Ненавижу тебя, но люблю.

- Аня, ну вот зачем ты опять в Зону попёрлась? - тряс за плечи только проснувшуюся девушку Паша. - Я хотела зайти в квартиру родителей, - честно призналась Анька. - А почему нас нельзя было подождать? - Прости,- опустила она голову. - Паш, хватит вам базарить, - встрял в их разговор Лёха. - Поехали уже. - В Москву? - подняла голову белобрысая. - Да, - сказал Паша, подавая девушке руку. Я уже устала стоять и ждать их. Ну договорились же, что выходим в три, так почему надо драму на полчаса закатить? Мы, наконец, вышли из бункера и пошли по направлению к машине. - Паш, давайте съездим в Зону, - робко сказала Аня. Все посмотрели на неё, как на ненормальную. - Я просто хочу всё-таки зайти в квартиру родителей. - Ладно, - вздохнул парень. - В последний раз в этой жизни. - А почему именно в этой? - спросил Лёха. - Ну, вдруг я в следующей жизни мутантом стану. Выбора у меня не будет. Придётся в Зоне жить, - и они дружно заржали, распугав ворон, которые улетели испуганно крича. - Идиоты,- сказали мы с Анькой одновременно. Мы залезли в белую старуху и поехали в сторону Зоны. Кто бы знал, как мне не хочется туда возвращаться. Предчувствие у меня плохое. Дождь лил всю ночь, поэтому дороги здесь представляли из себя грязевое месиво. Паша, как мог, старался объезжать лужи, но мутная жижа всё равно иногда забрызгивала и без того грязное окно. Я сидела и пялилась на то, как тёмные капли скатываются по стеклу. Говорить ни с кем не хотелось. - Насть, не дуйся. Мы не на долго, - сказал Паша, смотря на меня в зеркало. - Я не дуюсь,- сказала я, словно маленький ребёнок. - У тебя на лице написано, что ты не хочешь ехать в Зону и считаешь нас идиотами. - Просто, - я перевела глаза на окно. - Просто каждый раз, когда мы ездили туда, всё время что-нибудь случалось... - Всё будет хорошо, - обняла меня за плечи Аня. - Ну, а если к тебе будут лезть мутанты, ты всегда можешь заредить им ногой по лицу, - подмигнул мне Паша. Пашка... Обожаю его. Мой лучший друг. Он мне, как брат. Знает, как поднять мне настроение. Классе в девятом мы гуляли с ним и с Лёхой. Играли в снежки, как всегда делали зимой. Паша попал мне льдиной в лицо, рассёк бровь. Любая другая девушка обиделась бы, но не я. Я просто заехала ему ногой по лицу. Не сильно, конечно. А потом сказала, что теперь мы квиты. Всегда мы так всё решали. У нас были и в правду братские отношения. Пока я улыбалась тёплым воспоминаниям, Паша уже припарковал машину около, судя по всему, больницы. Тяжело вздохнув, я вылезла. Нда... Не потеплело ни на градус. Но наученная горьким опытом, сегодня я надела кофту под куртку. Здание, когда-то выкрашенное в белый цвет, пустовало. Сверху виднелась красная надпись: "Б О Л .. Н .. Ц А ". Буквы уже отпадали. - Идем, - махнула рукой Аня, и мы потопали за ней. Мы шли по уже знакомым улицам, которые ни капли не изменились. Я старалась смотреть только под ноги. Тревожное чувство в груди не покидало меня. Ноги переставлялись с неохотой. Порывистый ветер с силой дул с лицо, словно гоня назад к машине. И всё же мы шли к дому Анькиных родителей. Что она хочет там найти, я не представляю. Но что-то явно хочет. - Вон он, - крикнула белобрысая, указывая на дом метрах в пятидесяти. Высокий среднестатистический советский дом. Окна, как и во всех домах этого города, были выбиты. Дрожь пробирала изнутри, и холод здесь явно ни при чём. Аня открыла тяжёлую парадную дверь, пропуская нас внутрь. Тёмный подъезд освещал лишь дневной свет из выбитых окон. Голубая краска облупливается кирпичных стен. Бетонные лестницы усыпаны толстым слоем пыли и штукатурки. Перила шатаются так, что кажется, только ты дыхнёшь на них, как они тут же упадут. В общем жуткое местечко. - Какой этаж? - спросила я. - Одиннадцатый, вроде, - сказала Аня, продолжая подниматься по лестнице. Ей настолько не терпелось попасть в квартиру родителей, что она неслась со скоростью сверхзвукового кролика. Я только и успевала смотреть на красные цифры этажей, перебегая с одного на другой. 9, 10, 11, наконец-то. Я думала, у меня лёгкие по пути разорвуться. Уперевшись ладонями о колени, я стала переводить дыхание. Но моей нетерпеливой подруге хватило и пяти секунд, чтобы отдышаться. И вот она уже бежит по длинному коридор квартир на одиннадцатом этаже. - Семьдесят, семьдесят один, семьдесят два...- тараторила моя подруга, быстрым шагом проходя мимо забытых квартир.- Семьдесят три! Нам сюда! Мы побежали за ней в квартиру с тёмно-синей дверью. В квартире было две комнаты. Зал и, судя по всему, детская. Стандартный советский ремонт. Только обои уже поплыли от сырости и влаги, которая доставала до самых дальних уголков, разрушая всё. Аня судорожно вздохнула и медленный шагом пошла рассматривать комнаты. Лёша, Паша и Аня пошли в гостиную, а мы с Гошей пошли в детскую. Я робко приоткрыла деревянную дверь. Она протестующе заскрипела, но всё-таки открылась, впуская нас в комнату. Розовые обои выдавали то, что здесь когда-то жила девочка. Письменный стол, на котором до сих пор лежат яркие карандаши. В дальнем левом углу кровать, на которой сидит зелёный мишка и смотрит своими глазами-пуговицами в розовую стену, в ожидании своей хозяйки, которая уже не вернётся. Окно, стёкла которого были выбиты марадёрами. На нём колышатся светло-жёлтые шторки. Я прошлась мимо шкафа с книгами, который был такого же цвета, как и шторы. Девочка явно любила читать. В основном лёгкие детские рассказы, про счастливую светлую жизнь. Тяжело вздохнув, я направилась к Ане. Она сидела на полу и рассматривала фотографии. - Ребят, может вы пока посмотрите, что в других квартирах?- сказала она, стараясь, как можно не заметнее взять Пашу за руку, давая ему понять, что на него предложенее не распространяется. - Да, конечно, - согласилась я, хватая непонятливого Гошана за рукав и таща с сторону двери. Она явно хотела обсудить что-то с Пашей или просто помолчать, рассматривая старые фотки семьи. Мы вышли в подъезд и пошли наверх. Ну точнее я пошла, а Гоша за мной. Куда отправился Лёха, я не имеею ни малейшего понятия, но, судя по всему, он тоже идёт на двенадцатый, только по другой лестнице, дабы мы не пересекались. Я поднималась по бетонной лестнице, думая о том, сколько времени понадобится Аньке, чтобы мы уже уехали и никогда не возвращались. Я прошла в длинный коридор, который был копией одиннадцатого этажа. Толкнув перву дверь, я ввалилась в квартиру. Квартира была точно такой же, как и у Антоновых. Я снова зашла первым делом в детскую. Эта комната была выполнена в зелёных тонах. В правом углу шкаф с советскими игрушками. Полка с детскими сказками, половина которых была рассыпана по полу. На небольшом столике стопка с рисунками и резная шкатулка с лентами. Над кроватью висят работы юного художника, которому, судя по всему, не было и семи лет. В глаза бросался рисунок, выполненый на большом листе. Детские каракули, в которых можно разглядеть трёх людей. - Папа, мама, Юля, - прочитала я вслух надписи над людьми. - Н-не хочешь фотки посмотреть? - предложил стоявший в проёме Гоша с альбомом в руках. Мы сели на кровать Юли и открыли красный альбом. На первой странице мужчина с женщиной, которые держат за руки маленькую девочку лет пяти. Красные бантики, гольфы и красное платишко с белым узором. Самая обычная советская девочка. По детски круглое личико, щёчки и две тёмные косички. Качество и цвет фотографии оставляли желать лучшего, но мне вроде как удалось разглядеть, что глаза у неё синие. В общем обычная, довольно миловидная девочка. Мы сидели и листали фотографии этой семьи. В альбоме чередовались цветные и чёрно-белые снимки, на который чаще всего была семья из трёх человек. Просмотрев все фотки, мы с Гошей вместе уставились на противоположную стену. - Погнали на крышу? - предложила я, посмотрев в его с опаской смотрящие глаза. - Н-н-не, н-не надо. Вдруг там...- начал как всегда он. - Я на крышу, ты как хочешь, - сказала я, поднимаясь с кровати. - Эй, эй, я один не останусь, - схватил он меня за рукав. Мы вместе пошли на самый верх здания. Отыскав лестницу на крышу, мы не долго думая по ней поднялись. Ну точнее не долго думала я. Гоша неуверенно топтался внизу, но когда я стала закрывать железную дверцу, он всё же залез. Прогуляться на крышу решили не только мы. Метрах в шести от нас сидел на краю Лёха. Просто сидел и смотрел в даль. Он наверняка слышал, как захлопнулась дверца, но он не обернулся. Чего и следовало ожидать. Он слишком гордый. Если мы расстались, то он теперь в жизни мне слова не скажет. По крайней мере, хорошего точно. Тяжело вздохнув, я села на другой край прямоугольной крыши. Гоша сел на тот же край, но в паре метров от того места, где он рисковал навернуться и грёбнуться вниз. Я же села на самый край, сложив ноги в позу лотоса. Уперевшись рукой о коленку, я стала вглядываться в даль подобно Лёхе. Если раньше этот город вызывал у меня бешеный интерес, восхищение и кучу вопросов, то сейчас он пробуждался во мне страх, жалость, нежелание здесь находиться. Ветер страшным зверем гудел, наровясь сдуть меня в крыши. Но я непоколебимо продолжала сидеть. Только сейчас меня осинило, что это место было точной копией места из моего сна пару дней назад. Тогда мы с Лёшей сидели на точно такой же крыше. Вид отсюда был такой же, только сначала город был живым, а потом мёртвым. В конце сна дом разрушился, придавив нас бетонными плитами. Что ж, будем надеяться, что сон был не вещий. - Помогите, - неожиданно сказал кто-то совершенно детским голосом. Три пары глаз мгновенно уставились на другой конец крыши. Не сдержавшись, я заорала. На другом конце крыши стояла маленькая девочка. Точная копия той, что я видела на фотках. Но этого не может быть. Если во время аварии ей было пять, то сейчас она уже давно взрослая. Она стояла и смотрела на нас по очереди своими синими глазами. Но если на фотках они были по детски живыми и яркими, то сейчас они будто выедены молью изнутри. - Помоги мне, - повернулась она ко мне. - Ч-чем тебе помочь? - заикаясь спросила я. - Посиди тут со мной, - сказала девочка. - Ю-юля, - потянула я дрожащую руку по направлению к ней. - Пойдём вниз, мы найдём твой дом. - Это мой дом. - Что происходит вообще?!- спросил Лёха, оказавшись в паре метров от меня. - Вы умрёте, - неожиданно заявила девочка. - Вы умрёте здесь в Зоне. Она не терпит чужаков. Она пыталась выгнать вас отсюда, но вы возвращались. А теперь Зона хочет вас убить. Дом резко пошатнулся, плиты со стен стали отпадать. - Ребята, дом рушится, валим отсюда! - заорал в панике Гоша. - Не оставляйте меня, - сказала девочка. Я сделала шаг по направлению к ней, но в этот момент дом снова пошатнулся, только уже в разы сильнее. - Валим блять! - заорал Лёша. - А как же она? - спросила я. Но никто мне не ответил. Они уже вылезали в дверь люка. - Валим, курица ты рыжая!!! - заорал на меня Лёха, придерживая дверцу над головой. Ну вот, что я говорила про хорошие слова после расстования. В этот момент огромный кусок дома разрушился метрах в пяти от меня. Думать было некогда, поэтому я понеслась вниз. На пролёте одиннадцатого этажа нам встретились Аня с Пашей. Говорить было некогда, дом разрушался. Всё вокруг в пыли, жуткий грохот, через который почти не слышно быстрого бега пяти пар ног по ступенькам. Мы неслись по лестнице едва не падая друг на друга, но инстинкт самосохранения не давал упасть. Я замерла на мгновение. Джинсы за что-то зацепились, и я отстала от всех остальных пока отцепляла ткань от перил, которые мне с самого начала не понравились. Освободившись, я побежала дальше. Дом разваливался уже прямо за спиной. Первый этаж! Наконец-то! У меня появились шансы на спасение! Ребята уже выбежали из дома и побежали как можно дальше от него. Они, наверно, даже не заметили в этой пыли, что я отстала. Выбегаю из подъезда и несусь вперёд. Огромная плита падает прямо рядом со мной. - Настя! - крикнул детский голос позади меня. Я машинально обернулась, остановившись. Ой, как зря. Меня в то же мгновение придавило к земле окромной бетонной плитой. Боль. Нестерпимая боль охватила всё тело. Пытаюсь закричать, но не получается. Из горла вырывается лишь воздух, который с каждой секундой становиться всё сложнее глотать. Тяжёлая плита придавливает мою голову к асфальту с такой силой, что кажется череп вот-вот разорвётся. Не могу пошевелиться. Даже пальцем не могу. Моё тело придавило целиком и полностью. - Я же говорила, что вы умрёте, - раздался надо мной детский голос. В глазах темнеет, в ушах противный звон. Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Я что умираю? POV Лёша Мы бежали не разбирая дороги подальше от проклятого дома. Клубы пыли повсюду. Не видно совсем ничего. Отбежав от дома метров на шестьдесят, мы остановились. Здание, которое пару минут назад стояло в целости и сохранности, сейчас было разделено на отдельные куски, которые валялись по периметру. Я оглядел всех. Аня, Паша , Гоша... А Настя где?! Где блять Настя?! Я судорожно повернулся к дому. Пыль уже осела, и я смог заметить капну рыжих волос. Это единственное, что там было от неё. Я рванул вперёд. Если бы я всегда бегал с такой скоростью, то меня бы давно взяли в сборную россии. Меньше чем за пол минуты я оказался рядом с ней. Огромная бетонная плита, из-под которой виднеются лишь огненные волосы. Не знаю откуда взялись такие силы, но я перевернул кусок бетона, отталкнув в сторону. На адрналине, видимо. О, Господи! Тело с синяках, ранах и крови. В некоторых местах видна кость. Глаза её закрыты. Она что умерла? Нет, нет, нет, нет!!! Падаю на колени и прижимаю к себе неподвижное тело. Глажу её по рыжим волосам, умоляя очнуться. Что-то защипало глаза. Слёзы? Никогда в жизни я не ревел. Нет, я не верю, что она умерла! У меня же больше никого нет! Да, мы расстались, но это не значит, что я не люблю её. Она была единственной, кто меня любил. Она была единственной, кого любил я. - Н-е-е-е-ет!!! - заорал я в небо. Вдруг я почувствовал тонкую, едва уловимую ленту пульса по своей щекой. Она жива! Жива!!! Я быстро повернулся в сторону ребят. Они стояли в паре метров от меня. Паша тяжело дышал, а Аня уже во всю рыдала. - Она жива!!! - заорал я им. - Машину, быстро! Они застыли в недоумении. - Быстро блять!!! Паша подорвался и со всех ног побежал за машиной. Аня присела на корточки рядом со мной. - Ты может сходишь, Паше поможешь? Я посижу с ней. - Нет, - буркнул я, продолжая смотреть лишь на Настю. - Лёш... - Я сказал нет!!! А если она умрёт, пока я тут бегаю, а если... А если... -Лёш, - она взяла мою голову в ладони и развернула на себя. - Всё будет хорошо. Мы сейчас отвезём её в больницу. Её вылечат, и мы все вместе уедем в Москву. Ты меня понял? Я кивнул. К этому времени Паша уже подогнал машину. Аккуратно взяв Настю на руки, я занёс её в машину. Гошу пришлось посадить на пол, потому что на заднем сиденье мы положили Настю. Её голова лежала на моих коленях. Руки мои немного дрожали. Я держал её запястье, очень боясь, что в один момент не почувствую там пульса. - Быстрее, - бросил я Паше. - Лёш, она быстрее не поедет. - Быстрее блять! - Лёха, если я поеду быстрее, то она заглохнет, и до больницы мы её не довезём. Если верить новигатору, то до больницы осталось километров восемьдесят. Так что примерно через час доедем. Я ничего не ответил. Примерно через час, как и обещал Паша, мы остановились возле больницы. Это были самые долгие шестьдесят минут в моей жизни. Я первым вылетел из машины, рванул на себя крышку багажника и стал искать Настины документы. После нескольких секунд поисков они нашлись. Я побежал внутрь здания. Объяснив женщине в регистратуре, что случилось, я побежал назад, ждать обещенных врачей с каталкой. На всё это ушло не больше минуты, поэтому же через шестьдесят секунд я снова сидел рядом с Настей. Её увезли в реанимацию. Нас же заставили сидеть в зале ожидания, сказав, что травмы очень серьёзные и нужна срочная операция. Час, второй, третий, четрёртый... Пять часов я нервно мерею шагами узкий коридор. Пять часов идёт операция над человеком, жизнь без которого я просто не представляю. И когда, наконец, из операционной вышел врач, я чуть не кинулся на него. - Операция прошла успешно, никаких осложнений не наблюдается. Девушке просто повезло. Ещё чуть-чуть и спасать было бы некого. После этого он удалился. POV Настя Открыв глаза, я увидела голубоватый свет. Большая незнакомая мне комната, которую наполнял противный писк. Руки путались в каких то трубочках, в носу непонятная защёлка. Я попыталась вырваться. - Нет, осторожней, - сказал знакомый голос, придавливая меня рукой назад к кровати. Я подняла глаза и увидела Лёху. У него под глазами огроныме мешки. Сколько дней он не спал? Я попыталась понять, как я здесь оказалась. Дом, Юля, дом разрушился, меня придавило плитой. Выходит, что я не умерла? Удивительно. Я ведь была уверена, что умру. - Как ты? - спросил меня Лёха. - Нормально. Он тяжело вздохнул, отвернулся, а потом повернулся снова. - Я убью тебя, курица ты тупая! Я думал, ты умерла! Ну почему нельзя было заорать, что ты отстала?! Почему нельзя было послушать нас и пойти сразу вниз?! Ты думаешь вообще, что было бы со мной если бы тебя не было?! - Тебе то какая разница? - отвернулась я от него. - Да я люблю тебя, идотка! Не знаю почему, но я ему поверила. Если бы он меня не любил, он не сидел бы сейчас здесь - Пообещай, что не оставишь меня, - тихо попросил он. - Обещаю, только если ты пообещаешь больше не говорить сантиментальные фразочки. Меня от них тошнит. - Я думал, что все девушки любят розовые сопли. Что же с тобой произошло? - С тобой три года встречалась, - усмехнулась я. - Отлично. А теперь спи, - сказал он и поцеловал меня в кончик носа - единственную незабинтованную чать лица. Я улыбнулась ему и заснула под противный писк, который сейчас совсем не раздражал.