On the other side

      Она помнит изображение на двери. Мордочка белого плюшевого мишки. Детская комната, стены в нежно-голубых тонах. Кукольный домик, похожий на замок, но у нее не было кукол. Ей давали их за хорошее поведение на процедурах. Она спала с тем плюшевым мишкой, изображенным на двери. В детской комнате засекреченного комплекса Правительства США.       Это игра. Она развивает твое мышление и фантазию. Мама будет гордиться своей умной девочкой. И папа тоже. Выполнишь задание — получишь куклу. Черити — твоя любимая. Потому что у нее короткие волосы, в отличие от остальных игрушечных красавиц. Она особенная, как и ты.       Кристин?..       Глубоко вздохни, как тебя учил доктор.       Мы начинаем приключение в мир фантазий.       Не волнуйся, вода должна быть холодной.       Тебя этим не испугать.       Опиши, куда ты попала на этот раз…       Кристин села в кровати, держась за быстро колотящееся сердце. Она подавилась собственным вздохом и громко закашлялась. В груди невыносимо болело, будто она вот-вот выхаркает легкие на свои ладони. Девушка обхватила себя руками, впиваясь ногтями в кожу сквозь тонкую ткань больничного халата. Она не переставала всхлипывать, крепко жмуря глаза и мотая головой, чтобы прогнать картинки, вселяющие непреодолимый ужас. Ее спутанные волосы стали влажными от обильно выделяющегося холодного пота. Кристин долгое время пыталась себя успокоить.       Когда ее тело избавилось от напряжения, когда дыхание понемногу выровнялось, а сердце нормализовало свой ритм, она внимательно осмотрелась. Комната, в которой она находилась, напоминала детскую, и от этого Хоппер вновь начала волноваться, но на этот раз она сдержала панический приступ, рвущийся изнутри. Девушка медленно встала, ощущая слабость в ногах. Ее взгляд упал на рисунки, висящие над кроватью. Их точно рисовал ребенок, судя по человечкам, нарисованным в виде палочек и геометрических кривых фигур. Кристин подошла к крайнему листу, где был изображен ребенок и взрослый. Она провела пальцами по надписям «папа» и «я» и ощутила странное чувство дежавю. Резко отдернув руку, Крис отошла от греха подальше. Подушечки пальцев были ледяными.       Хоппер прокрутила в памяти последние события: неудачный разговор, потеря сознания, но она успела уловить слова «мисс Холланд» и «кома», прежде чем окончательно провалиться во тьму. Она села обратно на кровать, уронив голову на колени. Она заперта, Барбара в коме, Уилл пропал, и интуиция шептала, что лаборатория Хоукинса замешана и в его исчезновении. Кристин глухо всхлипнула, ощущая, как паника распространяется по телу, не оставляя и шанса трезво мыслить.       — Папа…       Простонала она, и безучастные серые стены отразили ее жалобный голос. От этого ничтожного звука девушка вцепилась в волосы, слезы начали капать на голые ноги, жаля горячим прикосновением.       — Нытье не поможет… ты всегда это говорил.       Она подняла голову и яростно провела ладонью по глазам, стирая влагу, но жгучие капли продолжали вырываться. Кристин не помнила, когда в последний раз так плакала, но остановиться не могла. Все, что отягощало душу, выплеснулось в один момент. Она была расстроена, когда начала замечать, что Джонатан все чаще посматривает на Нэнси; она чувствовала себя брошенной, когда в доме появлялись другие женщины; она была в ярости каждый раз, когда сталкивалась со Стивом Харрингтоном, но в последнее время ей хотелось этих столкновений, отчего она еще больше злилась на себя. Она испытывала отвращение к себе, потому что не могла найти Уилла.       — Все потому, что я дала слабину.       Кристин уставилась на стену, но замерла, отчетливо увидев перед собой Сару. От шока она подавилась воздухом и быстро потерла глаза, испугавшись внезапных галлюцинаций. Но девочка продолжала стоять напротив и улыбалась так солнечно, что могла рассеять самые тяжелые дождевые тучи. Светлые волосы завязаны в два забавных хвостика — Крис всегда делала ей такую прическу, потому что от этого Сара выглядела как настоящий ангелочек. Сестра весело покачивалась, не отрывая чистых голубых глаз от Кристин. Девушка как зачарованная протянула трясущуюся руку, желая сжать маленькую ладошку.       — Сара…       Когда остался жалкий миллиметр, одинокий светильник на тумбочке рядом с кроватью часто замигал. И в этом ужасающем световом мандраже светлая детская улыбка превратилась в гневный оскал. Хоппер отшатнулась от Сары, забравшись обратно на кровать. Сестра теперь еле стояла на ногах, одетая в тот же больничный халат, что и Кристин. Вместо забавных хвостиков лысая голова, а утратившие насыщенность глаза стали красными от полопавшихся капилляров.       — Это нечестно! — пискляво воскликнула Сара, сжимая кулаки. Девушка была не в силах пошевелиться. Потому что ее маленький лучик солнца никогда не смотрел столь презрительно. — Ты тоже должна была умереть! Почему ты еще жива? Почему ты не со мной?!       — О чем ты, сестренка?.. — еле выдавила Хоппер, глотающая новоприбывшие слезы, что проникали под рубашку и катились по груди. Свет начал мигать так часто, что глаза не улавливали интервала.       — Они спасли тебя, а мне дали умереть! — Сара в два шага приблизилась к Кристин, и она почувствовала, как на нее обрушилась волна холода и ненависти. — Я никогда тебя не прощу!       Крис не смогла заметить, как девочка в долю секунды переместилась к ней. Она только ощутила сильную боль в руке, которую презрительно сжимала Сара. Кожа начала сереть, затем — слезать, а в мышцах и тканях что-то закопошилось.       — Чувствуешь, сестренка? Я хочу познакомить тебя с моими друзьями. Они до сих пор рядом со мной, в отличие от тебя. В могиле! — на лице сестры расползлась жуткая улыбка без зубов. Из десен, извиваясь, выползали черви и приземлялись на маленькую ладонь. — Скажи привет, Крис!       Кристин громко закричала, бешено махая руками, чтобы отползти как можно дальше, вжаться в стену и больше никогда не видеть сестры, искаженной кошмарами собственного разума. В один момент ее голос охрип, и вместе с этим вырвавшиеся ужасы просто исчезли как по щелчку. Девушка медленно отняла ладони от лица и с диким испугом в глазах осмотрела свою камеру.       Сара… почему она обвинила меня?       Она знает — я бы отдала все за то, чтобы она жила.       Это все они. Сводят меня с ума. Сара никогда не знала ненависти. Это была не моя сестра. Это игра, проверка… иллюзии.       Кристин отчаянно стукнула кулаком по полу, игнорируя вспыхнувшую боль в руке. А затем ее горящий бурлящей яростью взгляд уперся в угловую камеру, где горела красная точка.       — Вы заплатите за это! Вы, чертовы уроды, ответите за это!       — Эм, сэр, боюсь, мы можем лишиться видеооборудования в комнате подопытной, — робко проговорил сотрудник комплекса, наблюдающий за тем, как девушка схватила светильник, бешеным порывом вырвав вилку из розетки, и швырнула в камеру. К счастью, в силу ее опустошения она промазала и лишь слегка поцарапала объектив. Но то, как решительно подопытная Хоппер вновь схватилась за свое оружие, обеспокоило мужчину, не желающего опять производить замену устройства. — Мистер Бреннер, может, стоит снова усыпить ее?       — Ни в коем случае, — отрезал доктор, с восхищением взирающий на попытки девушки вывести камеру из строя. Он испытывал непреодолимый трепет, потому что уверенность в собственных догадках возрастала все больше. — Как долго еще будет действовать галлюциногенный препарат?       — Она проспала слишком много, так что время действия закончится примерно через час.       — Отлично, — удовлетворенно кивнул Мартин и упер руки в стол, внимательно всматриваясь в экран, где на жалкое мгновение появились помехи. — Кадры искажаются. Это значит, что в ней что-то есть. И если это не проявится по истечении часа, ввести ей еще одну дозу.       — Позвольте отметить, — мужчина в белом халате вышел вперед, привлекая к себе внимание. — Но дополнительная доза может произвести на ее организм непредсказуемый эффект. От тошноты и слабости до обморока и комы. Я советую увеличить время перерыва до следующего дня, чтобы избежать негативных последствий. В ином случае организм мисс Хоппер может не выдержать больших доз и отказать в работоспособности.       Доктор Бренер задумчиво провел по белым волосам и вернул взгляд к экрану. Эксперимент не имел ничего общего с приоритетной целью найти и вернуть его «дочь» — ключ к победе над русскими, даже больше. Ключ к другому измерению. Имея власть над ним, США будет контролировать не только своего противника, но и весь мир. Он посмотрел на доктора, и тот содрогнулся от спокойной улыбки.       — Она всего лишь расходный материал. Если не подлежит изучению, мы ее спишем, как и остальных.

***

      Камера внимательно следила за девушкой, мечущейся по всей комнате. Кристин рисковала потерять сознание, ее организм не справлялся с призраками ее жизни, которые не переставали появляться ни на секунду. Она была так опустошена, что уже не обращала внимания на говорящую галлюцинацию, посматривая на противоположную стену, раздумывая о том, как ей врезаться, чтобы отключиться хотя бы на несколько минут и не слышать бесконечные обвинения и унижения. Комната давно была разгромлена: детские рисунки разорваны, будто на них напало дикое животное; царапины на деревянном изголовье кровати, разбитый светильник в углу, окруженный мелкими цветными осколками. Кристин сидела в середине комнаты, сжавшаяся в комок. Руки вцепились в спутанные влажные волосы, царапая голову сломанными кривыми ногтями. Она шептала себе слова любимой песни Джонатана и композиции из своего сборника, стараясь заглушить кружившую вокруг нее мать. За эти невыносимые минуты она видела многих: пьяного отца, чья одежда шерифа была покрыта рвотой. Он обвинял ее в том, что она не смогла справиться с единственной заботой в ее жизни — заботой о нем. Маленький Уилл, чье тело было набухшим от воды, смотрел на нее широко раскрытыми глазами и спрашивал, почему она не нашла его. Барбара, вставшая с ее кровати, плелась к Кристин словно мертвец, зажимая огромную рану на животе. Там виднелись глубокие порезы. Все кричали: «Почему?!» И девушка не могла отвечать, задыхаясь от слез, до того невыносимо было являться причиной их падения и смерти.       — Я мечтала о долгой счастливой жизни с твоим отцом. И мы действительно были счастливы, пока ты не появилась на свет. Из-за твоего существования мы почти обеднели. Знаешь, почему Джим сбежал на войну? Он предпочел бойню твоему воспитанию, потому что ты была просто невыносимым ребенком! — Диана резко приблизилась к дочери и схватила ее за подбородок. Кристин почти ощущала прикосновение и пульсирующую вокруг женщины ненависть. — Я совершила ошибку, отдав тебя им. Лучше бы ты просто умерла, избавив нас от балласта, тянувшего на дно.       Кристин дернулась, ощутив, как в сердце больно кольнуло. Галлюцинации или нет, слышать подобные слова от матери, к которой она, несмотря ни на что, продолжает хранить любовь, подобно острому лезвию, вонзившемуся в грудь и разорвавшему душу. Диана поднялась, довольная своими действиями. Кристин зажала уши, но этот жалкий жест не спасал ее от презрительного громкого смеха. Когда он внезапно оборвался, комната вновь опустела.       На этот раз она даже не стала подниматься, ноги отказывались выполнять какое-либо движение. Хоппер с силой потерла влажное и опухшее от нескончаемых слез лицо, ощущая липкость кожи. Она не понимала, почему ее так долго продолжают мучить, и придет ли этому конец. Она ждала, что дверь откроется, и в комнату ворвется отец. Он возьмет ее на руки и вынесет из этого места, пообещав, что она больше никогда его не увидит. Сирены полицейских машин были бы наслаждением для ушей, слова об аресте и закрытии этого комплекса — самой сладкой музыкой. Но сейчас Кристин окружала лишь тишина, чему она даже смогла порадоваться.       Но пришел совсем не тот, кого она ожидала.       Хоппер надеялась, что галлюцинации закончились, что тело и разум могут отдохнуть, но ее надежды вмиг разрушились, когда она услышала свое прозвище.       — Эй, Хоп! — она обессилено повернула голову и увидела стоящего у входа Стива. Парень вздрогнул. — Ух ты, на тебя страшно смотреть. То есть, мне всегда было не по себе от твоего взгляда, но сейчас это действительно пугает! У тебя, кажется, глаза совсем впали, да и волосы… никакие средства не помогут их спасти.       — Мой мозг решил окончательно меня растоптать, — пробормотала изможденная девушка. Правда, в отличие от прошлых визитеров, этот улыбался и выглядел вполне дружелюбно. Нет, скорее это был просто Стив Харрингтон. — Что ты здесь забыл?       — Ого, ты со мной разговариваешь? А остальных ты обделила вниманием, — парень подмигнул с хитрым выражением лица. — Выходит, я для тебя особенный?       — Да, особенная заноза в заднице, — ответила вымученная Хоппер, приподняв уголки губ. Она посмотрела на Стива. Тот выглядел так же, как тогда, когда она видела его в последний раз на вечеринке. Немного подвыпивший, но бесконечно веселый. Странно, ведь остальные приходили в изуродованном состоянии. — Тебя ждет Нэнси, так что исчезни.       Two Steps From Hell — Forgotten September       Вместо этого Стив медленно начал подходить к ней. Кристин, заметив движение, быстро отодвинулась к стене, не сводя с него напряженного взгляда. Она ждала, когда он внезапно изменится, и крики снова заполнят ее уши, но парень просто присел рядом на корточки и отвел свисавшие пряди, открыв ее лицо. Хоппер могла поклясться, что волосами почувствовала дуновение от его движений и прикосновение. Какая-то ободряющая улыбка не сходила с его лица, а сияющие глаза напоминали жидкую карамель. Кристин облизнула сухие губы и осторожно начала протягивать руку. Она дрожала и часто отдергивала ладонь, боясь, что когда пальцы дотронутся до Стива, он исчезнет или еще хуже, превратится в очередной кошмар. Харрингтон внимательно следил за ее внутренними терзаниями. Кончики пальцев остановились в жалком сантиметре от его щеки, а затем Крис резко вытянула ладонь, надеясь прикоснуться к его коже, но она прошла сквозь него, оставив еле уловимую дымку. Из груди девушки вырвался удивленный сдавленный вздох.       — Ну, а чего ты ожидала, Хоп? — хмыкнул Стив. Она не отвечала, продолжая потрясенно смотреть на него. — Надо же. В твоих глазах столько разочарования. Похоже, я действительно тебе нравлюсь?       Вопрос снял с нее оцепенение. Кристин нахмурилась. Ее измученное лицо выражало недовольство, но под слоем засохших слез можно было различить легкий румянец.       — Что за бред?! — несмотря на свое состояние, она фыркнула, ожидая выпада вымышленного собеседника, но, на удивление, направленный на нее взгляд Стива выражал сожаление. — Что?       — Не забывай, что я — плод твоего воображения. Хоп, — его большие ладони застыли у ее щек, будто собираясь обхватить лицо. Сердце девушки запаниковало так, будто она собиралась совершить прыжок с Ниагарского водопада. — Ты можешь меня ненавидеть, но глупо лгать самой себе. Тебе повезло, что об этом знаю только я, а не настоящий Стив.       — О чем?       — Ты все еще не сдаешься, ладно, — парень поднялся на ноги и принялся свободно расхаживать по комнате, невозмутимо перешагивая последствия вырвавшейся ярости Кристин, обрушившейся на предметы мебели и интерьера. — Хочешь поговорить о том, как у тебя колотится сердце, когда я называю тебя «Хоп»? Или о том, как тебе все-таки нравится запах моего лака для волос? А помнишь свою внутреннюю радость, когда ты узнала, что я иногда захожу к Бенни, чтобы поесть? Но самое главное: ты ведь до сих пор не можешь забыть того невинного поцелуя, который длился всего секунду? Готов поспорить, если я сейчас попробую тебя поцеловать, ты вспыхнешь так, будто я из плоти и крови, а не очередная галлюцинация, — Стив остановился у обрывков рисунков и посмотрел на ошарашенную девушку, которая застыла с раскрытым ртом. — Глупая, чему ты удивляешься? Я ведь в твоей голове.       Кристин не заметила, как прижала дрожащие руки к груди, испытывая благоговейный трепет. Ведь сейчас Стив стоял перед ней и озвучивал ее чувства, скрытые от всего мира, даже не прописанные в дневнике. Она ошеломленно хватала ртом воздух, не понимая, что принесло это открытие, впервые звучащее со стороны: облегчение или страх.       — Тогда ты понимаешь, почему я никогда не скажу это, — тихо сказала она, столкнувшись взглядом с галлюцинацией. Его глаза выражали то понимание, какое она так хотела увидеть. — Я слишком ненормальная, чтобы быть хотя бы твоим другом. Все наши разговоры такие глупые и неловкие, они словно говорят о том, что мы из разных миров, которые никогда не столкнутся. Поэтому я так испугалась этого недопоцелуя. Он мог разрушить границу между нами. Если это произойдет, мы оба падем. Я никогда не смела даже представлять нас вместе, потому что боялась, что это может мне присниться. Мои сны — это кошмары, а я не хотела видеть в них тебя…       — Значит, ее беспокоят кошмары, — повторил доктор Бреннер, следящий за девушкой, которая вела разговор с воздухом. — Способности девчонки связаны со снами. Скажите персоналу, что ее следует усыпить как можно быстрее.       Кристин закрыла руками лицо, погрузившись в темноту. Она еле сдерживала слезы, блестящие в уголках и без того заплаканных глаз. Она смогла дышать после того, как годами сдержанные чувства вылились в слова, освободив ее от долгой скрытости. Крис призрачно улыбнулась, ощущая необычайную легкость. Может, после этого ей станет легче стоять рядом со Стивом. Если она вообще когда-нибудь сможет его увидеть.       — Для этого нужно выбраться отсюда, понимаешь меня? — девушка почувствовала невесомое прикосновение. Галлюцинация пыталась убрать ладони от ее лица. — Поэтому я здесь.       Кристин не удержалась от горького смешка.       — Что ты можешь сделать? Ты всего лишь в моей голове.       — Ты еще не послушала, а уже сомневаешься, — закатил глаза Стив. Его теплый голос, не лишенный типичной для звезды школы беспечной искры, грел ей душу. Хоппер хотела, чтобы он не прекращал говорить, потому что в реальности она никогда не услышит от него такой нежности и заботы. — Я не могу позволить тебе остаться здесь, так что даже не думай игнорировать меня. Вместе мы сможем убраться из этого места.       — Я все еще скептична к тому, что галлюцинация может мне как-то помочь, — Стив недовольно на нее посмотрел. Он так был похож на настоящего себя, что Хоппер невольно вздрогнула. — Это глупо, но что ты предлагаешь?       Харрингтон осмотрелся и взглядом остановился на чудом уцелевшем стуле.       — Для начала подопри дверь, никто не должен мешать, — Хоппер подозрительно покосилась на него, наткнувшись на обезоруживающую ухмылку. — Я бы сделал это сам, если бы не был разговорчивым глюком.       — Согласна насчет разговорчивого, — буркнула девушка. Решив, что ее безумию не будет конца, она подхватила стул и приставила его к двери. Затем подошла к кровати и, пыхтя, начала двигать ее к входу. — Вот, что значит быть в гармонии с собой — соглашаться со своими галлюцинациями? Что ты делаешь? — сдув мешающую прядь со лба, спросила она, когда Стив обхватил пальцами изголовье с очень напряженным лицом. Конечно, они прошли мимо.       — Оказываю моральную поддержку, — подмигнув, ответил он.       — Я точно сошла с ума, — подвела итог девушка. Взглянув на своеобразную баррикаду, она одобрительно кивнула. — Что дальше?       Стив приблизился.       — А дальше закрой глаза и представь, что ты спишь.       — Что? — Хоппер округлила тусклые глаза. — Как это «представить»? — Харрингтон просто выжидающе смотрел на нее, и от этого взгляда по ее спине побежали мурашки, предсказывая что-то ужасающее. Крис долго искала ответ в темно-карих глазах, и когда безумная мысль добралась до ее сознания, она в страхе отшатнулась. — Подожди, ты хочешь, чтобы я вернулась туда? Это, по-твоему, спасение?!       — Не кричи так громко! — осадил ее панику Стив. Его ладонь скользнула к ее губам в порыве закрыть ей рот. — Жаль, не сработает. Это единственный шанс для тебя сбежать отсюда, другого не существует. Неужели ты не веришь самой себе?       — Сэр? — научный сотрудник окликнул доктора Бренера, беседующего со своими агентами. Мужчина прервал разговор и быстро направился к работнику. Тот указал на экран. — Девушка перекрыла вход, кажется, она что-то задумала.       На лице Мартина отразилось недоумение. Может, она решила устроить голодовку? Или каким-то образом узнала о предстоящем эксперименте? Он упер руки в стол, пристально смотря на подопытную, которая активно жестикулировала, и все ее движения в искаженных кадрах выражали страх и неуверенность. Доктор поджал губы и выхватил рацию у проходящего мимо ученого.       — Охране в западной части центра немедленно прибыть к комнате Одиннадцать. Подопытная выходит из-под контроля, приказываю ввести ей успокоительное в двойной дозе. Если окажет сопротивление, разрешается применение физической силы, мы до сих пор не знаем, с чем имеем дело.       — Соберись, Хоп! Ты уже знаешь, что нужно делать, просто это стерли из твоей памяти. Глубоко вдохни. Мы начинаем путешествие в мир фантазий.       — Эти слова…       Кристин слышала их в своем кошмаре. Она и подумать не могла, что это окажется воспоминанием. Девушка закрыла глаза, тишину в комнате нарушил ее глубокий вдох. Сначала перед глазами не было ничего необычного, привычная темнота, которую она видела каждый раз, когда засыпала. Кристин абстрагировалась от всего, четко улавливая, как размеренно бьется собственное сердце и пульс в висках; чувствовала малейшее гудение каждой мышцы. Снаружи громыхали многочисленные шаги, срывающиеся на бег, затем дверь сотряслась от мощных ударов. Стив встревоженно посмотрел на вход и перевел взгляд на Кристин, которая, к его облегчению, погрузилась в состояние на грани сна и реальности. Он остановился максимально близко от нее и почти коснулся ее губ. Зная, что его миссия выполнена, он растворился с теплой улыбкой.       Перед глазами девушки постепенно начали мелькать искаженные видения. Она вздрагивала каждый раз, когда по коже блуждали то могильный воздух, то склизкие щупальца, то зловонное дыхание вечно голодного монстра, навсегда закрепившегося в ее памяти. Эти кадры быстро переключались между собой словно на сломанном проекторе, где заела кнопка перелистывания. Зрачки неустанно вращались под сомкнутыми веками, пытаясь остановить круговорот сменяющихся картин. Ее голову разрывала невыносимая боль, а по губе потекла теплая жидкость. Кристин машинально дотянулась языком и слизала несколько капель.       Металлический вкус собственной крови.       — Нет… Хватит! — крикнула девушка и резко открыла глаза. Ее носа коснулись витающие в спертом воздухе пары. Препятствия у входа были безжалостно разломаны, а сама дверь снесена с петель. Крис шокировано осмотрелась. Ее окружали мертвые лозы, свисающие с потолка и подозрительные наросты на стенах, которые изредка шевелились. Этот темный, пронизывающий шипом страха пейзаж был ей знаком. — Не могу поверить…       — Эм, доктор Бреннер, — еле выдавил из себя сотрудник. Его наниматель зло сверкнул глазами в его сторону, отчего тот потерял способность внятно говорить. — Девушка стояла на месте, а теперь ее нет?       — Что?! — весь персонал в лаборатории вздрогнул от его крика. Мартин, отталкивая застывших ученых, бросился к экранам. Комната была абсолютно пуста. — Как это возможно? Обыскать весь комплекс, каждый укромный уголок! Она не могла уйти далеко!       Сотрудник содрогнулся от криков в своем левом ухе. Он повернул голову, обреченно наблюдая за тем, как мимо дисциплинированным строем пробегает отряд военных. Доктор Бреннер направился вместе с ними, закрепив пистолет в кобуре.       — Она вообще не могла никуда уйти! Господи, как я ненавижу эту работу!

***

      Прошло довольно много времени, прежде чем Кристин смогла заставить себя очнуться и сделать шаг. Она переступила порог комнаты, в которой ее заперли в реальном мире, и оказалась среди множества разветвленных ходов полуразрушенного комплекса. Здешний воздух, если его вообще можно так назвать, не доносил никаких звуков. Хоппер медленно переставляла ноги, все время панически оглядываясь. Она не забудет ту тварь, и ее вспыхнувшая секундной болью рука тоже. Ту толстую липкую кожу, острые как отцовское лезвие когти, способные вспороть тело, неестественно длинные конечности и огромное множество мелких зубов, без сомнений, доставляющих невыносимо мучительную смерть. Кристин с дрожью в ногах вспоминала, как близко к ней было лицо монстра, когда она ринулась к Барбаре, и как ожесточенно он разрывал несчастного человека, застывшего от страха перед такой убийственной мерзостью.       — Барбара! — остановившись, воскликнула девушка. Вспомнив, что она успела расслышать о подруге, Кристин прижала ладони ко рту, ощущая внутри раздирающую горло сухость, от которой жалкие скопления слюны нисколько не спасали. — Я же не могу просто…       Она не может ни найти ее, ни в ином случае даже прикоснуться к ней, находясь на этой «другой стороне». Громко выругавшись, Крис упала на более-менее целый и, что более важно, не опутанный странными, испускающими зловонные поры растениями стул. Помещение, в котором она решила сделать короткий перерыв, напоминало небольшой, забросанный различными бумагами и чертежами научный кабинет. Дочь шерифа задумалась: если она смогла попасть сюда, значит ли это, что она может таким же способом и выбраться? Ей помогла собственная галлюцинация, почему-то именно в виде Стива, хотя сейчас это казалось не важным.       — Стоит попробовать? — неуверенно сказала Хоппер сама себе и тяжело выдохнула. — Стив? Эй, Стив! Ты еще здесь?       Кристин наворачивала кривые круги по комнате, перешагивая перевернутые доски и столы, пытаясь достучаться до своих же глюков, но на этот раз выдуманный Харрингтон почему-то не появлялся, сколько бы она его не звала.       — Дьявол, от тебя как всегда не дождешься помощи! Видимо действие наркотиков прошло, — в конце концов, расстроенная девушка остановилась среди заваленных шкафов, вскинув усталый взгляд к потолку, где вместо плит произрастали отвратительного вида кожные натянутые ткани. — Мерзость. Надо выбираться отсюда. Прости, Барбара, я вернусь за тобой.       Кристин поднялась, но тут же споткнулась о длинную железную трубу, вырванную с корнем от непонятного массивного аппарата. Немного подумав, она схватила ее, ощущая в руках достаточно тяжелый вес. Но для средства обороны вполне сгодится, если она снова столкнется с той тварью. Хоппер вышла к просторному коридору, внимательно осматривая территорию в поисках выхода или хотя бы намека на него. Карта, по крайней мере, целая ей не попадалась, да и навряд ли она бы смогла сориентироваться, учитывая, что каждое помещение здесь дышит на ладан, не говоря уже о различительных знаках.       — Най… ее!       — Черт!       Хоппер боязливо закрутила головой, высматривая место, куда можно спрятаться. Голоса быстро приближались, но почему-то слова все так же было трудно различить. Она замерла от удивления, заметив, что через висящие на петлях двери ворвались еле различимые силуэты военных. Их скоординированные шаги создавали совсем маленький пульсирующий отклик, когда ноги соприкасались с полом. Отражающиеся от их движений короткие волны почти невозможно было различить, но Кристин могла четко видеть не только их, но и траекторию будущего пути. Солдаты бежали к восточным двойным дверям в другую часть комплекса.       — Что это такое?..       Она забыла обо всем, взволнованно пустившись вслед за военными и восторженно наблюдая за их спешащими силуэтами. Топот их ног создавал целое световое представление, отражающееся не только на полу, но и на стенах. Сами того не подозревая, они вывели Кристин к главному выходу из здания. Двери заросли прочными черными лозами, но стекло было выбито, и девушка, морщась от отвращения, села на колени и начала проползать между растениями, стараясь их не задевать. Путь наружу был невыносимо долгим, хотя ей нужно было преодолеть всего лишь пару метров, но когда Кристин едва занесла руку, чтобы перебраться, лозы зашевелились. Они переплетались между собой, стремясь разорваться и схватить Хоппер за ногу, но они были настолько спутаны на дверях, что Крис успела пролезть прежде, чем хищные растения затащили бы ее обратно в комплекс.       — Что теперь? Я выбралась из здания, но как выбраться отсюда? — тяжело дыша, Кристин добралась до наблюдательного пункта, где они останавливались с Барбарой, и уперлась руками, отбросив временное оружие. — Если я доберусь до дома Стива, может, я смогу вернуться? У меня нет других вариантов…       Немного передохнув, Хоппер выпрямилась и осмотрела себя: больничный халат был разорван бешеными щупальцами снизу, оголяя бедра; ссадины и царапины на ногах, где кровь давно засохла; а на руках начали проявляться мелкие синяки, полученные все от тех же склизких враждебных растений. Создавалось ощущение, будто в этом месте абсолютно все пытается разорвать тебя на удобные для поедания плоти кусочки: от ранее невиданных человекообразных монстров до безобидных на вид корней деревьев.       — Спасибо, что я не наткнулась на зеркало, — выдавила из себя девушка, чуть усмехнувшись собственному обреченному комментарию. Она подняла железную трубу и забросила себе на плечо, тут же недовольно вспыхнувшее лишней нагрузкой и в без того ослабленном теле. Кристин ощущала, что еще немного, и она просто упадет, лишившись сил подняться. Все кости нещадно ломило, мышцы гудели, а голые стопы ныли от долгой беготни и легких порезов. Да, ей было страшно в один момент просто потерять сознание, но еще страшнее была вероятность в конец ослабнуть и стать обездвиженной дичью для твари, которая, Кристин была уверена, продолжает рыскать здесь в поисках свежего мяса.       Хоппер медленно поплелась, надеясь, что задетая больными воспоминаниями, но все же хорошая память осталась при ней, и подскажет ей дорогу к дому Стива. Она кисло улыбнулась, вспомнив, как Барбара ворчала о своей нелюбви к походам, когда они обе были на грани смерти. Сейчас ее никто не взбодрит подобным комментарием. Галлюцинация Харрингтона навсегда исчезла, отчего Кристин даже почувствовала щемящую в груди тоску. Потому что Стива, волнующегося и поддерживающего ее, она больше не увидит.       Крис ковыляла с призрачной улыбкой, теша свой поехавший рассудок многими теплыми воспоминаниями. Пока из покинутого комплекса не услышала знакомый пронзительный вопль.

***

      Я никогда не думала, что паду смертью храбрых в искаженном темном мире, спасаясь от монстра, преследующего меня по пятам. Такое бывает только в «Подземельях и драконах», но немыслимая реальность сильно огрела меня по голове и, имея очень плохое чувство юмора, забросила одну в подземелье Демогоргона. Я бежала долго, но он нисколько не отставал от меня, находя снова и снова, запрещая даже крохотную передышку. Я начала подозревать, что он чует меня везде, тая обиду и желая разорвать мое тело в клочья, словно плюшевую игрушку. Мстительная тварь. Мои ноги подгибаются, я запинаюсь практически на каждом шагу и только с помощью какого-то невообразимого чуда я еще не упала, навсегда оставшись на гнилой земле этого извращенного смертельной мрачностью мира. Я перестала различать звуки вокруг себя, в моих ушах отдается лишь бешено бьющееся о грудную клетку сердце и дыхание, без которого я вот-вот задохнусь. Эта погоня бесконечна. Монстр не отстает и не устает, а я готова сдаться, упасть. Но мне страшно умирать, страшно вопить от боли, когда невероятно длинные когти будут вспарывать мой живот. Я продолжаю бежать, только потому что не хочу умирать. И… я еще должна извиниться перед своими галлюцинациями.       Она привалилась к дереву и зажала рот рукой. Не должно быть ни единого звука. Она больше не может бежать, не может даже идти, а кровожадное существо все еще рядом с ней. Кристин чувствовала его клокочущую ненависть. Ей казалось, она стала совсем дикой, раз может ощущать присутствие этого монстра. В другой руке она до боли в пальцах сжимала ту железную трубу. Оружие ее замедляло, но Кристин не посмела выбросить единственное средство обороны, зная, что рано или поздно тварь ее настигнет. Загнать трубу в ее зловонную пасть, выиграть несколько секунд и зарыться так глубоко, что даже черви не рискнут последовать за ней. Все, чтобы этот кошмар наконец закончился. Все, чтобы проснуться в своей кровати, пару раз споткнуться о разбросанные пивные банки, растолкать отца, приготовить завтрак и направиться к Байерсам. Увидеть Джонатана, Уилла, со смущенной улыбкой принять ланч от заботливой Джойс. Погрузиться в часы утомительной учебы и ненавидеть Стива Харрингтона и его помпезную задницу. Но даже если она вернется, уже ничего не будет как прежде. Потому что Уилла нет, а Стива она теперь шарахается из-за того, что не смогла удержать все в себе.       «Плевать на него. Хотя бы буду жить».       Было темно просто до одури. Как она еще не сломала ногу в этой непроглядной тьме, оставалось для нее загадкой. Кристин открыла в себе ненормальную способность видеть отсюда людей в реальном мире, а простой возможности видеть в темноте как кошки у нее, к сожалению, не было. Кристин прижалась потной щекой к коре дерева, с облегчением осознав, что на ней не растет ничего смертоносного или не стекает что-то омерзительное. Она не слышала абсолютно ничего, но радоваться, что тварь потеряла ее след, она побоялась. Лучше быть конченым параноиком, чем мертвецом. Хоппер подождала еще пару минут. Ничего не изменилось, поэтому она как можно тише опустилась на землю, до последнего игнорируя сумасшедшую дрожь в ногах.       Сидеть на промерзлой почве оказалось сродни мягкому креслу в отцовском кабинете или ее собственной кровати. Кристин старательно не оглядывалась по сторонам, чтобы не замечать мутную белую жидкость, обильно стекающую по другим деревьям, или редкую пульсацию корней под ногами. Если что-то шевельнется в ее сторону, она обрушит на это трубу.       «С которой я уже вполне породнилась».       — Уже… оч… мно. Мож… стоит… повер…зад?       Кристин вскочила, словно никакой усталости и в помине не было. Потому что до нее донесся очень знакомый голос, от которого она хотела разрыдаться. Она услышала вдали Джонатана.       — Но мы…шли… Барб или…стин.       Хоппер бесконечно радовалась даже голосу Нэнси Уилер, чей едва уловимый силуэт медленно шатался рядом с Байерсом. Что они вдвоем забыли в лесу, Крис было неважно. Подойдя к ним, она с безумной улыбкой уставилась на их призрачные на этой стороне отражения, отчаянно соображая, как до них докричаться.       — Я… маю, но… пора….щаться. Я не хоч… бы с тобой…лось.       — Что? Джонатан? — девушка нахмурилась, отчетливо видя, как ее друг берет мисс Совершенство за руку и ободряюще сжимает, как он всегда делал это с ней, а вокруг них расползаются волны бледно-розового цвета. Кристин почувствовала, как внутри с огромной скоростью разрастается банальная обида. А еще желание проверить, чувствуют ли люди боль в реальном мире, если ударить их в этом. Она даже занесла трубу для того, чтобы оттолкнуть Нэнси от Джонатана, но постороннее копошение сзади ее отвлекло. В дереве, к которому она ранее прислонялась, постепенно образовывалась дыра, затянутая скользкими неизвестными тканями. — Что это еще за?..       Крис вскрикнула и отпрыгнула, заметив, как из дыры вынырнула чья-то рука, измазанная в странной жидкости, покрывающей большинство земли. Она незамедлительно отошла, держа над собой трубу. Но рука была вроде как человеческая, а когда неизвестный с подозрительно знакомым кряхтением начал вылезать, Кристин пораженно воскликнула, моментально узнав темные волосы, лишившиеся своего извечного объема.       — С-Стив?!       — Хоп?! Боже, помоги мне вылезти!       Отбросив своеобразное оружие, Хоппер упала на колени и, схватив Стива за выглядывающую руку, изо всех сил потянула его на себя. Харрингтон упорно прорывался сквозь крепкие сплетения тканей, отталкиваясь ногами от твердой коры. Кристин внезапно почувствовала легкость, и через секунду на нее приземлилось тяжелое тело парня, чье лицо короля школы каким-то образом осталось девственно чистым, несмотря на то, через какую склизкую клоаку он только что пролез. Ну, почти чистым.       — У тебя тут какие-то сопли на щеке, — не осознавая собственных слов, тихо сказала Кристин. Темно-карие глаза удивленно распахнулись, и Стив усмехнулся, мысленно отказываясь расцеплять руки. Он и думать забыл о том, что через дерево оказался в совершенно ином месте, что оставил Нэнс и Байерса позади, потому что ему почудился голос Кристин. Сейчас он застыл так же как тогда, когда в опьяненном состоянии осмелился поцеловать ее.       — Ты не умеешь разговаривать с парнями, Хоппер!       Он быстро поднялся и поставил на ноги девушку. А потом рывком прижал ее к себе, не обращая внимания на то, что они оба были заляпаны какой-то дрянью. Кристин только сдавленно вздохнула и уткнулась в его шею, ответно обвив широкую спину дрожащими руками. Она тихо всхлипнула и вжалась в парня так, что он чуть не потерял равновесие, удерживая обоих от повторного неловкого падения.       — Эй, я никуда не сбегу, — поглаживая ее влажные от пота волосы, вполголоса ответил Стив. — Я волновался, Хоп.