Другая сторона

Извечный вопрос: «Что же ожидает нас завтра?»

      Люси никогда не любила решать дела по телефону, поэтому с самого утра спешила в полицию: дыхание перехватывало от быстрой ходьбы — почти бега; капельки пота скользили по виску. Сегодня она торопилась не из-за того, что опаздывала на работу, просто ей жизненно важно нужно было пробить адрес Нацу: домашний, рабочий — все равно. Люси должна была с ним поговорить, причем срочно. Она поняла, что он о себе ничего не знает. Поняла, что обязана помочь разобраться в себе. Поняла, что просто нужна ему.       Как только вошла в лифт, то сразу же пришло сильное ощущение тяжести в ногах. Доселе она не ощущала боли от каблуков, ведь все мысли витали далеко не с ней. Люси оперлась руками о хромированные перила и освободила стопы из оков закрытых туфель: сейчас она не боялась их испортить, поэтому наступила пятками на кожаные задники и глубоко выдохнула горячий воздух, почувствовав некое облегчение, — позволила себе расслабиться хотя бы на несколько секунд подъема и спиной прислонилась к металлической стенке. Из-под полуоткрытых век в зеркале лифта увидела своё уставшее отражение: немного припухшие глаза от ночных слез. Слез горести от обиды, которые переросли в чувство осознания и успокоения: Нацу просто запутался в себе. А ей иногда тоже очень важно позволить своим эмоциям высвободиться, особенно, если и остаток рабочего дня прошёл в напряжении из-за нового убийства и мальчика — свидетеля. Она скользнула рукой по немного влажному лбу и опустила голову вниз, у пола разглядывая появляющуюся щель от открытия дверей: приготовилась покинуть ставшее неимоверно душным помещение. — Какого чёрта происходит?! — едва вышла на нужном этаже, застыла в удивлении: она застала очень удивительную картину, в последнее время в ее жизни было достаточно много сюрпризов: Люси их уже всем сердцем ненавидела. — Что ты здесь делаешь? — она обращалась лишь к одному человеку, тому, о ком слишком много думала. И тут же внимание привлекли руки Нацу, которые в замке из пальцев были тяжелым грузом опущены перед ним. Окруженный толпой её коллег, он держался спокойно, словно находился именно там, где ему и положено. Но при виде своей знакомой, осунулся и взгляд раскаяния смешался с сожалением. — Локи, почему он в наручниках?! — Люси едва ли не прожигала своим хмурым взглядом полицейского. — Похоже, тебе не особо везет с друзьями. Хотя, — коллега стоял напротив Нацу и перевёл взор с Люси на неожиданного утреннего гостя, который немигающе смотрел лишь на неё, — видимо, нам это только на руку. Он только что признался в убийствах, связанных со Стингом Эвклифом.       Девушка удивленно распахнула глаза, в ладошки прошептав «О, Боже!». И встретилась взглядом с сознавшимся «преступником», который пробормотав едва внятное «Прости», не смог удержать зрительного контакта — опустил лицо в пол. Люси почувствовала спазм в животе: лёгкий нервный смешок сорвался с её губ, — «самой уже пора к психологу. Как иронично…» — она потерла переносицу, на секунду прикрыв глаза, — «нужно успокоиться, нужно успокоиться.» — и более расслабленно выдохнула. — Нет. — тихо, словно лишь себе, пробормотала она. — Мне очень жаль, Люси. — Локи искренне сожалел, и понимал, как ему казалось, её чувства.       Присутствующие полицейские с немыми вопросами на лицах переглянулись между собой, — они не в курсе связей психолога и подозреваемого. — Нет. Это не он. — её голос вторил громче и тверже, в нем была ощутима уверенность.       Нацу удивился услышанному и резко повернулся к девушке: он не думал, что после вчерашних обвинений в ее сторону найдёт защитника в лице Люси, тем более, что остальные так быстро поверили его словам — едва ли не публично обрадовались раскрытию дела, даже еще не успев выслушать всех подробностей, — но откуда ей об этом знать?! — Люси… — Локи тяжело вздохнул и дернулся к ней, но вовремя остановился, ища поддержку на гладкой поверхности стоящего рядом стола: смахивая невидимые пылинки и со скрипом растирая пальцы — ему нужно было куда-то деть свои руки. — Он сам пришёл с повинной — сам во всем признался. — Это. Не. Он! — Люси уже начала искренне злить вся сложившаяся ситуация, неужели все разом оглохли и теперь её никто не слышит? Каждое слово было утверждением. — Нацу не мог участвовать во втором убийстве, — она взмахом руки указала на парня, который так и не проронил ни слова. Видимо, он совсем не знал, что сказать. — У него есть алиби.       Повисло напряженное молчание, даже «законопослушный преступник» был удивлён, казалось, внезапно свалившимся на его голову оправданием. — Что за цирк вы здесь устроили?!       Люси повернулась назад к выходу: голос подал тот, кто явно не должен был там находиться: если учесть, что даже Эрзы не было, а Люси узнала обо всем едва оказавшись на рабочем месте. «Шустро же работают подставные копы», — думалось ей. — Да она заодно с убийцей моего сына, — Вайсология* уже фактически кричал. Презрение так и исходило от него, даже воздух вокруг стал статическим и ощутимым. — Это тáк вы «не совмещаете работу с личной жизнью»? — он саркастически повторил ранее сказанные ею слова: был слишком уверен в своих обвинениях. — Мистер Эвклиф, — психолог обратилась к бизнесмену, стараясь скрыть своё нарастающее раздражение, — оставьте ваши предположения при себе, это дело полиции. — Люси держалась, как могла. Она уже предугадывала взрывной выплеск эмоций, что мог последовать через пару секунд. Нужно было остановить предвещающийся балаган. — Но… — показательно притихла, будто задумалась, — если вам так будет угодно, то первым в комнату допросов могу провести именно вас.       Лицо Вайсологии вытянулось от дерзости слов Люси, но он тут же взял себя в руки, уже подавляя усмешку в её сторону — край губ нервно дернулся — гордо поднял голову, показывая свою «королевскую» осанку. — Не стоит меня запугивать вашими смутными вопросиками и психологическим давлением. Мне незачем было убивать своего сына. — он скрестил руки перед собой и приподнял бровь, принимая брошенный ему вызов, и явно считая себя заведомо победившим. — Знаете… — она обошла вокруг единственных оставшихся, но притихших Локи и Нацу, остальные коллеги магическим образом ретировались с места накала страстей. Подошла к столу, где лежала толстая папка с какими-то бумагами. — Пока изучали дело по первому убийству, пришлось поднять кучу документации о занятиях Стинга: кем он вообще был по жизни… — мельком взглянула на Вайсологию, — Ну, так положено… Не суть, — зашуршал первый файл — Люси открыла папку, показательно что-то вычитывая, — так вот… ваш бизнес был на краю пропасти в банкротство, ведь мало кто согласится вкладывать деньги в заведомо провальный проект, который достанется единственному наследнику, который, в свою очередь, то и делает, что развлекается в ночных клубах, — перелистнула следующую страницу. — Но после его смерти, цена на облигации фирмы взлетела до «небес» и теперь ваши акции раскупают за бешеные суммы.       Люси оторвала взгляд от совершенно не относящихся к делу бумаг и увидела перед собой раздраженного мужчину, он хотел выхватить папку с документами, возможно удостовериться, блефует ли она. Но звонкий шлепок мультифоры прямо перед его протянутой рукой, помешал это сделать. Девушка быстро положила папку обратно, откуда и взяла, немного заведя её себе за бедро, которым уперлась о стол. Но снова звать на допрос так и не стала, Люси выжидала реакции мужчины.       Как только бумаги ускользнули из его вида и от длинных цепких пальцев, Вайсология напряг губы в тонкую линию и до хруста сжал кулак, пряча руки в карманах дорогих брюк. Он развернулся на каблуках чёрных отполированных до блеска ботинок в сторону выхода. — Советую скорее найти убийцу. — даже не оборачиваясь, проговорил он и нажал на кнопку вызова лифта. И только войдя в небольшое помещение, развернулся и поднял глаза, встретившись взглядом с Люси. — Для вашего же блага. — последние слова звучали угрозой: верхняя губа нервно дернулась, создавая носогубную складку - это был оскал. Он скрылся за закрытыми металлическими дверями.       Люси вновь развернулась к своим «основным» собеседникам, Локи пристально смотрел на нее. — Почему ты защищаешь потенциального подозреваемого? — казалось, его не особо удивила произошедшая перепалка и показательное выступление с документами — актёрского мастерства ей не занимать. Зато очень интересовал озвученный вопрос.       Люси удрученно вздохнула и приподняла тонкую светлую бровь. — Ты меня не слышал? Я же сказала, у него есть алиби! — она была расслаблена, словно весь негатив уехал вместе с ненавистным человеком. — Какое ещё «алиби»?! Убийство произошло прошлой ночью! — Верно. Той ночью он был со мной. — Но, Люси! Я точно помню, как он вчера обвинял тебя в измене. Сейчас я не уверен в твоих словах. — Постойте… — Нацу подал голос слишком тихо, он потерялся во вновь набирающем обороты споре. — На то были причины, которые мы обсудим позже! И вообще, у меня есть доказательства! Все же, я не успела постирать своё постельное бельё. Могу сдать на экспертизу, в подтверждение своих слов. — она была непреклонна. — Люси… — Локи, я не собираюсь из-за мелкой обиды обвинять невиновного. — Да подождите же вы! О чем вы сейчас говорите?! Убийство, с которым я пришел, было несколько дней назад. — Нацу не выдержал и уже перекрикивал полицейских. — Нацу, ты мне сейчас совсем не помогаешь. — Люси, ты не понимаешь. Это может значить лишь одно…

***

Сутками ранее…

      Эрза привезла Люси в офис адвоката, убитого минувшей ночью. Как сказала следователь, предполагаемо, здесь поработал тот же свихнувшийся «мясник». Они вошли в кабинет, в котором уже толпилась полиция и в достаточно большом помещении едва ли можно было свободно продохнуть. Эксперты-криминалисты пестрили вспышками фотокамер, запечатлевая положение и состояние тела убитого; собирали в полиэтиленовые сейф-пакеты возможные улики; на уцелевшую пару фужеров кистью наносили дактилоскопический порошок — снимали посторонние отпечатки пальцев, надеясь, что именно здесь убийца мог допустить хотя бы одну ошибку. Ведь вокруг были видны следы борьбы и самообороны: разбросанные и разбитые предметы; перевернутый кожаный стул и отброшенный в дальний угол кабинета — в помещении был полный хаос. Жертва всеми силами пыталась дать отпор — до последнего борясь за свою жизнь.       Тело адвоката покоилось на стуле, за уже несуществующим стеклянным столом, от которого остались только хромированные ножки. Мелкие прозрачные осколки утонули в густой кровавой жиже. Его голова была откинута назад, найдя опору на спинке — на шее виднелся все тот же, уже привычный тонкий, но глубокий порез. Глаза широко открыты, — в них так и читался ужас произошедшего. Черная удлиненная челка была беспорядочно смята, создавая ощущение, что до последнего вздоха его держали за волосы. Из-под армированного скотча виднелись струйки запекшейся крови. Но самое ужасное: руки адвоката были заведены за спину сидячего тела — за оголенные локти стянуты полипропиленовым шпагатом, видимо, для большей изощренности над своей жертвой, ведь при сильном трении каждая выбившаяся ниточка из основной бечевки разрезала кожу предплечий в кровь. Но не хватало лишь одного: руки заканчивались грубо порванной кожей на запястьях — его кисти были жестоко отделены и ненужной деталью выброшены в мусорное ведро, стоящее подле привязанных к стулу ног. Все указывало на схожесть двух убийств, давая повод связать их в одно дело.       Помещение пропиталось металлическим запахом крови, фактически, её можно было ощутить во рту. Люси проглотила плотный солоновато-горький ком в горле и попросила Эрзу отвести её к свидетелю, который и вызвал полицию.       Молодой парень сидел в отдельном отдаленном кабинете, склонив голову вниз и до побеления пальцев сжимал свои ладони — он старался унять непрекращающуюся дрожь: изо всех сил подавлял тихие всхлипы — до последнего пытаясь оставаться мужественным. Люси подошла поближе, и парень поднял голову, смотря покрасневшими глазами прямо в её: темно-карюю радужку практически невозможно было различить. И психолог поняла, что он совсем еще мальчишка.       В глухом помещении эхом отразилась тихая просьба присесть. Мальчик неопределенно пожал плечами и вновь опустил взгляд вниз, невидящим взором смотря сквозь свои руки. Люси аккуратно села рядом — слева, едва соприкасаясь, — так он должен почувствовать, что не один. Спустя пару минут молчания, психолог задала свой первый вопрос, стараясь сильно не тревожить тишину комнаты: — Как тебя зовут? — Ромео… — ответ был дан не сразу, хриплым шепотом. Он прочистил горло и пояснил, — Ромео Конбольт. — А я Люси. Просто Люси. — она улыбнулась, но этого никто не заметил, ведь он все еще не поднимал головы. — Приятно познакомиться, Ромео.       Психолог аккуратно опустила свою руку на сжимающийся и разжимающийся замок из пальцев, ласково погладила своим большим тыльную сторону ладони мальчика. Немного подалась вперед и нагнулась, стараясь заглянуть ему в глаза. — Поделись со мной, Ромео. Не держи в себе.       Пауза затянулась, словно он обдумывал, стоит ли довериться незнакомой девушке. Но Люси все ещё уперто ждала ответа, не убирая своей руки с его. — Я учусь на юриста, это была моя первая практика у мистера Мард Гира, — Ромео поднял взгляд на неё: в глазах застыли слезы. — Сегодня я пришёл пораньше и, зайдя в кабинет, чтобы поздороваться, увидел его… уже неживого.       Тонкие губы затряслись, парень с силой прикусил нижнюю, так, что остались покрасневшие отпечатки передних зубов. Всхлипы заполнили небольшое помещение. Люси по-матерински прижала Ромео к себе, опустив подбородок на его макушку: покачиваясь, словно убаюкивая, она шептала успокаивающие фразы; щекой прислонилась ко влажному лбу, поглаживала по спине и чёрным взъерошенным коротким волосам.       Вряд ли сегодня она услышит больше. Но успокоить мальчика была просто обязана.

***

      Трое молодых людей: оперуполномоченный, психолог и названный преступник молча стояли и буравили друг друга взглядом, каждый по-своему пытался распутать завязанный узел неизвестности.       Тишину нарушил звонок Эрзы с места нового преступления, именно того, о котором успел упомянуть Нацу.