Зеркало во тьме

К тому времени, как они нашли товарный склад, было уже темно. Ганнибал катил машину по гравию, лавируя между прицепами автомобилей и старыми вывесками ярмарок на гниющей фанере. Здание оказалось просто громадным, сбоку от него стояло чёртово колесо, свет от фар прорезался сквозь спицы. Уилл написал Джеку о зацепке — он решил позвонить, если догадка подтвердится. Ганнибал достал из багажника два фонаря и снял пиджак с жилеткой, прежде чем надеть пальто. И пусть Уилл чокнутый, но сейчас его восприятие было острым как лезвие бритвы. Передняя дверь и ворота были заперты на висячий замок. Они обошли склад по кругу, огни фонарей натыкались на заколоченные окна и запертые двери. С тыльной стороны здания Уилл увидел свет, просачивающийся сквозь одно из верхних окон. Да, это было оно. Последнее представление Кукольницы. Они остановились напротив единственного подходящего входа, дверной проём виднелся во тьме, но самой двери не было. — Добро пожаловать в ад, — произнёс Уилл. — У тебя есть последний шанс уйти, Ганнибал. Ответная улыбка была едва заметна, а вот глаза просто пылали от возбуждения. — Пути назад нет, — принял решение Ганнибал. Вооружённый только фонариком и многофункциональным ножом, Уилл принялся искать ловушку. Он увидел проволочную растяжку, спрятанную в мусоре на полу, ёмкость с кислотой — не прямо на входе, но в нескольких шагах от дверного проёма, сверкающий во тьме провод, который исчезал в замке из фанеры. Эта часть не была освещена, но свет пробивался сквозь массивные конструкции в глубине здания. — Будет безопаснее сначала обезвредить все обнаруженные ловушки, прежде чем отправиться к самой экспозиции, — пояснил Уилл, указывая Ганнибалу на протянутые провода. Уилл неспешно прошёл от двери в сторону ближайшего припаркованного прицепа и заглянул под брезент в надежде найти там что-нибудь полезное. Жертвы могли быть уже мертвы, а если еще живы, то умереть через минуту, но Уилл не готов был рисковать их с Ганнибалом жизнями из-за собственной торопливости. Обнаружив грабли, он медленно двинулся назад. Как всегда спокойный, Ганнибал терпеливо ожидал его у двери, и Уиллу подумалось, что тот настолько же чокнутый, как и он сам, если не более. Не было ни единой причины для уверенности в том, что они выживут, но если в мире существует Бог или другие космические силы, они не посмеют тронуть Ганнибала Лектера, с образцово ровной осанкой и таким же образцовым спокойствием стоящего у входа на склад. Уилл зацепился зубцами грабель за растяжку и потянул на себя. Грабли вырвало из рук, а сам Уилл едва удержался на месте, и то благодаря Ганнибалу. Кислота брызнула на бетон, грабли и мусор зашипели, а ручка взлетела вверх. Потом снова стало тихо. Уилл мерно дышал, несмотря на бьющий в кровь адреналин. Он снова проверил пространство вокруг входа, и удостоверившись, что других ловушек не предвидится, ступил внутрь, Ганнибал следовал за ним. Они медленно двигались по громадному складу, мягкий свет лился откуда-то слева, подсвечивая края каких-то смутных монолитных конструкций. Сейчас они находились в животе зверя, спасённые от зловещего шипения кислоты за их спинами. Уилл набрал воздуху в грудь. — ФБР! — прокричал он. — Есть кто живой? Откуда-то слева раздался приглушённый крик. — Не двигайтесь, — отозвался Уилл. Он посмотрел на Ганнибала, и тот кивнул. Лучи их фонариков высвечивали поблекшую краску, опорные стойки палаток, упаковочные ящики и неповоротливые металлические аттракционы. Вырезанный из фанеры силуэт клоуна, окрашенные фасады для кольцеброса и прочих игр, сваленные в кучу красные палатки, похожие на лёгкие большого животного, из которых откачали кислород — все они выглядели словно стражи, охранявшие их спуск в преисподнюю. Фигуры, затенённые брезентовыми капюшонами и тьмой, выступающие под странными углами металлические штыри, калейдоскоп аморфных форм, среди которых прорисовывались и довольно чёткие детали: расписанный вручную ларёк с поп-корном, гигантская чайная чашка или гнездо из металлических перил. Вместо того, чтобы идти по центру, Уилл свернул в сторону, где их путь изредка преграждался различными препятствиями. Глаза болели от постоянного напряжения, сопровождающего попытки разглядеть спрятанные во тьме ловушки, случайно брошенная связка верёвок или свисающая лента заставляли ноги коченеть, а сердце — выпрыгивать из груди. Они двигались в тишине. Осторожно. С повышенной бдительностью. Уилл заприметил движение и чуть не упал на Ганнибала, подавив рвущийся изнутри неистовый вопль — но это оказалось всего лишь его отражение, искажённое кривым зеркалом. Моментально его поглотили многочисленные версии самого себя, пылающего в свете фонарика, и Ганнибала, тёмной тенью следовавшего позади; так много версий в комнате кривых зеркал, такие странные изгибы, отражения вытягивались и сжимались; а в голове Уилла было слишком много версий того, как их тела растягиваются на крюках и верёвках. Ганнибал положил руку ему на плечо, но Уилл не обернулся, только кивнул и двинулся дальше. Свет становился всё ближе, обрамляя находящиеся на территории склада предметы, всё вокруг напоминало атмосферу смертного карнавала. Они держались ближе к стене здания, а сцена была скрыта высокими сооружениями, поэтому первыми Уилл заметил свисающие с потолка предметы, освещённые снизу. Он замер в собственных следах, а руки задрожали. То, что свисало с потолка, было гигантских размеров и покачивалось. Крыша карусели, подвешенная на брусьях, освещенная пульсирующим мерцанием ламп. Ниже находилась запутанная паутина из тросов, так же подсвеченная снизу — замершая во времени голова лошади с развевающейся гривой, приподнятые копыта, мягкие конечности и возвышающиеся над фигурами животных сумки с плотью. С этого расстояния фонари едва освещали сцену, но Уилл мог выделить четыре пойманных в паутину и мертвенно спокойных тела. Привязанный ко льву труп, слишком рано сместившийся со своей позиции; одно тело растянулось во все стороны настолько, что внутренние органы вывалились из разорванного туловища; а ещё, Господи, в ноздри ударил ужасный запах гниения. — Осторожно, — прошипел Уилл Ганнибалу, осматривая близлежащую территорию на предмет ловушек. Они продвигались мучительно медленно. Уилл проверял каждый свой шаг, и когда не находил ловушек, паранойя только возрастала. Весь путь он постоянно оглядывался на Ганнибала, чтобы удостовериться, что тот ступает точно след в след. Ганнибал тоже очень внимательно осматривал территорию вокруг. Пот заливал глаза, и Уилл протёр рукой лицо. А затем, проследовав между грудой деревянных ящиков и фасадом дома призраков, они вышли на инсталляцию. Каждая деталь была на своём месте. Одного взгляда Уиллу хватило, чтобы понять всё. Мужчина был ещё жив, он стоял в сорока футах от них и держал в руках провод, от которого зависела его жизнь. Пленник был обнажён и дрожал от холода, во рту его находился кляп, а тело было привязано к крепежу. В руках он зажимал совсем короткий остаток шнура. Мужчина обмотал его вокруг запястий, чтобы удержать покрепче, в противном случае прикреплённый к талии трос утянет его тело наверх и впечатает в металлическую конструкцию. Чистую по центру площадь окружали ещё три пятна, места находились по сторонам света, те трое мужчин тоже были живы, когда Ханна покидала склад. Уилл видел их подвешенные тела и кровь, которой они истекли на грязную поверхность бетонного пола. Единственный оставшийся в живых, выпучив глаза, смотрел то на тела, то на ускользающий из его ладоней трос. Мужчина чудовищно дрожал, сжимая шнур не первые сутки. — Не отпускай его! — прокричал Уилл. — Мы вытащим тебя отсюда. Ганнибал уже набирал телефонный номер Джека. В одно мгновение Уилл взглянул на пленника и увидел слишком многое: тот стоял на пылающих ступнях и смотрел, как другие валятся с ног от усталости, потом был резкий свист сматывающегося кабеля, тела по очереди взмывали вверх, уши пронзал оглушительный крик, затем звук ломающихся костей, шлёпающихся на пол внутренностей, олень поднимал голову вверх, провода сжимались всё туже, перья и последний вздох. Ему нужно было срочно выйти, нельзя было продержаться ни минутой дольше. Ловушка — была ли тут вообще какая-нибудь ловушка? Уилл рассматривал гнездо проволоки над ними, определив на вид как минимум шесть тел, но все они были вплетены в один сплошной хаос. Множество проводов тянулись в сторону пола, полностью засыпанного обломками железа и различным строительным мусором. Уилл просканировал фонариком балку, которая находилась прямо под подвижной каруселью. Там что-то было — то ли проволочная растяжка, то ли петля. Уилл не мог обнаружить дорогу среди валяющегося на полу барахла; Кукольница хорошо скрыла путь, которым возвращалась наружу. — Уилл, — отрывисто произнёс Ганнибал. — Джек уже выслал машину, команда направляется к нам. — Он долго не продержится, — прошептал Уилл, когда мужчина слабо застонал, кровь стекала с его запястий там, где жёсткий провод уже рассёк кожу. Даже с этого расстояния было видно, как сильно дрожат его руки и ноги. — Пол, по всей вероятности, покрыт ловушками. Он старается держаться края. Уилл указал рукой на другую точку, где мусор был потревожен, один из пленников подался вперёд к центру стены, пытаясь уравновесить натяжение кабеля, но вместо этого его тоже утянуло наверх. Три гири находились ближе к центру, а четвёртая свисала и раскачивалась, прикреплённая к проводу, который удерживал в руках последний пленник. — Будь у нас палка, мы бы могли пробраться к нему и принять на себя вес, прежде чем прибудет спасательная команда. С этими словами Уилл оглянулся на Ганнибала. Всего лишь на одно мгновение их глаза встретились, и Уилл подумал было, что Ганнибал попытается отговорить его от этой затеи. Меня не волнуют спасённые тобой жизни, мне важна твоя жизнь. Но сейчас дело было не в спасении жизни; Уилл находился так глубоко внутри разума Ханны, что жизнь мужчины его не волновала ни капли. Он заботился только о том, чтобы победить. Ганнибал вернулся по оставленным ими следам, нашёл подходящую опорную стойку палатки и отсоединил две детали от целой конструкции. Одну он протянул Уиллу, а вторую оставил себе. В руках палка казалась тяжёлой и слишком длинной, но так и должно было быть. Уилл посмотрел вверх на сцену — карусель из животных и подвешенных трупов, которые зловеще вращались подобно игрушкам, убийственная пародия на детскую игру. Взглядом он проследил провода, которые тянулись в сторону захламлённого пола, бетон почти невозможно было рассмотреть под горами мусора, который Кукольница смела со всего склада в сторону организованной ею локации. Вооружённый палаточным шестом, Уилл подался вперёд и сделал первый шаг. Они были словно нетренированные шерпы*, пробирающиеся по заснеженным вершинам гор, только вместо расщелин во льду у них были ловушки и проволочные растяжки, а вместо снега — мусор. Предплечья болели под тяжестью шеста, от точности каждого движения зависела жизнь их обоих, Ганнибал следовал за Уиллом след в след. Когда Уилл почувствовал, что конец палки за что-то зацепился, он решительно дёрнул вверх, даже не имея представления о том, какие именно провода могла задействовать Ханна. Уилл полностью игнорировал мужчину, который был настолько истощён, что не мог даже стонать. Он медленно разведывал и ступал шаг за шагом, держа ухо востро, прислушиваясь к возможному звуку натягивающихся проводов и скручивающихся катушек. Вот палка действительно застряла, и Уилл потянул за неё. Он только нащупал зазубрину, а потом что-то резко скользнуло справа от него. Голова развернулась в сторону движения, ноги сами пригвоздились к земле, мусор взлетел вверх, а свист от летящего провода рассёк воздух. Всё произошло слишком быстро, чтобы можно было отследить события взглядом: вот слышен треск, а вот Ганнибал спотыкаясь подался вперёд… Несмотря на все инстинкты, которые вопили Уиллу спасать Ганнибала, он остался стоять неподвижно. Словно в замедленной съемке он видел угловым зрением, как Ганнибал поднимается на ноги. Отдача от обрушившегося вниз груза была настолько сильной, что Уилла пробрало до костей. Провод продолжал гудеть, и когда он натянулся до невозможности, низкий вибрирующий звук разнесся по всему помещению. Уилл боялся сделать даже вдох, но Ганнибал стоял ровно, с распахнутыми глазами и широко раскрытым ртом. — Я в порядке, — произнёс он, и Уилл наконец понял, что никакая кислота не разлилась, никакая штанга не упала им на голову, а петля не затянулась вокруг лодыжек. Всё ещё нервно содрогаясь, он втянул воздух и обернулся назад, чтобы взглянуть на Ганнибала. Они оба живы. Ганнибал держался, но дышал тяжело. Переводил дух. — Меня задел шнур, — охрипшим голосом пояснил он. Уилл просто кивнул и осмотрел собственное тело на предмет повреждений. Никакой крови. Никакой колючей проволоки, впивающейся в обнажённую плоть. Каждый удар сердца отдавался болью в рёбрах. Всё по-настоящему, самая реальная из реальностей. И только тогда Уилл понял, что палку выдернуло у него из рук. Уилл взглянул вверх и увидел, как она покачивается, прицепленная к карусели, угрожая выскользнуть из петли и грохнуться вниз. — Дай мне свою, — задержав дыхание, произнёс Уилл, и Ганнибал молча протянул ему палку. Они были уже близко. Уилл внимательно следил за конструкцией из проводов и больше не делал резких движений, ступая максимально осторожно. Он будто шёл по натянутому канату, проходил минное поле, и ничего более не существовало в целом мире. Вот он — абсолют. Либо выживи, либо погибни в паучьей ловушке. Наконец Уилл достиг края расчищенной сцены, на которой обнажённый мужчина сражался за свою жизнь. Он ступил на ровную поверхность, бросил на пол вспомогательный шест и перехватил кабель поверх рук мужчины. Тот зашёлся рыданиями, колени забило нервной дрожью. Когда подошёл Ганнибал, он зафиксировал шнур выше и ниже рук Уилла, принимая на себя полную тяжесть. — Ты свободен, — сказал Уилл, но мужчина мотал головой, он упал на колени и держал руки наверху, всё ещё сжимая кабель, слёзы струями текли по его грязному лицу. Минут через десять он потерял сознание, но так и не отпустил провод. Уилл и Ганнибал смотрели друг на друга, удерживая вес, их глаза сияли в блеклом освещении старых ламп. Окружённые пылью и зловонием смерти, они дышали и дышали. Всю жизнь их сердца бились в унисон лишь для того, чтобы привести их к этому самому моменту. Всё прошло, а они остались в живых. *** Пока команда пробиралась на территорию склада, Уилл дрейфовал, он чувствовал себя нерушимым и словно накуренным; пока пленника освобождали из проводов и несли в машину скорой помощи; пока к проводам прикрепляли мешки с песком, чтобы уравновесить конструкцию. Руки и ноги казались такими лёгкими, а разум — блаженно пустым. Джек смотрел на них с Ганнибалом недовольно-мнительным взглядом, но Уилла это ни капли не волновало. А ещё через некоторое время они ехали вдвоём в Балтимор. Полностью измождённый, Уилл уснул, прислонившись лбом к боковому стеклу. Время от времени его будили ночные огни города или фары проезжающих навстречу машин. А затем тьма убаюкивала снова, равнодушно принимая в свои цепкие объятья. Он позволил Ганнибалу довести себя до двери, придерживая рукой за поясницу, а когда двери закрылись, прижался к нему тесно-тесно. Его якорь. Его весло. Уилл захватил рот Ганнибала грязным, измождённым поцелуем, он слишком устал, чтобы говорить или думать. Сейчас не было того отчаяния, которое преследовало их после смерти Тобиаса, только глубокая, мощная жажда. Словно морской поток внутри океана, результат взаимодействия тепла и плотности толщи воды. Когда они всё же добрались до кровати, сил не осталось ни на какое возбуждение. Душевно и физически они были измотаны до предела, поэтому просто поцеловались и уснули, сжимая друг друга в объятьях. Счастливый сон без сновидений. Уилл проснулся среди ночи, и постель рядом с ним была пуста. Накинув халат, он бесшумно спустился ступеньками и обнаружил Ганнибала в кухне. Тот сидел в углу и осматривал свои владения сквозь гранёный стакан с нетронутым бурбоном. Словно нужно было что-то доделать. Поначалу Уилл даже не хотел рушить его задумчивость, но потом Ганнибал сам вынырнул из мыслей и протянул Уиллу руку. Садиться ему на колени было бы слишком глупым, поэтому Уилл опустился на пол рядом, склонив голову к нему на бедро. Ганнибал принялся рассеянно поглаживать его волосы, но продолжал молчать. Уилл мог ощущать, как тот думает, проводит вычисления или просто блуждает коридорами дворца памяти, в то время как пальцы в деталях запоминали очертания его черепа. Уилл закрыл глаза. Всё почти позади. Осталось поймать Подражателя, а потом наступит весна… они отправятся в поход, возьмут с собой Эбигейл, летом посетят Мексику, все эти мезоамериканские пирамиды, а ещё будут рыбачить с небольшой лодки прямо в чистых аквамариновых водах. Кто знает, возможно, солёный воздух пойдёт ему на пользу. Не будет же он вечно болеть. — Ты великолепен, Уилл, — произнёс Ганнибал тяжёлым ото сна и навалившихся мыслей голосом. Уилл приласкался к поглаживающей руке, поощряя Ганнибала к дальнейшим действиям, и тот принялся слегка почесывать ему ногтями кожу головы. — Хочу забрать Эбигейл в Миннесоту, — сонным голосом сообщил Уилл. — Вернуться назад в ту точку, с которой начал Подражатель. Все совпадения не случайны, мужчина, который звонил по телефону… — Можем забрать её завтра. Уилл выгнул шею, чтобы взглянуть наверх. Он не мог определить, что именно Ганнибал думал или чувствовал, но какие бы движения ни происходили внутри его головы, они были плавными и хладнокровными. — Ты поедешь, — сказал он, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. — Конечно. Уилл улыбнулся и выдохнул. Ганнибал верил в него. Верил, что Уилл сможет поймать этого убийцу. Если Подражатель следовал за ними след в след, возможно, получится выманить его, заставить его оступиться. Подражатель ожидал какого-то момента и чего-то страстно желал. Вот только Уилл не видел его целей… пока не видел. Рука пробежалась по волосам, спускаясь к шее, скользнула в зазор между халатом и плечом. Уилл прокрутился на коленях и посмотрел в светящиеся голодом глаза Ганнибала. Он ощутил, как его уставшее тело охватывает жар возбуждения. Медленными, уверенными движениями Ганнибал соскользнул со стула, уложил Уилла на спину и потянул за пояс халата. Уилл вытянулся на кухонной плитке, а Ганнибал лёг поверх него, захватив оба запястья и удерживая их над головой, вылизывая влажную полосу на шее. Уилл вздрогнул, и искры пробежали по позвоночнику. Ганнибал принялся целовать его ухо, оттягивая мочку зубами. Даже когда Ганнибал отпустил его руки, Уилл знал, что должен продолжать удерживать их в той же позиции. Он с кошачьей грацией потянулся, потираясь о твёрдую плитку, полы халата уже разошлись в стороны, а сам Уилл был настолько уставшим, что мог только принимать ласку. Грубые, горячие руки поглаживали его грудь, а добравшиеся до сосков пальцы принялись их массировать с таким усердием, что Уилл ощутил, как возбуждение жаром пылает в груди. Ганнибал с силой засасывал кожу, а затем мягко дышал поверх оставленных следов, касаясь влажными, мягкими, шёлковыми губами. Шея, плечи, впадины ключиц, зубы, впивающиеся сквозь кожу в кости; влажные круги кончиком языка, Ганнибал засасывал один сосок, пока рукой крепко сжимал второй. Уилл стонал и выгибал спину на каждом вдохе, он возбудился так быстро, словно и не было в жизни никаких трудностей и мучительных периодов неизвестности. Ганнибал был мягок, но настойчив, смакуя Уилла так, словно никогда не сможет насытиться, он приглушённо постанывал, задевая губами кожу. Руки Уилла сжались в кулаки, а губы — выпустили слабый стон, когда Ганнибал обхватил ладонью его член, большим пальцем аккуратно погладив щель на головке. Сам Ганнибал при этом издавал возбуждённое рычание где-то в районе бедренной косточки. Рука сжалась плотнее, и Уилл прикусил готовое сорваться с губ ругательство, только вскинул бёдра вверх, вбиваясь в кулак, член ощущался таким горячим, тяжёлым, болезненным. Боже. Жар расползался по животу и груди, обжигал шею пылающей жаждой. Зрачки нервно бегали под прикрытыми веками, тёмные ресницы трепетали над израненной кожей. Ганнибал обхватил его член губами, и всю тяжесть прошедших дней, всё затянувшееся напряжение словно рукой сняло — остались силы только медленно задыхаться, пока Ганнибал принимал его в свой влажный горячий рот. Ганибал сосал его жёстко и даже агрессивно, втягивая щёки и настойчиво лаская языком. Он насаживался на член так глубоко, что горло пульсировало вокруг головки, а нос упирался в тёмные кудри на лобке. Его действия не были направлены на то, чтобы Уилл просто кончил. Ганнибал был ненасытен, его собственное желание эхом отражалось в Уилле, заполняя все укромные уголки, которые прежде были забиты отвращением. Ганнибал просто не давал ему времени снова окунуться в лабиринты тревожных мыслей, и это было хорошо, Уиллу было настолько хорошо, он приподнимал бёдра и толкался в сжимающееся вокруг него горло, наслаждаясь издаваемыми Ганнибалом стонами. Кончал он медленно, оргазм волнами прошёл по всему телу, так что поджались пальцы на ногах, и Ганнибал проглотил его так же медленно, вылизывая дочиста. *** Следующим утром Ганнибал упаковал дорожный холодильник с едой, а Уилл забросил сумку с несколькими деталями одежды и туалетными принадлежностями. Им предстояла длинная поездка, около двадцати часов, но прямо сейчас оказаться на большой дороге было раем для Уилла, а Ганнибал просто не возражал. Уилл принялся наводить порядок в машине, валиком очищая сидения от собачьей шерсти и давно въевшейся грязи. — Тебе подать пылесос? — спросил Ганнибал. Когда Уилл обернулся через плечо, то встретился с озорной усмешкой. — Да и так неплохо, — ответил он, протирая рукой лоб. Ганнибал смотрел на него с сомнением. — Мы не поедем через всю страну на твоём бентли, — сказал Уилл. — Если эта машина для тебя недостаточно чистая, можешь пропылесосить её сам. — Никаких проблем с твоей машиной или уровнем чистоты, я просто предложил инструмент, который будет более эффективным и менее энергозатратным. Уилл в ответ просто пожал плечами и вернулся к своему предыдущему занятию. Он не собирался пылесосить машину ради Ганнибала, и не знал, почему собирается поступить именно так, но не стал менять решение. Сначала они направились в клинику Порт Хевен. Ганнибал был одет в широкие брюки, одну из своих повседневных рубашек и красный пуловер. Уилл не мог сдержать улыбки, когда выглядывал в окно и представлял, каким будет Ганнибал во время их путешествия на большой дороге, это было словно небольшое превью будущего похода. В то время как их нынешняя поездка была полностью абсурдной, да и едва ли поддавалась какому-либо плану расследования. Уилл просто сказал, что хотел бы сделать, а Ганнибал собрался поехать с ним, будто бы эти действия несли себе в какой-нибудь смысл; и будь проклят весь мир, если он встанет на пути того, чего желает Уилл. — Ты думал о том, как объяснить нашу поездку Алане? — поинтересовался Уилл. — Она будет не особо счастлива узнать, что ты забрал двух её пациентов без разрешения. Последнее слово получилось горьковатым. — С Аланой я разберусь, — ответил Ганнибал почти полностью равнодушным голосом. — Но она может изъявить желание поговорить с тобой. — Тогда какое у нас прикрытие? Ганнибал взглянул на него. — Тебе отчаянно нужны каникулы, да и Эбигейл уже не терпится выбраться из больницы. Так что у нас просто затянувшийся уик-энд, чтобы восстановиться после всех произошедших событий. — То есть наблюдение завершено. — После того, как мы погасили лихорадку, ты находишься постоянно в ясном сознании. — А как мы собираемся забрать Эбигейл? Будем прыгать через стены? Ганнибал широко улыбнулся. — У нас для тебя есть сюрприз. Когда они прибыли в Порт Хевен, Ганнибал получил выписку на Эбигейл в головном офисе, и Уилл нахмурился — получается, он теперь стал её лечащим врачом? Поднявшись по ступенькам, они постучали в дверь палаты. Эбигейл приветствовала их озадаченной улыбкой. — Не знала, что вы приедете сегодня. — Мы тоже, — ответил Уилл, неловко улыбаясь ей в плечо. — И более того, мы тебя забираем отсюда. Ее лицо просветлело. — В самом деле? И куда мы поедем? — Миннесота, — ответил Ганнибал. — Если ты пожелаешь присоединиться к нам. — Где угодно лучше, чем здесь, — сказала она осторожно. — Дайте мне минуту, чтобы собрать вещи. Они вошли в палату и закрыли за собой дверь. Ганнибал прошёлся вдоль комнаты, рассматривая на небольшом столике стопку книг, уложенных поверх игры го. — Я немного рассказывал тебе о Подражателе, — произнёс Уилл, усаживаясь на стул, пока Эбигейл искала в шкафу нужную одежду. — Я хочу вернуться к истокам, чтобы начать там, где начал он. Эбигейл замедлилась, укладывая сложенные вещи в сумку, но шестерёнки в её голове вращались с непривычной ей скоростью. — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе. Это связано с моим отцом. — Хочу, чтобы ты была с нами, — пояснил Уилл. — Это… для меня это связано с тобой, с нашим началом. Я пока не знаю, как, но уверен, что если снова пройду той же дорогой, смогу уловить связь. — Конечно же, мы не будем заставлять тебя возвращаться в отцовский дом, — продолжил Ганнибал, поднимая голову от стола. — Но мы хотим, чтобы ты принимала участие, была частью нашей поездки. В конце концов снег уже тает, а мы задолжали тебе путешествие. Эбигейл засмотрелась на него долгим взглядом, едва улыбаясь. Она убрала за уши локоны тёмных волос. — Да уж, задолжали. — Ну что, раскроем Уиллу наш небольшой сюрприз? — спросил Ганнибал, улыбаясь ей в ответ. Её бледные щёки вспыхнули румянцем, и она обернулась к Уиллу. — Э… Ну… — Эбигейл опустила голову и принялась теребить в руках край блузки. — В общем... Я оформила вас двоих своими опекунами. Тебе ещё нужно подписать кое-какие документы, но если ты не хочешь, не страшно; это всё равно до того времени, пока мне исполнится восемнадцать, так что это не по-настоящему. Она пожала плечами и снова покраснела. — Просто удобно, чтобы покидать это место в любой момент, когда мне понадобится. Уилл поправил очки и ухмыльнулся, не зная, как реагировать. Что следует сказать, когда тебя просят быть опекуном полусуррогатной дочери? — Я почти подарил тебе набор для рыбалки, — сказал Уилл, наморщив нос. — Так что у тебя будет гора глупых подарков от меня. Эбигейл фыркнула, а Ганнибал выглядел полностью удовлетворённым собой. *** В зеркале заднего вида отражалась трасса I-70, и Балтимор тоже остался позади. Ганнибал вёл первым, с лёгкостью управляя машиной Уилла, Эбигейл устроилась на заднем сидении, подогнув ногу под себя, и залипла в книгу. Она была слегка напряжена, и это было заметно по тому, как она смотрела в зеркало заднего вида на Ганнибала, но Уилл не мог её винить — они возвращались к месту их общей травмы, благодаря которой они все познакомились. Как тут не переживать. Уилл оглядывался, рассматривая машины позади и пытаясь отследить, не преследовал ли их кто. Когда Эбигейл устала от чтения, она начала расспрашивать Уилла про собак, и он некоторое время рассказывал ей, как подобрал каждую из них. Потом они принялись искать на телефоне фотографии собак той же породы, чтобы Эбигейл имела наглядное о них представление, но сделать это было сложно, потому что большинство были дворнягами. Эби шутливо упрекала Уилла, как это он может не иметь на телефоне фотографий своих питомцев, а Ганнибал оставался молчалив. — У вас когда-либо были питомцы, доктор Лектер? — Можешь обращаться ко мне по имени, Эбигейл. И нет. У меня никогда их не было в детстве, и поэтому я не стремлюсь иметь их сейчас. — Я почти представила тебя в компании сфинкса. Проехав Питтсбург, они припарковались, чтобы перекусить. Из дорожного холодильника Ганнибал извлёк сэндвичи, салат и бутылку сока, он достал кухонные принадлежности с салфетками и разложил их на скамейке. Эбигейл и Уилл обменялись взглядами, но никто не дразнил Ганнибала, который оставался неразговорчив почти всю дорогу. И Ганнибал не был бы собой, если бы не подал сэндвичи по высшему разряду, а после еды не промокнул рот салфеткой, сидя на лавочке в глубине великого нигде. — Спасибо, — сказала Эбигейл. — Потрясающе вкусно. — Был рад стараться, — ответил Ганнибал. — Если потребуется что-то ещё, просто скажи нам. — Ты не упаковал еды на всю поездку, — сказал Уилл. Это не был вопрос, просто констатация факта, стоило лишь взглянуть на размеры холодильника. Ганнибал поднял на него оценивающий взгляд. Было весьма забавно наблюдать за тем, как он держит себя в руках. Ведь никто из них прежде не пробовал настолько аккуратный сэндвич. — Нам придётся перехватить что-то по дороге. Ты уже загуглил все четырёхзвездочные рестораны по дороге до Миннесоты? — Уверен, мы найдём нечто подходящее для нас всех, — ответил Ганнибал, не заглотив наживку. — Никаких МакАвто? — последовало очередное поддразнивание. — Уилл. Ганнибал одарил его страдальческим взглядом, а Эбигейл прикрыла рот, пытаясь удержать готовый сорваться смешок. После ланча Уилл сел за руль. Меньше чем через час у него начали ныть глаза, а виски запульсировали болью. Зазвонил телефон Ганнибала. — Здравствуй, Алана, — ответил он. Эбигейл на заднем сидении выпрямилась. Как ни старался, Уилл не мог различить сказанных Аланой слов. — Да, мы все вместе. Уилл ведёт машину. Пока Ганнибал слушал её ответ, он сжимал рукой бедро Уилла. — Я подумал, что Джек расскажет тебе, если сочтет это необходимым. — Уверен, ты понимаешь, что это была экстренная ситуация, которая не терпела отлагательств. Лихорадка Уилла прошла, и он чувствует себя гораздо лучше. — Мне жаль, что мы заставили тебя переживать. Уилл смотрел на Ганнибала и сжимал его руку. Ганнибал выглядел спокойным, но Уилл слышал, каким тоном разговаривает с ним Алана. Определённо, она была не в восторге от происходящего. Ганнибал нахмурился, прежде чем снова заговорить. — Боюсь, вынужден отказать тебе. Мы планируем провести вместе все выходные. Я верну Эбигейл во вторник, и тогда мы сможем всё обсудить. — За город. После всего случившегося ты должна ценить, что Уилл окажется на свежем воздухе. На этот раз Уилл смог разобрать слова «больница», «потеря времени» и «неуместно». — Если хочешь поговорить с Уиллом, через несколько миль мы поменяемся, — произнёс Ганнибал уже чрезмерно напряженным голосом. — Доброго дня. Напряжение в машине треснуло и пошло зазубринами. — Алана хочет поговорить с тобой, — ровным голосом сказал Ганнибал. — Я могу повести. — Хорошо. — Уилл коротко сжал его ладонь, а затем вернул руку на руль. Ганнибал словно закаменел после всего, что ему наговорила Алана. — Она очень зла? — тихо спросила Эбигейл. — На меня — да, — ответил Ганнибал. — Но не на тебя. — И что её разозлило? Ганнибал мельком взглянул в сторону Уилла. — Она считает наши отношения с Уиллом неуместными. — Всё в порядке, — прошептал Уилл в ответ. Он вздохнул и посмотрел в зеркало заднего вида на Эбигейл. — Я был болен, и Алана просто волнуется, — пояснил он. — И ещё мне требовалась некоторого рода помощь от них обоих, Аланы и Ганнибала. Но из-за наших отношений с Ганнибалом Алана уверена, что он не может объективно оценивать моё состояние. Эбигейл ничего не ответила, обдумывая услышанное. Уилл пересёк границу штата. — Если кто из них двоих более объективный, это точно Ганнибал, — наконец произнесла Эбигейл. Уилл задумался, стоит ли поправить её и как много ей можно рассказать. И о том, как построить здоровые отношения с Эбигейл, в то время как их отношения с Ганнибалом далеки от обычных настолько, насколько возможно. — Алана действует с добрыми намерениями, — сказал наконец Ганнибал. — Она желает защитить Уилла, а я вчера допустил его на место преступления, что могло вернуть его к травмирующему опыту. И поскольку уже были проблемы, она имеет полное право волноваться. — Алана обожает нянчиться, — констатировала Эбигейл, затем обратилась Уиллу. — Это ведь было твоё решение, верно? Или настоял Джек? Уилл был удивлён — прежде они никогда не говорили про Джека. — Это было моё решение. Эбигейл кивнула. — Для меня это достаточный аргумент. Уилл заехал на заправку и оставил Ганнибала наполнить бак. Он хотел решить все проблемы сразу, поэтому набрал Алану. — Здравствуй, Уилл. — Да, привет. — Ну как ты? — Лучше. — Он потёр лицо и сжал виски. Нужно было принять что-нибудь от головной боли. — В голове ясно. И у меня ни разу не случалось провалов во времени с тех пор, как я выписался с больницы. — Но прямо с больницы ты отправился на интервью с Ханной Рид. А оттуда — в организованную ей ловушку. Уилл, для меня это не слишком похоже на ясность мышления. — Я догадался, где находилась ловушка, и как только моя догадка подтвердилась, я набрал Джека. — Но ты пошёл на место преступления прежде, чем приехала команда спасателей. Ты знал, что её ловушки опасны. А Ганнибал позволил тебе. — Я не хочу снова мусолить это, Алана. Всё закончилось. Мы оба живы. Вопрос снят. Алана вздохнула. — Моя вера в то, что вы с Ганнибалом способны принимать здравые решения, всё более истончается. Особенно решения, касающиеся твоего состояния здоровья. Просто взгляни на ситуацию с моей стороны. — Ну да, понимаю. — Тогда убеди меня. — Не вижу необходимости. Она молчала, и Уилл почти ощущал, как ходят её желваки. — Не отдаляйся от меня, Уилл. — Мне просто очень нужен этот отдых, окей? Просто… просто поверь мне. В больнице мне залечили инфекцию, и если вдруг случится рецидив, Ганнибал сразу доставит меня в тот же госпиталь. — Уилл. Просто выслушай меня. Я знакома с Ганнибалом шесть лет, и ни разу за всё это время его поведение не вызывало у меня беспокойства. Но наблюдая за вашими отношениями, я бы не сказала, что он держит всё под контролем. Волосы на спине и шее встали дыбом как по команде. Уилл лихорадочно искал убедительное оправдание. — Я всецело полагаюсь на его контроль, — отрезал он. — Но при этом я способен отвечать за свои собственные действия. Увидимся. Он положил трубку и для полного спокойствия выключил телефон вообще. Эбигейл и Ганнибал ждали у машины, разминая ноги после длительного сидячего положения. Уилл достал из холодильника бутылку с водой. — У меня болит голова, — сказал он Ганнибалу. — Могу я принять аспирин, или…? — Аспирина будет достаточно, — сказал Ганнибал в ответ. — Давай я поведу. — Ну ты же не будешь вести всю дорогу. — Я могу повести, — предложила Эбигейл с заднего сидения. Уилл пожал плечами. — Ладно. Я в туалет. Взять тебе что-нибудь? — Шоколадку? — Конечно. Заодно Уилл захватил и кофе для себя. Он плюхнулся на заднее сидение, а Эбигейл села за руль. Следующие несколько часов прошли в относительной тишине. Эбигейл излучала едва уловимое напряжение, и Уилл не мог не заметить, какие взгляды она бросала в сторону Ганнибала и как нервно крутила ручку радио. Через некоторое время Ганнибал выключил музыку, и беспокойство Эбигейл стало осязаемо как пот на коже. — Радио по праву принадлежит водителю, — сказал Уилл в попытке снять напряжение. — Всё в порядке, — ответила Эбигейл, но судя по голосу, она была раздражена. К тому времени, как стемнело, они проезжали Огайо, миновав Кливленд и низину озера Эри. Ганнибал и Эбигейл общались только о направлении дороги, а Уилл был слишком уставшим и напряжённым, чтобы поддерживать беседу. Да и не то чтоб он был хорош в поддержании бесед. Обычно Ганнибал упрощал коммуникацию. Прошло уже семь часов; никогда прежде они не проводили столько времени вместе, не считая их первой поездки в Миннесоту. Тишина никому не мешала, тем более Уиллу, но ощущалась неуютной. — Можем остановиться на минуту? — спросил Уилл недалеко от Толедо. Эбигейл съехала через лужайку на мертвое кукурузное поле сбоку от Дьявольской Дыры и обернулась на заднее сидение. — Все в порядке? Нам недалеко до ближайшего привала. Уилл расстегнул ремень безопасности и открыл дверь. — Я выйду прогуляться. Что вам нужно обсудить… обсудите прямо сейчас. Ганнибал взглянул на него слегка растерянно, но Уилл уже вышел, захлопнул за собой дверь и двинулся вглубь кукурузных зарослей. Закатное солнце раскрасило небо в розовый и фиолетовый, и казалось, что небесный купол жаждет покрыть собою всю плоскость земли. Было ещё рано для полевых работ, и пустые стебли кукурузы торчали из земли подобно костям. *** Эбигейл уставилась на руль, вела-то она уверенной рукой, а вот её разум блуждал. Без присутствия Уилла в машине мир казался шатким, все инстинкты Эбигейл оцепенели, пока сидящий рядом мужчина просто безмолвно смотрел в лобовое стекло, как смотрел предыдущие три часа. Она даже сама не осознавала, что им с Ганнибалом следует поговорить, пока Уилл не указал им на это. — У него были причины так поступить, — сказал Ганнибал, нарушая тишину, но при этом не глядя в сторону собеседницы. Эбигейл облизала губы и опустила козырёк, сейчас, когда солнце больше не светило в глаза. Ей просто нужно было чем-то занять руки. — Он ведь не знает, да? — спросила она. — Про Николаса Бойла или про твою роль в убийствах отца? Нет. Уилл не знает. Эбигейл вздрогнула. — Я боюсь говорить ему. Не думаю, что он будет настолько же… толерантен, как ты. Я даже на самом деле не знаю, почему ты меня покрываешь. Хотя Ганнибал и не смотрел в её сторону, Эбигейл явственно ощущала, что его внимание полностью сфокусировано на ней. — Уилл очень сильно беспокоится о тебе, так же, как и я. Когда ты примешь решение рассказать ему, он поймёт. Эбигейл прикусила губу. — Если выбрать правильный момент. Ганнибал рассматривал в окно крадущуюся по полям тьму. — Ведь ты хотела спросить ещё кое-что, Эбигейл? Как и прежде, она знала, что следует очень аккуратно подбирать слова. Принятие Ганнибала освобождало её от уз, но эта свобода одновременно таила в себе опасность. — Ты любишь его? — спросила она. Ганнибал наконец обернулся к ней, глаза почти красные в закатном солнце. — Да.