. Может, она попросит Мамору придумать что-нибудь, а пока ей лишний раз не хотелось ставить какие-либо свои условия.       Когда перед Усаги оказалась еда, она с энтузиазмом набросилась на свой завтрак, пытаясь запихиваться всем сразу. И только едва слышный смешок Мамору заставил её взять себя в руки и вспомнить о том, что она находится не одна. Да и припоминались слова Луны о том, что не стоит есть так много одним разом, лучше она поест ещё раз через некоторое время. — В этот раз у тебя получилось лучше, чем в прошлый, — вдруг произнёс Мамору, который с не меньшим энтузиазмом поглощал пищу. Только вот Усаги вдруг застыла с вилкой в воздухе, пытаясь правильно обдумать его слова. — Что-то случилось? — В прошлый раз тебе не понравилось? — Усаги произнесла это несколько жалобно, чем хотелось бы. Рука с зажатой вилкой уныло опустилась на стол — желание поесть куда-то резко пропало. — Я этого не говорил, — начал Мамору, но было заметно, что этого вопроса он никак не ожидал и что он ввёл его в ступор. — Лишь сказал о том, что в этот раз получилось лучше. Но это не значит, что в прошлый раз было плохо… — И что же именно тебе не понравилось? — поинтересовалась Усаги, отложив вилку, и сложив руки на груди. Она не знала, почему её так задели эти слова, ведь Рей о её неудачных блюдах отзывалась куда хуже. — И вообще, почему нельзя было сказать об этом сразу? Я ведь тоже могу ошибаться, что-нибудь портить… Но если меня не тыкать, то это будет продолжаться и дальше. — Помнится, ты меня уверяла в том, что здесь не нужны какие-либо прислуги, ведь ты всё можешь сама, — Мамору чуть усмехнулся, а она же ещё больше нахмурилась — Усаги не нравилась сторона, в которую клонил собеседник. — Повторюсь, я не сказал, что это было ужасно — всего-то немного пересолила… — И почему ты мне об этом не сказал? — не унималась Усаги, хотя здравый смысл кричал, что нет нужды раздувать скандал, но чувства брали верх. — Сам говоришь про какое-то доверие, но ничего из своих же принципов не делаешь. — Хорошо, — Мамору устало выдохнул, а от одного вида закатывания глаз Усаги напряглась сильнее, предвкушая монолог с множеством обидных вещей. — В следующий раз я обязательно скажу о переваренных спагетти и прочих неточностях. Ведь впоследствии это больше не будет первым разом, когда кто-либо готовил для меня. — В смысле? Тебе ведь часто кто-то готовил… — недоумённо промямлила Усаги, пытаясь уловить связь между всем услышанным. — Одно дело, когда тебе готовят и ты платишь за это деньги, а другое — когда приходишь домой и всё это несколько неожиданно, что и грубить никак не хочется. Ты ведь старалась, и я видел, как ты нервничала в тот вечер, — Мамору произнёс это вполне спокойно, а под конец на его губах заиграла полуулыбка. Усаги от таких слов даже немного стушевалась, потупившись — снова она казалась самой себе вселенской злодейкой, которую ничего не устраивает. — В следующий раз я буду предельно честен с тобой. Не можем мы ведь в действительности каждый раз есть пересоленные блюда…       Усаги, не удержавшись, легонько пнула Мамору под столом, но тут же улыбнулась, когда он едва заметно закатил глаза на её выпад и вернулся к трапезе. Снова это странное чувство начало одолевать её, только никаких толковых мыслей не было на этот счёт. Они явно вели себя странно для людей, которые адекватно заговорили только вчера. Усаги казалось, что она знает Мамору целую вечность, но при этом ничего существенного о нём не знает. Мотнув головой, пытаясь отогнать нелепые размышления, она вновь схватилась за вилку. — На самом деле это хорошо, что ты хочешь принимать правду, какой она есть — это очень поможет в воспитании детей. Наверное, — Мамору под конец стушевался, тем самым вызывая удивление Усаги. — Надеюсь, ты такая же прямолинейная? — О да, — она криво улыбнулась. — Только вот собственного ребёнка я вряд ли смогу обидеть такой мелочью, как, к примеру, назвать его первый рисунок полным отстоем. — Вот как раз в таких вещах и нужно сохранять здравый смысл, — педантично заметил Мамору, и теперь настала очередь Усаги закатывать глаза. — Я серьёзно — иначе эти каракули будут у него до конца жизни. — Но это ведь дети! Нельзя с ними так жестоко, — протянула Усаги, подперев голову рукой, с интересом уставившись на Мамору, который на её слова лишь пожал плечами. — Что, самый первый рисунок даже на холодильник не повесишь? — Укажу на все косяки и повешу над столом, чтобы смотрел и учился, — усмехнулся он, на что Усаги лишь прыснула, пытаясь не рассмеяться. — И что такого смешного я сказал? — Мне кажется, ты будешь очень строгим папочкой. Хоть ребёнок будет любить меня больше, — она чуть хихикнула, пытаясь представить хотя бы размытый образ того будущего, которое, возможно, её ожидает. Или, правильнее сказать, их? — Дети всегда любят мам больше, — Мамору пожал плечами, поднимаясь из-за стола. — Не думаю.       Усаги поднялась следом, вырывая из его рук грязную посуду. Если уж ей не досталась готовка, то мытьё достанется уже ей. Если Рей или Мако она не отказывала в такой услуге, то перед Мамору не хотелось выглядеть заядлой лентяйкой или же неумёхой.       Когда он встал возле неё, опираясь на столешницу, Усаги очень хотелось задать вопрос о том, кого же Мамору любил в детстве — маму или папу? Но вовремя осеклась, вспоминая слова Мины о том, что он очень давно потерял свою семью. Поэтому Усаги лишь задумчиво уставилась на тарелку перед собой, пытаясь представить жизнь без своих родителей. Да, она уже довольно долго обходится без них. Но, а если бы она лишилась их с самого детства? Смогла бы она справиться с их потерей и жить, как Мамору?       Усаги боковым зрением рассматривала Мамору, продолжая мыть посуду. Он был до невероятности красивым — почему она раньше этого не замечала? Или замечала, но всячески отталкивала от себя эту мысль после всех их перепалок? Если их ребёнок будет на него похож, она будет безумно рада. Потому что, несмотря на всю обычность, Мамору действительно выглядел очень интересно. А если совместить это с его каким-то странным внутренним обаянием, то ей в который раз становилось ясно, почему случилось то, что привело их к этому.       Мамору неожиданно обернулся к ней, из-за чего Усаги смутилась, спешно отводя взгляд в сторону. Но внешность — это ведь не самое главное, правда? Ведь сколько существует красивых людей, но с характером у них явные проблемы. Усаги бы хотелось назвать и Чиба несахарным, но по существу она знала о нём не так много, как хотелось бы. — Мамо… Мамору, ты ведь сегодня не идёшь на работу? — тихо поинтересовалась Усаги, закручивая краник. Она отставила последнюю вымытую тарелку на сушилку и активно начала встряхивать руками, пытаясь таким образом унять своё волнение. — Нет. Что-то случилось? — в голосе Мамору засквозили нотки беспокойства, и Усаги поспешно замотала головой. — Просто я хотела… думала, что было бы неплохо, если бы нам удалось провести вместе немного времени, — Усаги бормотала себе под нос, уставившись на сцепленные руки. Если он сделал первый шаг для них, то и она должна сделать нечто подобное. Поэтому, набрав побольше воздуха, она собралась с духом и выпалила: — Может, мы устроим ужин и мило поболтаем? Знаешь, ну, как мы болтали ночью… Мне очень понравилось с тобой общаться.       Ей всё ещё было стыдно поднимать голову, будто она какая-то младшеклассница, которая пытается передать объекту симпатии любовное письмо. От такого невольного сравнения сердце в груди забилось ещё сильнее, и Усаги очень сильно захотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы удариться головой об стенку. Но по-другому предложить свою задумку она никак не могла, и до сих пор было сложно думать о том, как именно воспринимает её Мамору. — Вчера я хотел предложить нечто подобное, — через некоторое время признался Мамору, заставив Усаги удивлённо вскинуть на него лицо. — Думал, посмотрим кино или что-то в этом вроде. Я не знаю, как проводят свободное время… эм, парочки. — Ты вчера взял выходной из-за меня? — озвучила свою догадку Усаги, и когда Мамору положительно кивнул её словам, чуть поникла. Она совсем не ожидала подобного. И получается, он готов был сделать первый шаг уже тогда, а она его оттолкнула. — Но у тебя ведь нет телевизора, я всё здесь осмотрела.       Всё то, что намечалось, наталкивало Усаги на одно слово, но она совсем не могла вспомнить его. Оно каталось на языке, оставляя некий привкус понимания, но никак не получалось его озвучить хотя бы в своей голове. Может, она боялась признаться самой себе, может, действительно забыла, что значит говорить его по отношению непосредственно к себе. — После твоих слов я размышлял о его покупке, советовался с Кунсайтом. Но он мне предложил один из своих, аргументируя тем, что Мине сейчас хватает одного, — усмехнулся Мамору, хотя Усаги казалось, что ему немного неловко. Хоть не ей одной. — Поэтому я должен был съездить за ним вчера, но раз у нас обоих планы поменялись, я ничего не забирал.       То, как Мамору невзначай подчеркнул слова о смене планов, заставило Усаги чуть улыбнуться. Ей показалось, что таким образом он попытался сделать из вчерашней ситуации не только её конфуз, но и приписал себя к числу виновных. Он совсем не пытался её обвинять во всех грехах, что одновременно приносило огромное облегчение и чувство вины. Ведь сама Усаги уже не раз пыталась спихнуть всю ответственность за случившееся на кого-нибудь другого. — А сегодня? — аккуратно начала Усаги, всё ещё ощущая себя неловко. — Сегодня мы сможем сделать то, что ты планировал вчера? — Если ты не против, то конечно, — Мамору улыбнулся, что придало ей больше уверенности в себе и своих словах. — Отлично, — Усаги улыбнулась в ответ, стараясь смотреть в глаза своему собеседнику, пусть это и было чертовски сложно. — Только у нас пустой холодильник, поэтому сделать ужин будет проблематично. — Мне нравится, с какой лёгкостью ты произносишь «у нас», — он не переставал улыбаться. — Это не проблема, мы сейчас сможем съездить в ближайший магазин за продуктами, а после я съезжу к Кунсайту. С тебя выбор фильма, а пока собирайся.       С этими словами Мамору ушёл, а Усаги ещё несколько минут стояла будто приклеенная, не смея и сдвинуться на шаг куда-нибудь в сторону. Она и сама не заметила, как естественно произнесла «у нас», а не «у тебя», ведь её до сих пор смущало то, что Мамору говорил о том, что это и её дом. Усаги могла бы долго и нудно грузить себя размышлениями на тему того, что это лишь временно, но именно в этот момент это действительно её не волновало. Ведь жизнь налаживалась, вроде как, и ей не хотелось лишаться таких моментов. Пусть и неподвластных её обычному восприятию, но это казалось интересным приключением.       Мотнув головой, Усаги мигом бросилась в свою комнату, ведь Мамору собирается гораздо быстрее, чем она. А давать повода дразнить себя ей никак не хотелось, хотя она не была до конца уверена в том, что у Мамору осталась такая привычка. Пока что он дразнил её той самой ночью, чем до невероятности смущал. А ещё Усаги не могла понять — он смеялся из соображений дать ей понять, что ему не понравилось, или наоборот?       Когда она выбралась из своей комнаты одетой и причесанной, Мамору уже стоял, ожидая её у выходной двери. Он не смеялся и не торопил, терпеливо ждал, когда она соберётся. Усаги, пусть никто и не подгонял, надевала верхнюю одежду как можно быстрее, надеясь, что когда-то ей удастся научиться собираться гораздо быстрее, не устраивая при этом ещё больший беспорядок в своём шкафу.       В этот раз, садясь в машину, она не предпринимала попыток застегнуть ремень самостоятельно. Мамору, который, скорее всего, потянулся к ней на автомате, явно удивился, не встретив никакого сопротивления. Он быстро скрыл свои эмоции, но Усаги видела, как краешки его губ взметнулись вверх, и её губы расплылись в такой же довольной улыбке. Это мелочь. Но это очень важная мелочь для него — Мамору явно испытывал какое-то чувство паранойи, которая была связана с машинами. Возможно, она ошибается, но наверняка та автомобильная авария оставила на нём какой-то отпечаток. И он просто хочет знать, что она в безопасности. Ей ведь ничего не стоит, чтобы уступить в такой мелочи, если ради неё он решился на большее.       Когда они приехали в магазин, Мамору сразу же схватился за тележку, заставив Усаги растеряться. Только внутри супермаркета до неё дошло, что она совсем не знает, что именно требуется купить. И снова она плохо знает предпочтения Мамору, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что можно было бы приготовить. О чём она ему сразу и сказала. — Не вижу никаких проблем — просто бери то, что хочется тебе, я всеядный, — видимо, Мамору пытался таким образом исправить положение, но на деле лишь сильнее озадачил Усаги.       Она около получаса бродила по магазину, пытаясь понять, что можно было бы взять. Хотеть она хотела много, но вот не всё она умела готовить, поэтому упор она делала лишь на свои умения, которые особо не блистали разнообразием. Многое она готовила под наблюдением Макото или Рей, следуя их указаниями или рецептам. А того, что отложилось в её светлой голове, можно было пересчитать по пальцам.       Иногда Усаги оборачивалась на Мамору, пытаясь увидеть на его лице хоть капельку скукоты, какого-то недовольства. Но этого совсем не было — он выглядел обычно. Может, он просто умело скрывал свои эмоции? Потому что Усаги была уверена, что в такой ситуации попросту не могло не быть скучно. А он её даже не торопил, и не допытывался по тысяче раз «ты выбрала?» или нечто подобное. Просто был рядом и ободряюще улыбался каждый раз, когда Усаги оборачивалась на него.       Вот только лучше бы он что-нибудь говорил, потому что в голове не было совершенно никаких идей. И только когда в глаза бросился сырный отдел, Усаги наконец-то посетило вдохновение. В первые дни, когда Макото удумала учить её готовить, одним из первых блюд была американская запеканка, за которую Усаги удостоилась похвалы от самой Рей. Именно поэтому Усаги принялась с энтузиазмом бегать по магазину, параллельно вспоминая необходимые ингредиенты. Иногда она терялась среди стеллажей, не зная, куда бежать, но Мамору любезно помогал ей всем, чем мог.       Но большую часть времени они молчали. Сама Усаги стеснялась начинать разговор, да и совсем не знала, какую именно тему хотела бы поднять. У неё было множество вопросов, но все их она оставила на «десерт», надеясь разузнать обо всём интересующем вечером. Тогда она будет достаточно смелой, но на обратном пути она не могла сказать и слова. Поэтому удивилась, когда разговор начал Мамору. — На днях должны сделать твою карточку, но я уже буду на работе. Если что, ты ведь сможешь съездить сама? — он быстро на неё посмотрел, возвращая взор на дорогу. — Какую карточку? — нахмурилась Усаги, уставившись на мужской профиль. — Банковскую. Я ведь не могу тебе оставлять деньги, как маленькому ребёнку, на комоде, — беззаботно ответил Мамору. — Поэтому у тебя будет своя карточка и ты также сможешь распоряжаться деньгами. — Ты мне слишком доверяешь, — пробубнила Усаги, отведя взгляд в сторону окна. — У меня нет оснований не доверять тебе, Усако, — то, каким тоном это было произнесено, заставило её невольно сжать кулаки и поджать губы.       Усаги хотелось плакать — она не заслужила такого доверия. В ней боролось желание всё рассказать и желание оставить всё так, как есть. Ведь первое предвещало неизвестность, а второе — стабильность, которая ей очень нужна. Не будут же они всё время говорить на откровенные темы, и когда-то их жизнь будет обычной. Ей надо всего лишь немного перетерпеть, и всё будет хорошо. Она сможет привыкнуть.       Едва они оказались дома, Мамору, занеся покупки на кухню, сразу же отправился к двери. Усаги, вспомнив про поездку к Кунсайту, последовала за Чиба, но почти сразу же была остановлена. — Я вполне могу сам справиться, честно, — уверил её Мамору, хватаясь за ручку двери. — Ты наверняка устала, отдыхай.       Усаги в который раз за этот день застыла на месте, уставившись на дверь, которая секунды назад закрылась перед ней, оставив в полнейшем одиночестве. В голове был целый рой мыслей, но ни одной, за которую она могла бы ухватиться. Она могла сказать, что он таким образом выражает свою заботу, но в то же время просились слова о том, что Мамору попросту не захотел ехать вместе с ней.       Может, он просто ещё не привык к тому, что теперь кто-то постоянно будет находиться рядом с ним. Может, хотел побыть немного один, ведь вечер он обещался провести рядом с ней. И сейчас поехал за вещью, которую попросила именно она. Об этом Усаги могла размышлять до бесконечности, сминая в руках куртку, которую так и не надела до конца.       Но больше всего ей не хотелось оставаться одной из-за глупых размышлений, которые уже начали атаку. Мало того, что ответы на старые вопросы никак не хотели появляться, так ещё и добавлялись новые. Усаги это не нравилось от слова «совсем», но она никак не могла с этим справляться. Получалось только когда она с кем-либо разговаривала или слушала других людей. Как вчера с Мамору: она не заметила, как уснула, а ведь перед тем, как отправиться в царство Морфея, она успевает обдумать несколько вопросов. Именно поэтому ей позарез было необходимо присутствие Чиба возле себя — он её главный отвлекающий фактор. Но и при этом занимает главенствующее положение в её нелёгких размышлениях. После ребёнка, конечно же.       Наконец-то сдвинувшись с места, Усаги с тяжёлым вздохом сложила куртку в шкаф и, поглаживая живот, отправилась на кухню. Мамору не будет около трёх часов, которые занимает дорога до дома Кунсайта с учётом пробок. Возможно, она ошибается, но в любом случае уже следовало начать готовить то, что она планировала. О выборе блюда Усаги и слова не сказала Мамору, лишь называла ингредиенты, поэтому ей хотелось сделать что-то сродни сюрпризу. Удивить его так же, как он удивил её.       Стараясь сдерживать собственные обещания, Усаги выбрала много фруктов и даже самолично отправила в тележку упаковку гранатового сока, припоминая все наставления Мины. Кислый и противный, но полезный, значит, надо. Усаги казалось, что она начала прогрессировать — ещё относительно недавно никто не мог заставить её делать что-либо, что ей не нравилось. А одно крохотное существо почти подчинило всю её жизнь. И в скором времени это «почти» наверняка уйдет навсегда.       Переодевшись и заколов злосчастные волосы любимым гребнем, Усаги принялась за готовку. Она нервничала, боясь напортачить, потому что ей очень хотелось, чтобы вечер прошёл как минимум приятно и без летальных последствий в виде отравления или ещё чего-нибудь. Её мало интересовало, что может сказать Мамору в случае неудачи, но это казалось сейчас — как оно будет на самом деле, Усаги не могла знать наверняка. Её настроение менялось с колоссальной скоростью, неизвестно каким факторам поддаваясь.       Всё проходило нормально, за исключением того, что Усаги не могла зациклиться на одной готовке — её постоянно тянуло подумать. Старательно нарезая перец, она немного съедала сама и в такие моменты понимала, что ей отчаянно не хватало Рей, которая за такие вещи шлёпала по рукам, если успевала заметить. Усаги слишком долго не видела своего лучшего друга, даже не знала, что именно сейчас с Рей — как она, где? Хино называла её эгоисткой, а сама ушла, точнее, даже исчезла из её жизни, оставив лишь гору переживаний. Усаги бы очень хотелось знать, что с Рей, пусть она и не думала о ней каждую свободную минуту, но всё же искренне переживала.       Также готовка напоминала о Макото, дела с которой у Усаги, без сомнения, обстояли гораздо лучше. Осталось немало вещей, которые она хотела бы рассказать своей второй маме, и вопросов, на которые хотела получить ответы. В их последнюю встречу не удалось поговорить достаточно много, поэтому Усаги размышляла о том, когда же им удастся вновь пересечься.       Вспоминая свою жизнь с Макото и Рей, Усаги не сразу услышала отдаленный звук своего мобильника. Быстро поставив противень в духовку, она побежала к телефону. И радостно улыбнулась, увидев номер Мины. Хотя никто другой ей и не звонил. Принимая вызов, Усаги мысленно поставила себе галочку о том, что ей обязательно необходимо записать туда и номер Мамору. — Привет, я как раз хотела тебе звонить! — затараторила Усаги, направляясь к своему бардаку вокруг шкафа, который она так и не убрала. Только собрала разбросанные вещи до кучи. — Ты обязана помочь мне с выбором одежды. — Так у вас всё-таки свидание? — ликующе воскликнула Мина, заставив Усаги запнуться.       Свидание.       Вот это слово, которое отчаянно не хотело всплывать в её голове, хоть и пыталось вырваться. У них с Мамору в какой-то степени действительно намечалось свидание — ужин, кино и беседы. Разве не подобное происходило на свиданиях? Те встречи, что когда-то были у Усаги, отличались от того, что намечалось сегодня вечером. Поэтому она тут же пыталась протестовать Мине: — У нас обычный ужин, — попыталась отмахнуться Усаги, возвращая себя на землю. С Миной летать в облаках никогда не получалось. — А вот ты только попробуй начать… — И что ты мне сделаешь? Знаешь, на обычный ужин никто не просит свою подругу выбрать наряд. На обычные ужины остаются в том, в чём ходили весь день, — Усаги закатила глаза, поражаясь тому, сколько у этой девушки ехидства. Наверное, Мина была права в какой-то степени — это правда не обычный ужин, но в то же время это совершенно не свидание. — Да и не зря же Мамору просил у меня кассету с каким-нибудь романтичным фильмом. — Это Мамору тебе сказал, что у нас… свидание? — Усаги старалась говорить ровно, чтобы не давать Мине сомнительных поводов для дальнейших издевательств, но, кажется, её голос всё же дрогнул. — Нет, просто я не глупая, — фыркнула Мина, и Усаги готова была поклясться, что наверняка и закатила глаза. — Один просит какой-нибудь фильм, при этом мнётся словно школьник, вторая просит помочь выбрать платье. Естественно, что у вас свидание! — Я же сказала, что у нас не… — Ладно! — Мина перебила её, чуть прикрикнув. Усаги отодвинула телефон от уха, мысленно жалея, что решила поднять эту тему с подругой, которая видит во всем происходящем лишь романтическую подоплёку. — Если это не то, что я думаю, то мне нет смысла советовать тебе надевать что-то особенное. Или ты собралась на каждый ужин одеваться так, будто это светский вечер? — Нет, — процедила Усаги, устало прикрыв глаза. — Вот, поэтому моя помощь тебе не нужна, — протянула Мина. — Но твой не-кавалер уже отъехал домой, так что у тебя на сборы для не-свидания есть ещё немного времени. А я пошла собираться на своё свидание со своим любимым мужчиной. Удачи!       Усаги недовольно уставилась на экран мобильника, проклиная Мину всеми известными ругательствами обоих языков. Возможно и хотелось верить в то, что это свидание, но для Усаги этот вечер скорее напоминал ознакомительный характер. Сегодня им предстояло познакомиться чуть ближе. И одеться красиво она скорее планировала для самой себя, а никак не для Мамору — ему ведь наверняка всё равно, во что она одета. Но это никак не уменьшало волнения насчёт того, что всё же надеть.       Спустя полчаса сборов Усаги отправилась на кухню проверять свою запеканку. В конечном итоге она остановилась на простом платье зелёного оттенка с рукавом в три четверти с кружевными оборками на краях. Оно было одновременно обычным и утончённым. Вверху облегало, а внизу расходилось в пышную юбку. Животик было видно совсем немного, но ещё нельзя было с точностью определить, что она беременна — скорее походила на чуть поправившуюся девушку.       Волосы Усаги заколола привычным образом — закрепила гребнем несколько прядей на затылке. Возможно, именно такое украшение не особо подходило к её наряду, но других заколок у неё не было, да и этот гребень давно стал для неё особенным. Наверное, она даже могла бы признаться себе в том, что он действительно приносит удачу.       Мамору вернулся как раз к тому времени, когда она закончила с готовкой и с нервным видом пыталась распробовать собственное блюдо. Получилось неплохо, но ей всё равно казалось, что она где-то накосячила или что-то забыла, хоть и неоднократно сверялась с рецептом, который написала на случай забытья. — Всё в порядке? — поинтересовался Мамору, затаскивая в гостиную средних размеров телевизор. — У тебя какой-то взволнованный вид. — Я просто боюсь, что вновь что-то испортила в ужине, — призналась Усаги, вспоминая его слова о том, что они должны доверять друг другу. Даже в мелочах. Да и лучше она сразу его подготовит к своему провалу. — Я думаю, что всё будет в порядке — вчера ты ведь справилась на отлично, — Мамору быстро к ней обернулся через плечо, одарив ободряющей улыбкой, и вновь вернулся к настройке телевизора. — Если ты не занята, принеси пожалуйста из коридора видеомагнитофон.       Усаги кивнула, отправляясь за необходимой вещью, стараясь держаться более естественно. За время отсутствия Мамору она вновь успела раздумать над различными вещами, а его появление не успокоило, скорее вновь натолкнуло на нервное состояние. Но она надеялась, что уже через несколько минут она сможет успокоиться. Когда они вновь окажутся рядом и просто начнут ужинать. — Я не специалист в романтичных фильмах, но Мина посоветовала посмотреть «Титаник», — произнёс Мамору, когда Усаги вернулась к нему с видеомагнитофоном. — Ты ведь не смотрела?       Усаги отрицательно мотнула головой, но на деле они с Миной его уже смотрели. Поэтому было слегка непонятно, что именно преследовала подруга, предлагая к просмотру именно этот фильм. Или она попросту забыла, что Усаги уже его смотрела? В любом случае отказываться было плохой идеей, потому что всё могло пойти коту под хвост, да и ей совсем не сложно посмотреть интересный фильм и во второй раз. Единственное, чего она боялась, так это то, что он не понравится Мамору. Но в то же время он сам попросил что-то романтичное, не совсем понятно для чего, но попросил.       По общему согласию было решено, что ужин пройдёт на диване за просмотром фильма. Усаги разложила запеканку по тарелкам и терпеливо сидела на диване, ожидая, пока Мамору настроит кассету. Она села на середину дивана, скромно надеясь, что он сядет впритык к ней, как и вчера, а не на другой край. Потому что Усаги нравилось это чувство близости и тепла, исходящее от Мамору — оно приносило умиротворение и вызывало на губах лёгкую улыбку.       И когда Мамору всё же присоединился к ней, присев как можно ближе, Усаги не знала, как спрятать свою довольную улыбку. Но он ничего не говорил, даже если что-то и заметил.       Усаги съела свою порцию за первые десять минут фильма, не то от голода, не то от волнения. Вкуса она почти не чувствовала, запихиваясь как можно быстрее, но при этом аккуратно. Но если верить словам Мамору, то получилось вкусно, что ещё больше подняло её настроение, которое с его приходом всё-таки повысило планку до удовлетворенного.       Она не знала наверняка, можно ли так делать, но всё же забралась на диван с ногами, опустив голову на плечо Мамору. Не будет ведь он её сгонять, потому что Усаги казалось, что ему тоже нравится их тактильный контакт. И, словно в подтверждение её мыслям, мужская ладонь опустилась на её плечо, чуть поглаживая вдоль руки.       После этого все мысли Усаги улетели куда-то далеко от фильма перед ними, а дыхание чуть участилось. Все её чувства и ощущения сконцентрировалась на этих лёгких поглаживаниях, которые вызывали сотни мурашек по всему телу и поднимали какую-то бурю внутри. Только в этот раз это не напоминало какое-то беспокойство, просто что-то доныне неизвестное, но определённо приятное.       Казалось, что Усаги наконец-то смогла отпустить весь круговорот мыслей — её голова была совершенно пуста, и она даже не вникала в суть фильма, который и так видела. И это, оказывается, чертовски здорово. Просто ни о чём не думать и наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас. Улыбнувшись, она обвила руки вокруг Мамору, а его рука уже давно покоилась на её талии, поглаживая сквозь платье. Самый лучший враг вдруг оказался источником умиротворения. Парадокс, который ей несомненно начинал нравиться.       Усаги проснулась, когда почувствовала, как её подняли в воздух. Встрепенувшись, она удивлённо уставилась на Мамору, очертания лица которого не особо отчётливо можно было рассмотреть в темноте. Но это был определённо он, больше некому, да и она уже различает именно его прикосновения. — Прости, — виновато прошептала Усаги, понимая, что проспала весь фильм, а ведь совсем не это она собиралась делать в этот вечер. — Всё в порядке, ты просто устала за весь день, тебе надо больше отдыхать, — Мамору понимающе улыбнулся ей и ответил таким же шепотом. Он направился дальше, но Усаги его резко остановила, заёрзав в его руках. — Что такое? — Поставь меня на место, пожалуйста, — уже громче попросила Усаги и, ощутив под ногами пол, продолжила увереннее: — Я не хочу спать — выспалась уже, правда. Я не хотела ведь провести весь вечер за просмотром фильма, я хотела пообщаться с тобой. Но если ты устал, то… — Я не устал, — перебил её Мамору, пока она вновь не начала строить множество теорий для его отказа. — И с удовольствием проведу с тобой остаток вечера.       Усаги улыбнулась и не совсем уверено обхватила его предплечья, потянув за собой в гостиную. Усадив Мамору на ковёр в гостиной, она направилась на кухню за различными сладостями, которые подготовила ещё днем, занимаясь ужином. Она уже придумала, каким образом ей удастся развязать им обоим язык и была уверена, что Мамору тоже согласится на её игру. Хотя бы потому, что у него уже нет выбора, если он согласился быть с ней милым. — Я хочу сыграть с тобой в одну игру, — аккуратно начала Усаги, присаживаясь напротив Мамору, поставив на низкий столик тарелку с фруктами. — Мне кажется, что она поможет нам познакомиться поближе. — А ты основательно подготовилась, — Мамору чуть усмехнулся, а Усаги казалось, что она уловила в его словах нотки иронии, но только закатила на это глаза, припоминая, с каким человеком всё же согласилась жить. Пусть серьёзный и взрослый, но порой всё такой же противный. — Что за игра? — Она называется «Я никогда не…». Её суть заключается в том, что мы называем вещи, которые никогда не делали. Если ты делал названную мной вещь, то загибаешь палец. Побеждает тот, у кого из нас останется хоть один незагнутый палец, — объяснила Усаги, но почему-то тут же смутилась. Наверное, её затея покажется Мамору слишком детской, но он слушал её вполне с серьёзным видом. — Я играла в неё в лагере, когда знакомилась с девочками в своей комнате. Мне кажется, она вполне лёгкая и забавная, чтобы лучше познакомиться… — Хорошая идея, — Мамору ей чуть улыбнулся. — А что делает проигравший? — Ну, вообще выполняет желание, но можно и без этого, — пожала плечами Усаги и потянулась к яблоку. — Так будет неинтересно, — усмехнулся Мамору, из-за чего Усаги едва не поперхнулась яблоком, заметив в его глазах смешинки. — Ты начинаешь. — Я никогда не была замужем, — она ухмыльнулась в ответ, делая ещё один укус. — Фактически, и я не был замужем — я был женат, — заявил Мамору, на что Усаги лишь закатила глаза. — Но ладно, я загну. Только ты и так это знала, а мы вроде как решили познакомиться. Или тебе так жаждется загадать мне какое-то желание? — И это тоже. Но на деле у меня просто очень плохая фантазия, — нервно хихикнула Усаги, почесав затылок. — Поэтому прости, если иногда в моих словах будет проскальзывать некая банальщина. — На самом деле я тоже особой фантазией не отличаюсь, — Мамору выдохнул. — Я никогда не бывал в детских лагерях. — Но я ведь только что сама об этом сказала! — недовольно воскликнула Усаги, но увидев его довольную ухмылку, понимающе протянула: — О, ну да, как же мне не отомстить. Будешь так себя вести, будем с тобой играть и по третьему кругу! — А я не против, зато больше проведём времени вместе, — Усаги смутилась от таких слов, растеряв весь свой запал на недовольства. — Ладно. Я никогда не ездила в Европу, — всё-таки нашлась Усаги. Днём она особо не задумывалась, что именно сможет говорить, скорее рассуждала над общей атмосферой. Поэтому сейчас было несколько сложно сконцентрироваться. Мамору загнул палец, чем активировал её словарный запас и любопытство. — Ух ты, а где именно? — Несколько лет назад приходилось по работе ездить в Лондон на одну из конференций, — принялся рассказывать Мамору, а Усаги с интересом приготовилась слушать, заправив волосы за уши. — Там очень красиво, на самом деле. Я мало где успел побывать, так как пробыл там от силы всего несколько часов, исключая саму конференцию. Но это определённо отличается от Токио или Лос-Анджелеса. А так, можно сказать, я тоже не был в Европе. — Я кроме Токио и Америки больше ничего и не видела толком, ну, на праздники и выходные ездили в Киото, разве что, а так… — поделилась Усаги, чуть взгрустнув.       Потому что Мамору наверняка много где был, даже если из-за работы, но был ведь, в то время как она ничего толком и не видела кругом. И если бы не это спонтанное решение с переездом, ничего бы и не увидела. Но даже прожив здесь такой сравнительно большой срок, она всё равно мало где бывала. Место, которое она хотела больше всего посетить, так и не увидела, а ей до сих пор было интересно побывать в Голливуде. — Если ты захочешь, мы сможем съездить куда-нибудь на весенних праздниках. Туда, куда тебе захочется, — предложил Мамору, заставив её покраснеть, но благо освещение, которое исходила лишь от торшера, это скрывало. — Может, удастся куда-нибудь и на зимних, но я не могу уже знать точно, что будет с работой. — Договорились, — Усаги чуть улыбнулась ему и схватила следующий фрукт, пытаясь отвлечься. На самом деле ей не хотелось заглядывать так далеко, как весенние каникулы, потому что она не знала, что будет завтра. Но ей несомненно льстил тот факт, что Мамору это предложил, основываясь на её словах о том, что она нигде не была.       Игра дальше развивалась вполне спокойно, и Усаги определённо было весело, Мамору тоже ей улыбался, особенно когда она делилась чем-нибудь забавным из своей жизни. Было несколько трудно расписывать всё в правильных красках — она боялась сорваться или запнуться, сказав правду. Ведь как-никак Мамору бывал в районе, в котором прошла её юность, и бывал в «Короне», с которой у неё связано немало историй. Но всё же получалось отходить от ненужных тем, при этом не искажая действительность. Фактически она ему не врала, лишь совсем немного недоговаривала.       Но больше всего Усаги определённо нравилось слушать самого Мамору — что он ни говорил, всё казалось очень занимательным. Но она была уверена, что дело в его завораживающем голосе, потому что ей никогда особо не были интересны компьютеры и всё к ним прилегающее. Ей казалось, что Мамору тоже был несколько скованным, как и она, но Усаги знала, или ей так хотелось верить в то, что ему нечего скрывать от неё. Просто они не могут вот так сразу начать всё, будто они общаются не первый день и год. Пока что они делают лишь первые шаги навстречу друг другу. И Усаги будет ждать, сколько понадобится, самое главное не наворотить проблем.       Через час у неё осталось три незагнутых пальца, а у Мамору — пять, из-за чего Усаги обиженно надула губы, не зная, что можно было бы придумать. Потому что Мамору не делал многих простых вещей, которые для неё были сплошной обыденностью, а она не делала того, чем любил заниматься он. Таким образом и получилось, что Мамору лидировал, а Усаги уж сильно хотелось загадать ему желание.       Она даже опустилась до простых хитростей с университетом, да и парочки других вещей, которые знала наверняка и сама не делала, но всё равно оставалась всё ещё проигравшей. Но всё же и совпадения присутствовали, благодаря которым они играли всё дольше, обсуждая интересующие вещи. Так Усаги и узнала о любимом цвете Мамору — зелёный, и его любимой еде — карри. И ещё нескольких мелочах, которые для неё, без сомнения, были важны. — Мне никогда не дарили цветов, — протянула Усаги, уже совсем не зная, на чём можно было подловить Мамору, и называла существенные вещи. Она думала, что это будет очередное совпадение и поэтому со скучающим видом потянулась к последней дольке апельсина, но краем глаза уловила, как Мамору загнул палец. — Серьёзно? — Иногда по работе приходилось искать вазочки для цветов, — кивнул Мамору, отчего Усаги легонько рассмеялась, представляя, как этой буке кто-либо дарит цветы и с каким лицом он принимает эти букеты. — Я никогда не любил лилии. — Ой, я тоже, у меня вообще на них аллергия, — скривилась Усаги, вспоминая все свои покраснения, которые вызывали эти чёртовы цветы. — Я никогда не…       Усаги продолжала повторять сплошные глупости, растеряв остатки фантазии, чтобы придумать что-либо новое. Но Мамору тоже явно уже сдавал позиции, потому что в дальнейшем у него было сплошное «я никогда не любил…» и различные виды цветов.Что дало Усаги некоторое преимущество, потому что цветы она практически не любила, а вот попасть в нужное место у Мамору получалось.       И только когда он в очередной раз произнёс название цветка, а все десять пальцев оказались загнутыми, до Усаги наконец-то дошёл смысл его игры, что заставило её изрядно покраснеть. И в этот раз даже некуда было деть своё полыхающее лицо и она лишь уставилась на Мамору, не зная, правильна ли её догадка. И решила всё-таки попытаться. — Я очень люблю розы, тёмно-красные розы с шипами, — едва слышно произнесла Усаги, от волнения сжимая край платья. — И ты не боишься уколоться? — Мамору спросил это таким же шепотом, видимо, не желая нарушать своеобразную идиллию. — Иногда, чтобы добраться до чего-то несомненно красивого, приходиться проходить сквозь различные препятствия, — чуть пожала плечами, не отрываясь от глаз Мамору. — Ничего ведь просто так не бывает, да? — Да, — согласился с ней Мамору. — Что же, я проиграл, загадывайте желание, мадемуазель. Только можно я исполню его уже завтра? Мне завтра рано вставать… — Тебе уже завтра на работу? — чуть поникшим голосом поинтересовалась Усаги, совсем забыв о такой вещи, как работа. Мамору кивнул, и она тут же спохватилась. — Конечно! Мы сможем и в другой раз сыграть и желание исполнить. Спасибо, что провёл со мной время.       Она поднялась на ноги и отнесла пустую тарелку на кухню, мысленно коря себя за такую неосмотрительность, потому что они чуть засиделись. — Мне было приятно провести с тобой время, это я должен сказать тебе спасибо, — Мамору неожиданно оказался позади и, развернувшись к нему, Усаги едва не уткнулась носом ему в грудь. — Давно я так спокойно не проводил свои вечера. — Думаю, если бы я не заснула, было бы чуть веселее и фильм смотреть, — легонько улыбнулась Усаги, стараясь не пересекаться с ним взглядом на таком расстоянии. — Кстати, как тебе он? — Неплохой, я даже всплакнул немного, — усмехнулся Мамору, на что Усаги лишь фыркнула, вспоминая все литры слёз, которые они пролили на пару с Миной. — Но, если честно, я не особо вникал, прости. — Всё в порядке, — заверила его Усаги. — Пойдём спать?       Мамору кивнул и проводил её до комнаты, хотя в глубине души Усаги очень хотелось, чтобы они свернули к лестнице, ведущей на второй этаж, где кровать ей гораздо больше нравилась. И не только кровать. — Я запомнил, что тебе нравятся розы. Сладких снов, Усако, — Мамору тепло улыбнулся ей, направляясь к лестнице, а Усаги старалась совладать со своими внутренними ощущениями, ведь её догадка подтвердилась — он действительно пытался узнать, какие цветы она любит.       Усаги включила свет, от которого тут же поморщилась, и с лёгким недовольством принялась хоть немного складывать вещи аккуратно в шкаф. После такого она явно не собиралась куда-либо сбегать, а иметь такой беспорядок в комнате ей казалось постыдным — неизвестно, в какой раз зайдёт сюда Мамору и что именно увидит.       Уже подготовившись ко сну и расчёсывая свои волосы, сидя на кровати, Усаги думала о том, что это всё же было не свидание. Вот если бы он её поцеловал в конце, может быть и да. А так это был приятный вечер, который надолго оставит свой отпечаток в её памяти. Но он не мог не вызывать улыбку на её лице.