Не убивай, Мисаки

Девушка с лихорадкой лежала на диване. Она пыталась как можно лучше закутаться в одеяло, чтобы холод не трогал худое тело, но это мало помогало. Хоть Усуи и дал ей таблетки, ей это помогало мало. За это время, что он за ней наблюдает, брюнетку успело и стошнить. Иногда на бледной коже были заметны капли пота. Ему это больше напоминало акклиматизацию. — Из каких же трущоб ты прибыла? Смотря на неё, Такуми представлял, что пережила эта девушка. На вид она примерно одного с ним возраста. Плюс-минус один год. Убравшись за своим приятелем, блондин все следующие три часа сидел лишь рядом с ней. Ножик, естественно, не вернул. Хоть брюнетка и слаба, бдительность усыплять не следовало. Так же был интересен тот факт, что она ни разу не заговорила. Лишь непонятные звуки. «Может стесняется? Или просто не хочет разговаривать, так как боится? — Рассуждал Такуми. — Да не. Даже при Хинате не заговорила, хоть и замолчала. А с ножом в руке и вовсе опасную ауру излучала… Но ни слова». Пока Мисаки спала, Усуи решил почитать книгу, которую сунули сегодня на подработке. Делать все равно нечего было, а за Мисаки присматривать стоило. Клиентка была слишком настырная, и отказать не вышло. Это был очередной роман. Скорее всего, он это должен был быть намек на её чувства к парню, но он их проигнорирует. Как обычно. «Да какое тут как обычно? После сегодняшнего уже ничего не будет как обычно». Такуми еще раз посмотрел на брюнетку. Мисаки тоже смотрела на блондина. Видимо проснулась спустя три часа сна. «И что мне делать?» — Как себя чувствуешь? — Усуи попробовал потрогать лоб, но девушка не позволила этого сделать. — Послушай. Я не хочу тебя обидеть. Просто так надо. Или же ты хочешь, чтобы тебе стало еще хуже? — Жаль, что Такуми не знал, что объяснять ей такие сложные вещи бесполезно. Она этого ничего не знает. Зря старался. Девушка принялась смотреть на книгу. Только не напуганным и настороженным взглядом, а таким, словно увидела что-то волшебное и сказочное. Такуми обратил на это внимание. К нему пришла идея почитать ей. И это было верным решением. Мисаки завораживающе слушала парня, хоть ничего и не понимала. Кроме местоимений и простых «Да» и «Нет». Она так же наблюдала за тем как изменяется выражение лица Усуи во время чтения. Мисаки часто слышала оттуда слова и выражения: «Спасибо», «Добрый день», «Спокойной ночи», «Приятного аппетита», «До встречи». Для себя она их запомнила, но когда точно использовать не знала. — На сегодня, пожалуй, все. Тебе надо еще поспать. Да и мне завтра на занятия. Если будет больно, кричи, я буду рядом. Такуми укрыл девушку, сходил налил ей воды и поставил рядом на стол. Попробовал еще раз проверить температуру, но Мисаки все еще отворачивалась. Принуждать её он не стал. И взяв еще один комплект белья, направился в неизвестном направлении для брюнетки. «Попать? Попать…» — Окойной носи… — прошептала Мисаки, но Усуи её услышал. Он вернулся к ней. Мисаки испуганно посмотрела на блондина, но увидев его улыбку, увереннее повторила: — Окойной носи! — Спокойной ночи, Мисаки. — Он сказал ей это с такой нежностью, что Мисаки захотела повторять эту фразу еще и еще. — Окойной носи! Окойной носи! — Такуми посчитал это милым, и рассмеялся. Но на этот раз Мисаки не испугалась. Она продолжала повторять. И повторяла эту фразу до тех пор, пока не уснула. Только после этого Усуи покинул девушку, мирно сопящую у него на диване. «Придется купить еще один диван. Ну, или двуспальную кровать», — парень еще раз глянул на ребенка и ушел спать в ванну.

***

Вставать с утра не хотелось. И плестись на учебу тоже. Такуми глянул на дисплей телефона, а там три пропущенных от Хинаты. И кто-то ломился в дверь. «Мисаки что-то не кричит…» Усуи выскочил из ванны, и обошел квартиру, но брюнетки нигде не было. Только вот одеяло и пустой стакан опровергали вариант про галлюцинацию. Он открыл дверь, за которой стоял Хината. Шатен сразу понял, что Такуми не выспавшийся. — А где Мисаки? — Сам бы знал. Проснулся, а её нет. — Хината собирался наброситься на блондина с моралями о потере девушки, но его успели прервать. — Окойной носи! — Выскочило вдруг с кухни. Где она спряталась, Такуми в упор не представлял. «В холодильник, что ли залезла?» — Она стала говорить? — Шатен рассматривал брюнетку, которая все еще находилась в легкой сорочке, но ноги были перебинтованы, а в глазах больше не было того страха. — Что ты с ней сделал? — Не поверишь. Книжку почитал… — Такуми самому не верилось, что Мисаки прыгала по квартире, хотя вчера лежала с температурой и встать не могла. — Она что, друзей по чтению определяет? — Сам не знаю… — Окойной носи! Окойной носи! — Девушка чуть не упала с дивана, но Такуми подоспел вовремя и поймал брюнетку, но в ответ получил лишь оглушительный крик. «Трогать её еще не желательно». — Мисаки, — Девушка села на пол и с интригой ждала продолжения фразы Такуми. — «Доброе утро», а не «Спокойной ночи». Ну, Доброе утро. — Дольбое утлё? — Такуми кивнул. А Мисаки снова зарядилась позитивом. — Дольбое утлё! Дольбое утлё! — Она как ребенок. — Хината прошел в квартиру. — Ладно, я соберу твои вещи, а ты приготовь поесть, а иначе опоздаем. — Как тебе идея, что мы не пойдем на занятия? — А? — Хината мгновенно переместился на кухню. — Сегодня же история. Ты самоубийца? — Я боюсь оставлять Мисаки одну. Возможно, что сегодня и на подработку не пойду. Я хочу узнать о ней чуть больше. Ты как раз был в её ситуации, да и единственный, кто знает о ней. Кроме меня, конечно, — Такуми не стал сильно заморачиваться с едой и просто сварил рис. Мисаки же помыл яблоко, которое нашлось в холодильнике. И вот спустя пятнадцать минут они сидят за столом. Усуи предположил, что Мисаки не говорила, потому что не умела. При этом звуки она помнит, но произносит не очень четко. Хината задумался над его мыслью, но в воспоминаниях он не нашел ничего такого, что могло отучить девушку говорить. Особенно в осознанном возрасте. Так же они выяснили, что Мисаки, словно, забыла весь словарный запас. Жесты она прекрасно разбирала, но вот если ей что-то скажешь, она смотрела тупым взглядом, полного непонимания или испуга. Брюнетка была хороша в счете. «Скорее всего, это рефлекс», — разъяснил Такуми. Мисаки могла спокойно воспроизводить действия с числами в пределах сотни. Последним испытанием стала попытка вывести её на улицу. Мисаки начинала брыкаться и кричать, будто за дверью находился не коридор подъезда, а нечто более ужасающее. Только с ножом в руках она спокойно преодолевала границу между квартирой и наружным для неё миром. — Её бы к доктору… — На улицу не выйдет. А выводить ребенка с ножом, меня же посадят. — Парни усталые сидели на диване. Хината сходил к соседям Такуми, чтобы попросить несколько детских книжек, аниме и мультиков. Поэтому не сложно предположить, что Мисаки сейчас смотрела в монитор ноутбука на скачущих человечков. — Вызывать тоже не вариант. Доктора могут быть подкуплены. Если предположить, что она сбежала, то, скорее всего в розыске. — С чего ты взял, что она сбежала? — Ноги. Во время обработки, мне показалось странным, что они в столь убитом состоянии. Да и тот испуганный взгляд. Она не дает к себе прикасаться. Не трудно догадаться. — Да ты прям Шерлок… — Ууи! Ялоко! — Мисаки повернулась к парням с улыбкой. Блондин сразу понял, что она имела в виду, поэтому принес очередной фрукт. «Как-то она расслабилась… Но выглядит очень милой. Надо ей будет одежды подыскать, а то не свойственной молодой девушке ходить в потрепанном тряпье». — Почему она тебя зовет по фамилии? — Хината решил съесть обед, который приготовила для него девушка вчера. — Легче запомнить. Она хоть и быстро учиться, но «Такуми» произнести куда сложнее, чем «Усуи». Смотри, у тебя, скорее всего это будет имя. Мисаки, — Девушка снова обернулась, но уже с недовольной моськой. — Как зовут вот этого дядю? — Хината злобно взглянул на приятеля. Мисаки на минуту задумалась. Видимо пытаясь разобрать, что сказал блондин. Но несколько серий какого-то мультсериала дали результат. — Ината!

***

— Позовите врача! — Мисаки сидела рядом с кроватью того, кто изменил всю её жизнь. До полудня оставалось пять минут, и она уже не надеялась, что чудо случится. Но оно случилось. Такуми открыл глаза. — Быстрее! Все хорошо, Усуи, я рядом. Слезы, что она сдерживала эти два года и три месяца потоком стекали по щекам. Хоть он еще и не пришел в себя окончательно, но ей этого хватит. Знание о том, что самый дорогой тебе человек жив, приносило спокойствие на душу. — Аюзава Мисаки, попрошу вас сейчас выйти. И если можете, свяжитесь с родственниками пациента. В палату влетел доктор и вытолкал девушку в коридор. Те, кто находился в больнице давно, знали Мисаки и о том, что произошло с парнем. Они видели, как она каждый день приходила с верой, что он вот-вот очнется. И за пять минут до того, как ему суждено было покинуть это мир, Усуи все же открыл глаза. Проходящие мимо поздравляли девушку, или те, кто хорошо знал эту историю. Слезы не останавливались. Тяжелый камень вины упал с её плеч, дышать стало в разы легче. — Хината, — она позвонила близкому другу Такуми. — Он очнулся. Эти слова вызвали новую волну слез. Конечно, Хината прибыл сразу после звонка и не один, а вместе с семьей Аюзава. Мать с сетрой принялись обнимать брюнетку, что страдала все это время и телом, и душой. Синтани же вместе с Сакуей решили поговорить о состоянии блондина. Радостного было мало, но, возможно, это все можно поправить. — Не зря его девушка верила в него до конца. Вы просто не видели, с каким лицом она сидела рядом с ним, надеясь, что до полудня он откроет глаза… — доктор продолжал наблюдать за счастливой сценой. — До полудня? Хината изменился со старшей школы. Стал выглядеть более мужественно, а у виска, и около уха проходил шрам, оставленный в день решающей битвы. Синтани все еще помнит, что он думал, что умрет. Только вот Такуми не дал ему этого сделать, приняв на себя основной удар. Усуи тогда сделал невероятное, чтобы защитить дорогих ему людей. — Аюзава-сан согласилась отключить Усуи-сана, если он не очнется до полудня. — Знаете, этот блондин всегда был удивительным человеком. Можно войти? — Лучше завтра. Пусть он немного отдохнет и придет в себя. Они покинули больницу. Для Мисаки это было большой пыткой, сидеть и ждать, когда настанет завтрашнее утро. Ей уже хотелось поскорее извиниться перед ним, и чтобы она снова обнял её, как раньше. Она все еще видит во снах, как его силуэт закрывает девушку от пуль. И даже после этого, Такуми продолжал сражаться ради её свободы. И он этого добился, хоть чуть и не умер, но добился. Только вот жаль, что у монеты две стороны.