Не убивай, Мисаки

— Веди её сюда! Очередной ударь плетью пришелся по спине девочки. Боль огнем прожгла кожу. Детский крик не остановил этих людей, они продолжали наносить удары. Под конец у брюнетки уже не было сил кричать. Она хотела отключиться, надеясь, что так пытка скорее закончится. Но ей не позволяли. Как только один из мужчин видел, что девчонка отключалась, то замахивался рукой для пощечины. Слезы закончились, а голос охрип. «П-почему? Мама, папа, почему вы отдали меня этим людям? Я хочу домой. Верните меня домой». — Мисаки! — Мальчишку шатена привели обратно в камеру. — Я на этот раз продержался! Задание выполнил идеально! Девочка подскочила с пола и схватила мальчика за голову. — Нельзя, Хината! Они этого от нас и хотят добиться! Ты хочешь забыть свою семью? Неужели тебе нравится такая жизнь? — Мальчик видел безумие в глазах девочки. Когда он пришел сюда, она еще была разумна, но сейчас о ней сложно было сказать такое. Мисаки начала падать, но шатен успел вовремя её подхватить. Тут же его руки промокли в красной жидкости, а взглянув на стену, о которую опиралась девочка, он заметил капли крови. Брюнетка была бледнее, чем обычно. Мальчик запаниковал, и звал на помощь. В камеру к ним зашел лишь один человек, но Хината знал его. Этот мужчина в черной маске с белой розой под глазом был отвечающим за Мисаки. — Вы довели Мисаки до такого! Она умирает! Зачем?! Зачем вам все это?! Истерика затмила сознание парнишки. Он набросился на этого человека. Помимо того, что он отвечал за девочку, так был и главным во всей этой рутине. Но справедливость не восторжестововала. Мужчина с одного удара вырубил мальчишку и забрал девчонку. Тогда бедная Мисаки не знала, что-то, что с ней делали, было лишь цветочками. Следующая боль стала приделом, для её сознания. Поступок, породивший её страхи и ненависть. Мужчина в маске положил Мисаки на кушетку, после чего привязал веревками. Девочка очнулась от неудобного положения. Телу было холодно. Брюнетка приподняла голову, но вид её слегка озадачил. Сорочка, что всегда была на ней, сейчас отсутствует. Руки и ноги не могли двигаться, будучи привязанными веревками, а самое страшное то, что это комната, в которой её сегодня мучали. От мысли, что это очередная пытка, сердце девочки быстро заколотилось. Комната была абсолютно пустая. Кроме столба и кушетки тут больше ничего не находилось. Все вещи были куда-то спрятаны, чтобы дети, поднявшие восстание не достали их. В комнату зашли двое мужчин. Один из них, старый знакомый в маске. Другой был слегка крупнее, но разницы между ними практически не видно — Она вся твоя. — Сказав это, мужчина в маске покинул комнату. Мисаки показалось, что мир остановился. Хотя останавливался он для неё уже много раз. И время, и жизнь, звуки и ощущения заглохли перед болью. Слезы скатывались по щекам, крик не доходил ни де ушей мужчины, ни до её ушей. Она знала, что кричит, но не слышит этого. Толчок за толчком отзывался в теле ребенка. Но этого ему было мало. Грязные губы решили запятнать столь юное тело. Укусы, царапины от его ногтей, засосы — все это оставалось на её теле. Стоило ей начать отключаться, как он брал нож и начинал делать надрезы и Мисаки тут же приходила в себя. Мысли были лишь о том, чтобы это поскорее закончилось. Но как обычно, пытка длилась вечность, ведь время остановлено. Никто не придет тебе на помощь. Ты наказана, а значит должна терпеть… Сколько времени прошло с начала жестоко насилия? Час? Два? Сутки? Мисаки не знала. Девчушка была вся липкая и влажная. Что он еще сделает с ней? Неужели она это заслужила? Что она такого сделала? — У тебя еще есть силы плакать? — Мужчина был готов продолжать эту пытку. — О-о-т-п-у-у-уст-ти… — Голос снова сорвался. Нет, еще не восстановился с того раза. Она не слышала крика, потому что не может говорить. Губы шевелятся, но ни звука. И тогда Хинате, она хоть и думала, что говорит, но всего лишь хрипела перед мальчишкой. — У нас с тобой еще четыре часа впереди. Он мне на развлечение всего пять часов дал. Продолжим, малышка. «Час? Прошел всего лишь час? Еще четыре часа?!» Брюнетка попыталась выбраться, но руки были привязаны на тугой узел. Попытки можно было оставить и повиноваться продолжению. Мужчину это позабавило, и он решил на этот раз развлечься с личиком девочки. Поняв, о что он задумал, Мисаки со всей силы, что у неё вообще осталась, сжала губы, но смысл? Легким щелчком, мужчина разомкнул их и принялся засовывать свой член. Он делал это как можно медленнее, чтобы девочки было как можно противнее. — Я тут подумал, ты же укусить можешь. Дай-ка я придержу тебе ротик. Мисаки почувствовала, как рвота подступила к горлу. Но увидев его взгляд, пришлось сдержать порыв тошноты. Как только мужчина засунул до придела, принялся так же медленно вытаскивать, придерживая нижнюю челюсть. Видимо ему стало скучно, и он решил ускориться. Отвращение, что испытывала Мисаки, все же вызвало рвоту. — Дрянь! Хе, видимо тебе придется потерпеть меня еще. Вылижи все это. Он принялся водить пенисом по лицу девочки. Противно, стыдно, страшно, больно. Когда он повеселился тут, он снова перешел на нижней части. И это продолжалось последующие четыре часа. Он вставлял ей, мучил, резал.

***

— Я закончил. — Молодец, мистер Х. Мы тут посовещались и решили, что доверим этого ребенка тебе. — Правда? Вы уверены во мне? — Мисаки уже сломлена. Осталось её только воспитать… — Некто в маске посмотрел на девушку, но вместо бездушных глаз, увидел в них всю ненависть, что в ней скопилась за эти пять часов. — Пожалуй, сломить её будет сложнее. Каждый день, насилуй её по три часа. Если она нарушит правило, прибавляй час. И еще, мистер Х, она ценный экземпляр. Не перестарайтесь. И с этого момента Мисаки начала терять рассудок окончательно. Через полторы недели девушка напала на всех мужчин, находящихся на базе, устроив резню. Затем побег Хинаты нанес её душе травму, а постоянное одиночество в камере добило личность девочки. Так по крайней мере думали все отвечающие за этот проект «ЗВМСК-01»

***

Аюзава направлялась в больницу. После сегодняшнего сна о прошлом, желание увидеть блондин возросло в несколько раз. Она в одиночестве глотала слезы, когда воспоминания из детства снились ей. Не было никаких объятий, ладони, что гладит её волосы, шёпота, что успокаивает израненную душу девушки. За эти два года Мисаки свыклась с этим, но пустоту, оставленную детством, заполнял лишь Усуи. Он всегда был рядом. Когда ей было страшно, он сбегал с работы, лишь ради неё. Когда она в слезах просыпалась среди ночи, вместо возмущений, оан получала теплые объятия и поцелуй в лоб. Он и Хината помогли ей встать на ноги. Они воскресили в ней умершего человека, а Такуми… А Такуми даже защитил этого человека ценой своей жизни. «Как же дешево стоит твоя жизнь. Ты отдал её взамен на жизнь такой как я…», — размышляла девушка, идя к палате блондина. В палате уже находился Хината. Он о чем-то увлеченно рассказывал Усуи. Похудевший, ослабший, но она пытался улыбаться на слова шатена. Только Мисаки это показалось странным. Что-то в нём было чужое, неродное. — А вот это, — Синтани указал на вошедшую брюнетку. — Аюзава Мисаки. Твоя девушка. Такуми посмотрел на девушку. В его глазах больше не было того тепла, с каким он смотрел на неё раньше. Это была зелень незнакомого человека. Изумруд одинокого, замученного подростка. — Извини. Я ничего не помню о тебе. Аюзава вопросительно посмотрела на Хинату. — Как оказалось, Такуми потерял свои воспоминания за последние три года старшей школы. Для него реальность такова, что он заканчивает среднюю школу. Я, конечно, постарался ему объяснить, что все не так, но сама понимаешь. Амнезия пройдет со временем. Время… Нужно еще время… Мисаки собрала всю волю в кулак, и улыбнувшись, покинула палату. После сегодняшней ночи, для девушки это стал сильный удар.