Интенсивный курс

Когда ровный асфальт под колесами сменился землей с двумя более или менее разъезженными колеями, густой лес заповедника Бикон Хиллз вплотную подступил к дороге. Шериф заметил, что это довольно странно, а Стайлз про себя пожелал ему никогда не узнать, что такое по-настоящему странно. Дорога предсказуемо закончилось большой поляной, на противоположном краю которой, выражая гостеприимство настежь распахнутыми дверьми, расположилось одноэтажное здание с большой открытой верандой. Там уже стояло полтора десятка машин. Нервно просигналив, с поляны выехало такси, и шериф развернулся, освобождая проезд. Выпрыгнувшие из такси минутой позже кучерявый парень со знойной блондинкой с любопытством вертели головами. Соединенные одной парой наушников на двоих, в чем-то похожие, но слишком разные для того, чтобы быть братом и сестрой. Как ангел и инкуб, подумал Стайлз и мысленно сам себе покрутил у виска. Вытянув наушник, парень широко улыбнулся блондинке и проследил, как Стайлз со Скоттом с куда меньшей грациозностью вываливаются из машины. Стоило Скотту столкнуться с ним взглядом, и его глаза мгновенно пожелтели. Стайлз уже собирался привычно пихнуть друга локтем, но замер, когда глаза курчавого парня приняли такой же желтый оттенок. Стайлз присвистнул и инстинктивно оглянулся на отца. Тот, к счастью, слушал, как мисс МакКол рассуждала о пользе свежего воздуха для подросткового организма, и улыбался. Стайлз наконец посмотрел по сторонам, и страх мгновенно прошелся по спине ледяной волной мурашек. В голову хлынули десятки странностей и неправильностей. Стайлз прикрыл глаза – способность анализировать немногим ранее позволила ему сдержать обезумевшего в полнолуние Скотта, удержать его на краю и, возможно, предотвратить много чего. Сейчас, когда он знал, на что смотреть, было проще. Очевидней. Помимо кучерявого паренька пару раз отсвечивали хищным желтым цветом глаза у приехавшей с ним блондинки в сексуальной мини-юбке; у стоявшей рядом машины Стайлз намётанным взглядом определил линии от когтей на капоте, которые большинство людей сочли бы просто царапинами; на самом краю леса за мамину руку крепко держалась кучерявая девочка лет двенадцати. Когда она смеялась, сухие еловые иголочки поднимались немного над землей и крутились вокруг её кроссовок. Стайлз встретился с девочкой глазами и услышал звонкий голос в своей голове. «Пеликен.» «Что?» Стайлз осмотрелся: Скотт продолжал копаться в рюкзаке под бдительным присмотром Мелиссы, шериф разговаривал с кем-то по телефону. Никто, похоже, не заметил, что Стайлз сошел с ума. «Ты похож на Пеликена. Я Элли. Ты тоже ведьмак?» Стайлз глубоко вздохнул успокаиваясь. С такими странностями он бы предпочел не сталкиваться и переспросил: «Кто?» Девочка чуть наклонила голову, мелкие кудряшки рассыпались по плечу. «Ведьмак. Волхв. Значит, ты из тех, кто Первый?» «Что значит первый?» «Ты задаешь очень много вопросов! Первый в своей линии. Тот, чьи родители не волхвы. Тот, кто не знает. Это бывает очень редко. Мой дедушка был Первым.» «Ээ, да. Значит мы ведьмаки? Я Стайлз, кстати.» «Приятно познакомиться, Стайлз.» К маме Элли подошёл серьезный мужчина, и девочка протянула ему ладошку, оставив Стайлза без голосов в голове. В конечном счете никаких особых инцидентов не произошло, разношерстная толпа (Ха-ха, Стайлз! – Да ладно, я уверен, цвет шерсти у вас разный!) встревоженных и абсолютно спокойных родителей, подростков, явно перешедших в среднюю школу, уткнувшихся в PSP, и тех, кто был уже достаточно взрослым, чтобы приехать самостоятельно и небрежно засовывать пачку сигарет в задний карман джинсов. Между ними тут и там ходили работники лагеря с именными бейджами. Среди них Стайлз заметил своего школьного психолога – мисс Морелл – и ещё пару смутно знакомых лиц со степенью узнавания на уровне «сталкивались у полок в супермаркете». – Если они напялят на нас одинаковые футболки с эмблемой, я сбегу, – сообщил Скотт, поправляя широкие лямки рюкзака. – Только попробуй, – Мелисса отвлеклась от разговора с шерифом и осуждающе скрестила руки на груди. – Я уже отдала деньги за этот лагерь, и если что-то пойдет не так, тебе придется работать все лето. Где-нибудь в ветлечебнице или кричать «свободная-касса!»… Скотт изобразил смирение и послушание так старательно и вдохновенно, что Стайлз даже засмотрелся. – Я уверен, вашему сыну у нас понравится, – к ним незаметно подошел мужчина с бейджиком «Директор лагеря «Трискелион» м-р Дитон» и, приветственно кивнув Мелиссе, протянул шерифу руку. Его лицо с доброжелательной, понимающей улыбкой и теплыми глазами отлично подошло бы для рекламы фирмы по изготовлению подушек. – Мистер Стилински? Мы общались по телефону. Приятно встретиться с вами лично. – Добрый день, – шериф пожал протянутую руку, а Мелисса улыбнулась подошедшей мисс Морелл. – Мы очень рады вас видеть, – мисс Морелл тоже сияла солнечной улыбкой, а неестественно блестящие волосы могли бы, пожалуй, пускать солнечных зайчиков. Стайлз нахмурился. Когда все друг другу улыбаются, это слегка настораживает. – Вы работаете здесь на летних каникулах? – уточнила Мелисса, с недоумением поглядывая на мисс Морелл. – Разве в лагерях предусмотрена должность психолога? – Нет, что вы. Это скорее хобби. Я веду курс французского языка, если находятся желающие, а если нет, помогаю мистеру Дитону. Согласитесь, здесь красиво и гораздо прохладней, чем в городе? Мелисса согласно улыбнулась. Ну вот опять. За чертой города действительно стало ощутимо прохладней, и Стайлз был вынужден признать, что отсутствие острого чувства потери по кондиционеру его не мучило. Что такое остаться без компьютера на шесть недель, он, на самом деле, за отсутствием прецедентов, пока ещё не знал, но смутное чувство потери невнятно шевелилось где-то внутри. Что будет, если окажется, что интернета тут просто нет, Стайлз старался не думать. Такого не бывает. Место, где он останется без помощи Гугла, просто не имеет права существовать. Через полчаса, пока родители и администрация вели предельно вежливые беседы, а подростки так же вежливо топтались неподалеку, скука заявила свои права на нетерпение и любопытство. Стайлз, маякнув Скотту, сбросил с плеч рюкзак и нырнул в тень ближайших деревьев. Скотт оглянулся на Мелиссу, но, конечно, тут же шагнул за ним. Зеленая листва гостеприимно шелестела над головой, рифленая подошва утопала в мягком подлеске. Плохая идея? Когда это у Стайлза были плохие идеи? А через пятьсот шагов Скотт словил стрелу. Нет, словил от слова поймал, а не от слова чувак-смотри-у-тебя-в-груди-здоровенная-дыра. И именно стрелу, потому что пули Скотт ловить ещё не умел. По меньшей мере, Стайлз так думал. А вообще, все вышло очень и очень удачно. Фактически, если бы на его месте оказался сам Стайлз, история закончилась бы не в пример печальней. Вслед за стрелой примчалась и девушка. Симпатичная, темноволосая, с искрящимися задором зелеными глазами, ямочками на щеках. Стайлз собирался было припомнить сказку про стрелы и лягушек, но, посмотрев на друга, счел за лучшее на время заткнуться. В глазах Скотта взрывалась черная дыра, превращаясь в сверхновую. Стайлзу нестерпимо захотелось приложить его о что-нибудь твёрдое, просто чтоб посмотреть, действительно ли легкомысленные херувимчики с сердечками в руках запорхают у него над головой. Сейчас, с учетом обстоятельств, Стайлз, пожалуй, этому бы даже не удивился. Быть может, ему стоит пройти прогуляться… – Тебе что, жить надоело?! А если бы она была с аконитом?! – с ходу начала девушка. Так, похоже, гулять Стайлзу не стоит. Скотт замер истуканом. – Да. То есть, нет… э-э… Привет? Стайлз усилием воли подавил желание уйти в глухой фейспалм. – Что вы здесь делаете? – В лагерь тут приехали, ну, там природа, погода, стрела в сердце… – Это полигон! – фыркнула девчонка и отобрала у застывшего статуей Скотта стрелу. – Гулять - это в другую сторону. Повезло, что ты оборотень. Ты тоже? Стайлз, поджав губы, покачал головой, и лучница чуть побледнела. Но Стайлз не был злопамятным, совсем нет. – Стайлз, Скотт, – представить их обоих было проще, чем ждать, когда Скотт придет в себя. – А-а-а… ты? В смысле кто? – Эллисон Арджент, – она, наконец, искренне улыбнулась и зачехлила лук. Отличный способ демонстрации дружелюбия, между прочим. – Я из Охотников. – Охо-о-отников, – протянул Стайлз. Отлично, очевидно, в этом месте учат не только ведьм, но и инквизиторов. Многофункциональная кузница кадров, ничего не скажешь. – А охотимся, конечно, на кроликов? – Зачем? Иногда на оборотней, иногда на более… необычных существ. – Угу, более необычных, чем оборотни, – Стайлз поковырял кору ближайшего дерева. Эллисон не удостоила его ответом. Пару секунд она поправляла ремешок лука, поглядывая снизу вверх на Скотта. Стайлз закатил глаза. Отлично, просто отлично. – Разве вы должны быть здесь? Приветственное собрание еще не должно было закончиться, – Эллисон бросила взгляд на наручные часы. – Точнее, оно только началось. – Н-у-у… мы решили прогуляться, – протянул Скотт. – Прогуляться. Эллисон скептически наклонила голову, и Стайлз мгновенно ушел в оборону: – А сама-то ты что здесь делаешь? – Тренируюсь, – безапелляционно заявила Эллисон, и Стайлз мгновенно признал её идеальным кандидатом на роль девушки для Скотта. – Идем. Эллисон уверенно вела их по едва видимым тропинкам. Стайлз шел за ней и вынуждено признавал, что сам бы заблудился тут, а Скотт шел рядом и думал… да ни о чем, вообще-то, его херувимчики все еще нарезали круги. Солнце в зените щедро поливало светом заповедник Бикон Хиллз. Почти вертикальные лучи света прорезали листву и играли желтыми бликами на густой траве. Где-то в недосягаемости стрелы пели птицы, а назойливые насекомые передвигались по своим неважным делам. На поляну, заставленную автомобилями, они вышли довольно быстро, но она оказалась уже пуста. Всех новоприбывших успели собрать и рассадить на действительно огромной веранде, заставленной небольшими столиками. Эллисон бросила на прощанье «увидимся» - очаровательные ямочки на её щеках умилили даже Стайлза - и исчезла в толпе, оставив их самих разбираться дальше. Мелисса с шерифом сидели за одним из рассчитанных на четверых столиков, и Стайлз уже был готов получить по первое число. С учетом того, что чисто формально они дети, которые самовольно ушли в незнакомый лес. Со стороны родителей это действительно могло выглядеть не очень хорошо. Но когда, пригибаясь и стараясь быть как можно незаметнее, они со Скоттом пробрались на свои места, никто им и слова не сказал. Скотт вопросительно на Стайлза посмотрел, но тот только незаметно пожал плечами. Стайлз был с ним, а мысли пока читать не умел. Судя по всему, они успели только на самое окончание приветственной речи Дитона, а ничего больше им не полагалось. Никто из родителей не выглядел в достаточной мере заинтересованным, и Стайлз счел бы это весьма странными, если бы категория странностей не зашла так далеко в его мире уже довольно давно. После этого родителей, представителей и опекунов буквально выпроводили, сообщив, что все организационные моменты будут озвучены уже самими будущими обитателям лагеря. Никто не возражал. Даже шериф просто обнял сына на прощание и, взяв с него честное слово стараться не попадать в неприятности, уехал. Все в этом лагере выглядело достойным доверия. Разумная и доброжелательная администрация, добротно выстроенные деревянные домики и беседки, пара лодочек у берега, баскетбольные кольца и прекрасная погода. Все обещало здоровый отдых и интересное времяпрепровождение. А если и произошла где-то в процессе пара стычек – это же подростки, в конце концов, иногда они дерутся, а иногда, пожалуй, могут и порычать. – Добро пожаловать в колледж «Трискелион»… В колледже предусмотрены три образовательные программы: «Оборотни» под началом мистера Питера Хейла, «Волхвы» под руководством мистера Дитона, с которым вы все уже успели познакомиться, и «Охотники», курировать которых будет мистер Крис Арджент, он присоединится к нам чуть позже… Около часа мисс Морелл объясняла им устав лагеря: различные отделения расселят в разных частях лагеря, более подробный распорядок дня будет озвучен каждому курсу в отдельном порядке кураторами, выход за территорию лагеря запрещён, использование телефонов, приставок, ноутбуков запрещено… Через двадцать минут простого слушания Стайлз заскучал и задумался о том, чтобы подбить Скотта на спор: с одного вида выяснять, кто к какому отделению относиться, но решил, что у Скотта с его нюхом будет слишком большое преимущество. Так что, найдя взглядом недавнюю знакомую, подмигнул ей. «Ты должен слушать мисс Морелл, Стайлз.» «Ты не говоришь вслух, значит, формально я все еще слушаю её.» «Ты забавный.» «Спасибо, я стараюсь. Давно ты так можешь? В смысле, в головы залезать?» «Всегда, но я не «залезаю в головы». Только слышу и говорю.» «И работает с кем угодно?» «Только если человек не против.» «А я был не против?» «Тебе было скучно.» «Мне и сейчас скучно.» «Это ненадолго. Твой друг хочет, чтобы ты обратил на него внимания. Требовать внимания от окружающих нехорошо.» Стайлз улыбнулся, расслышав в этом внутреннем голосе укоризненные нотки и наконец обратил внимание на Скотта. Тот, судя по выражению лица, требовал внимания довольно давно. А судя по тому, как Скотт потянулся к своей бутылке с водой, еще немного и Стайлз получил бы холодной струей в лицо, так что он отобрал у друга воду и сам присосался к горлышку. На стол перед носом Стайлза шлепнулась тонкая книжка с лаконичным заголовком «Методическое пособие. Курс “Волхвы”». Тут же похожая книжка прилетела Скотту, и Стайлз, наконец, сообразил осмотреться повнимательней. Пока шла официальная часть, которая, скорее всего, повторялась ежегодно без особых изменений, на веранду подтянулись новые лица. У одной из опорных балок, например, чуть улыбаясь Стайлзу, стоял мужчина с высокой стопкой этих самых методичек, а рядом с ним молодая девушка с веселыми серыми глазами по одной посылала эти книжки в полет на столы. Они приземлялись перед каждым с феноменальной точностью. Значит, оборотень. Заметив его интерес, девушка подмигнула, и Стайлз показал ей большой палец. Стайлз заметил большие кольца в её ушах, оценил спортивный топ и длинные темные волосы, но пришел к выводу, что она не Лидия Мартин. Он тут же переключил внимание на более важные вещи – открывание запаянной насмерть пачки леденцов, которая ждала своего звездного часа с того момента, как они остановились заправиться по дороге. Стайлз рухнул спиной на узкую кровать, мягко спружинившую под его весом отличными пружинами. Личный разговор с мистером Дитоном о том, что Скотт умеет себя контролировать, позволил им занять одну комнату. Однако Стайлз подозревал, что подобный эффект произвела не его пламенная речь, а один-единственный одобрительный кивок мисс Морелл. – А вообще, тут, пожалуй, даже неплохо… – заявил Стайлз, заложив руки за голову и пялясь в потолок. – Д-а-а… – протянул Скотт, падая на свою кровать. Судя по мечтательной улыбке, расползающейся на его и так не в меру довольном лице, Стайлз пришёл к выводу, что на потолке раздевается Анджелина Джоли. Как минимум. – Но, – тут же поправился Скотт, – теперь нам придется учиться даже на каникулах. – Что-то мне подсказывает, что нудных лекций тут не будет. Ок, Стайлз ошибся. Очень-очень ошибся. Он понял это чуть позже, когда на следующий день стрелки часов встретились в районе тринадцати часов, а он перевернул восемнадцатый тетрадный лист. Восемнадцатый исписанный тетрадный лист. И это было чертовски утомительно, Скотт был прав. А пока Стайлз валялся на своей кровати и думал, что стоило бы устроить бой подушками. Огромными замечательными подушками, явно рассчитанными именно на это. – Значит, теперь ты у нас волхв? – Скотт привычно заржал. Серьезно, ему бы пора прекратить так радоваться. – М-м-м… определение «Ведьмак» мне нравится больше. Звучит лучше. – Ага, звучит, конечно! Может, сразу звать тебя Геральт из Ривии? Стайлз все-таки не поленился встать и приложить Скотта подушкой по голове. Эффект неожиданности позволил сделать это более чем эффектно, но от объявления войны Стайлза это не спасло. В квадратное окошко робко заглянула тонкая луна, занявшая свое законное место в соседстве с крошечными звездами. Луна наверняка считала их не более чем мелкими и назойливыми букашками, которые вились вокруг и мешали ей светить. – Луна, – рассеяно поделился Стайлз с притихшим Скоттом, – слишком рассеяна и недальновидна. Звёзды больше. И они сильнее. А луна об этом никогда не узнает, а если узнает, то не поверит… Скотт уже спал, раскинув руки и ноги. Где-то в своих снах он мчался, припадая на четвереньки, за смеющейся девушкой с луком за спиной. Звезды там тоже были, но где-то очень на втором плане. Стайлз полез к Гуглу – спрашивать про Пеликенов. Подъем на завтрак объявили в десять утра, и это было единственное ощутимое преимущество перед школой. Потом шло трехчасовое занятие (Боже, Скотт, трехчасовое! Зачем я вообще нас сюда потащил?!), потом час обеда, а потом опять трехчасовое занятие (Серьезно, Скотт, в следующий раз, когда такая гениальная идея придет мне в голову, – выбей её. Можно клюшкой…). За три часа лекции Дитона Стайлз успел исписать своим почерком, в котором балом правили разброд и шатание, много-много страниц, но все ещё с трудом понимал, что, собственно, происходит. Нет, все вроде было логично, стоило только принять как данность существование магии. Но Стайлз был ребенком Нинтендо и Гугла, принять что-то подобное априори было… сложно. Заклинание для сна, состав для обезболивания, настойка правды… Ладно, со стороны всё это выглядело довольно полезно, но он все ещё спотыкался, всерьёз выписывая слово «заклинание». Просто смешно, но никто почему-то не смеялся. С ним в классе было еще восемь человек, и все они с крайне серьезным видом слушали Дитона и максимум вольности, которую позволяли себе, – грызть карандаши. Стайлз даже немного начал скучать по школе. И – нет, Стайлз не отказался бы сейчас от информации, которую узнал, ни за какие сокровища мира. – Вас – нас– немного. Вы можете наблюдать это на примере колледжа. В этой конкретной смене охотников в полтора раза больше, а оборотней – в два. Так было и, смею предположить, будет всегда. Оборотнем можно стать. Можно попробовать стать охотником. Но только волхвами рождаются. У вас есть величайший дар из тех, что только могут получить люди, и на вас ляжет столь же значительная ответственность. Десятки названий – волхвы и жрецы, ведьмы и ведьмаки, маги, друиды, волшебники, шаманы – названия не меняют сути. Сила вашего разума, вашего воображения, вашей веры меняет привычный мир в угоду вашему желанию. «Тот, кто верит – видит» – стало первой записью в тетради Стайлза. Это же стало первыми словами, что мистер Дитон вложил в их головы. Через временные паттерны нейронных связей кратковременной памяти они просочились в долговременную, закрепились в сознании и, должно быть, осели где-то в бессознательном. – Природа ваших особенностей является следствием ваших врождённых данных, и так же, как любые особенности человека, они индивидуальны. Я расскажу вам о четырех комплексных методиках, позволяющих активизировать и контролировать их. Методология, стоит уточнить – весьма условно, строится на двух противоположных подходах – материалистическом и идеалистическом. Материалистический подход основан на традиционном методе взаимодействия с силами природы – использование даров природы в качестве активационного элемента. Методика идеалистического подхода основана на принципах идеализма, где сознание является первоосновой и управляющим элементом материи. Вычертив косую таблицу, Стайлз под диктовку записывал растения в левую, заклинания в правую, животных в левую, воображение в правую, руны в левую, концентрацию в правую… Через час, заявившись в столовую, загруженный новой информацией по самую макушку и с ноющими пальцами Стайлз был совсем не рад обнаружить там Скотта. Довольного улыбающегося во все тридцать два Скотта с взлохмаченными волосами и восторженным блеском в глазах. Это просто было… нечестно. – Ты в курсе, что там висит график дежурства по столовой? – Стайлз бухнул свой поднос рядом с широко улыбающимся Скоттом. – По три человека. Ежедневно. Завтрак. Обед. Ужин. Тут есть второй завтрак? Или второй ужин? Или время на английский чай? Я не хочу убирать подносы с чайными чашками, тем более английскими. Если я с ними полечу по дороге, а я обязательно полечу, потому что, ну, ты знаешь, так вот, тогда чашек настанет острый дефицит. А тогда… Тогда начнется время хаоса, анархии, массовых беспорядков. Вокруг непролазный лес и помощь… – Видел, – Скотт привычно вклинился в паузе. Это было очень важно. Попасть в ту паузу, когда воздух в легких Стайлза уже кончился, а новый он набрать ещё не успел. Гранд–Кули на пути Колумбии. Иначе придется слушать, пока Стайлз не выговорится. А Стайлзу всегда есть что сказать. – И что думаешь? – уточнил Стайлз, потому что Скотт был как-то подозрительно слишком счастлив. Скот улыбнулся еще шире. – Там ты и Эллисон. Точно. Стайлз не обратил внимания на третье имя в графе. Теперь это стало выглядеть еще хуже, чем с первого взгляда. – Чувак, если ты будешь смотреть на нее вот так же, как ты сейчас пялишься в стенку, я выколю тебе глаза. Интересно, они вырастут? Пара громко шлепнувшихся о столешницу подносов оставили его вопрос открытым. Довольно грубо. Стайлз посмотрел снизу вверх. – Привет, – сверху ярко накрашенными губами ему нагло улыбнулась блондинка и уселась по правую руку. Нет, Стайлз не смотрел на её грудь, не смотрел. Напротив приземлился её давешний приятель-ангелочек. Не то чтобы у Стайлз не мелькнула мысль о вежливом посыле, но пришлось ее придержать, когда Скотт радостно заулыбался им обоим. – Это Айзек и Эрика, они… – Оборотни, – закончил за него Стайлз. По затылку прошелся неприятный холодок. Айзек увлекся вскрытием пакетика кетчупа, а Эрика послала Стайлзу воздушный поцелуй. – Ты тот самый чудо-мальчик Стайлз? Скотт нам сказал, что ты привязал его цепями. Как невежливо! – Он пытался меня убить. – А кто из нас не пытался, – она переглянулась с Айзеком и добавила, – но у большинства получается. Стайлз решил пока отправить их в игнор. Они выглядели слишком довольными, так же как и Скотт. – Судя по всему, мы с тобой по-разному провели это утро, – Стайлз прищурился, и Скотт заерзал на стуле. – Возможно, – он подцепил с тарелки наггетс. – Мы играли в лакросс. Знаешь, тут есть люди с других штатов… и они не играют в лакросс! – Класс, просто класс, – мрачно поделился Стайлз, подозрительно разглядывая его еду. На подносе Стайлза, пожалуй, было слишком много здоровой еды. Почему у Скотта наггетсы и картошка фри, а у него салат?.. – А у тебя что было? – А у меня лекция у Дитона. Я писал почти три часа. Три часа, Скотт! – Стайлз сунул другу под нос указательный палец, на котором четко отпечаталась выемка от ручки. – Серьезно, где справедливость?! А ты в курсе, что кроме оборотней есть много всего. Канимы? И ламии, и келпи, и… – Охотники, – добавил Айзек, не отрываясь от уничтожения йогурта с киви. – Охотники, – согласился Стайлз, косясь на Эрику. Та хмыкнула и стянула яблоко с подноса Айзека. Ярко-красные ногти с хрустом впились в зеленые бока. После второго занятия Стайлз испытал острый приступ морального удовлетворения за отнюдь не воодушевляющий обед. Дитон отпустил их ровно в шесть, и измученные подростки молча разошлись, решив отложить знакомство на потом. Элли помахала ему на прощанье. Стайлз уселся дочитывать короткую, хоть и набранную мелким шрифтом методичку. Без компьютера было мучительно тоскливо, а заряда телефона хватит максимум еще часа на два, и Стайлз предпочел вырубить его до случая крайней необходимости. Дитон еще при родителях объявил о запрете на гаджеты, но только после их отъезда разъяснил в чем соль. Он предложил всем сдать телефоны, планшеты, лэптопы, PSP и все, что современные дети таскают с собой буквально повсюду. Исключительно для сохранности. Мало кто согласился, внезапно ни у кого ничего с собой не оказалась. Дитон не стал настаивать. Все оказалась изящнее. Система – пожаловался потом Стайлз другу – всё дело в том, что система обыгрывает рядового пользователя. Вообще-то это было стремно, Стайлз был уверен, что даже незаконно. В комнатах не было розеток! Не было. Чертового. Электричества. Это было бы очень смешно. Стайлз бы оценил и посмеялся, если бы в его собственно мобильном не оставалось всего 43% от заряда. Скоро ему понадобится искать здесь библиотеку или соорудить домашнюю электростанцию. Точнее, сначала в библиотеку – узнать, как соорудить, а потом уже ваять. Скотт ввалился в комнату почти через час с самым несчастным выражением лица, крайне помятый во всех смыслах и, похоже, дезориентированный. Его синяки и царапины зажили сразу, и сейчас он выглядел, как человек, которого долго били пыльным мешком с картошкой. Причем били так, как будто было за что. Он упал лицом в подушку, и Стайлз, отложив книгу, сел в позу йоги, выражая искреннее любопытство и желание посочувствовать. Точнее, выслушать и поржать, но кому нужны какие-то там уточнения? – Он ужасен, – сообщил голос из мягких подушечных глубин. – Кто? – Хейл… – Тот же, что и утром? – Нет. Судя по всему, их тут много. Утром был Питер, а сейчас Дерек. – Они что, семейная пара? – Стайлз ухмыльнулся и выразительно подвигал бровями. – Иди-ка ты, друг… далеко. Черт, у меня даже говорить сил нет. – А по-моему, у тебя прекрасно получается! Что делали? Я вот опять писал, и если так и будет продолжаться, то моя правая рука станет супер накаченной… Что подумает Лидия, когда я вернусь?.. Скотт не ответил, и Стайлзу пришлось встать, чтобы потыкать его на предмет жизни. Зачем Стайлзу разлагающийся друг в комнате? Скотт спал, трогательно прижав к груди подушку. Решив его не будить, Стайлз спрятал свою методичку под подушку и, натянув толстовку потолще, отправился на ужин в одиночестве. Он, так и быть, прихватит Скотту сэндвич. Или даже два. Он ведь хороший друг. Вечером в лагере становилось мило. Стайлз бы даже сказал – романтично, но, эй, это же почти резервация для всяких разных созданий ночи. Какая к черту романтика? Большая поляна была наполовину застелена досками из светлого дерева и заставлена деревянными же столами. Часть настила прикрывала крыша, а кухня пряталась где-то за стенами. По грубо оструганным балкам навеса вились гирлянды со стеклянными матовыми шариками. Они ровно и мягко начинали светиться, как только темнело, и работали до самого рассвета. К основательно занявшемся рагу Стайлзу подсела Эллисон. На завтраке и обеде её не было. Стайлз засунул в рот ложку и вопросительно наклонил голову. – Привет, – Эллисон, улыбнувшись, заправила темную прядь за ухо. – Почему ты один? Стайлз раздул ноздри и быстро изобразил, как его жестоко мутузят. Эллисон не была Скоттом, не знала Стайлза почти всю жизнь и не поняла. Пришлось переходить на слова. – Спит. – Он в порядке? Эллисон обхватила блестящими губами трубочку от сока, сжимая маленькую коробочку с жизнерадостным апельсином обеими ладонями в митенках. – Ага, – Стайлз энергично кивнул. – Что ему будет? Он же оборотень. Эллисон слегка смущенно улыбнулась, опустив взгляд. – Колись, – поддел её Стайлз. Эллисон прищурилась, и Стайлз быстро закивал, широко, вызывающе ухмыляясь. – Ну, например, аконитовые пули. Убьют, даже если выстрел не будет точным. А если вырезать дробь из рябины, то оборотню будет очень больно. Его будет буквально рвать изнутри. Но, конечно, обычный мушкет не подойдёт, но если предварительно установить основание и воспользоваться большим калибром… Стайлз жадно слушал её, пока еда на его подносе не исчезла, а люди вокруг не начали расходиться. Эх, если бы ему встретить Эллисон, когда Скотта только укусили!.. А еще он загорелся мыслью попасть к Охотникам на тренировку. Для общего развития. Широкие полосы тени деревьев пересекали тропу, превращая её в зебру, и Стайлз нарочно перепрыгивал их, стараясь ступать только по светлым. Да, через трещины на асфальте он тоже иногда прыгал. Где-то на полпути он едва не врезался во внезапно появившегося из темноты парня со светящимися голубым глазами. Нет, он не заорал. Ну, может, немного и не слишком громко. –Э-э-й.. ты кто!? Очень умный вопрос с учетом обстоятельств, но это все эффект неожиданности. – Дерек. – Инструктор? Мой друг сказал, что ты придурок. Нет, ничего умнее ему в голову не пришло. Вообще-то он прокручивал в голове всю только что услышанную информацию о том, как пытать и убивать оборотней разных мастей, и, строго говоря, его инстинкт самосохранения оказался слегка подавлен открывающимися возможностями. – И как же зовут твоего друга? – Дерек едва заметно усмехнулся. Стайлз как-то мгновенно понял, что был не прав. – М-м-м… Робин? – Смешно. Стоит сломать твоему другу руку? В терапевтических целях. Упс, ну прости, Скотт. Дерек продолжил смотреть на него в упор, перегораживая тропинку. – Хмурый-хмурый серый волк, он зубами в ночи щелк…– тихо, под нос пропел Стайлз. Почему он чувствовал себя пьяным? Поднырнув, протиснулся между Дереком и вплотную подступающими деревьями. Точнее, он собирался это сделать, но было уже темно, а всякая неведомая фигня всегда стремилась броситься ему под ноги даже в собственной комнате. Что уж говорить о лесе. Ласточкой раскинув руки и зажмурившись, Стайлз полетел вперед, с тоской успевая подумать о хлоргексидине, который предусмотрительная миссис МакКол сунула Скотту в рюкзак. Святая женщина! Примерно через пару секунд поняв, что что-то явно идет не так, Стайлз приоткрыл один глаз. Земля отчетливо просматривалась на расстоянии десяти сантиметров перед носом, но почему-то не приближалась. Стайлз решился открыть второй глаз. – Ты явно не Охотник. Стайлз что-то невразумительно проворчал, и земля вдруг стала слишком близко. Она ощутимо долбанула, выдавив воздух из легких и клацнув Стайлзовыми зубами. Дерек, только что остановивший его падение и бросивший на безопасном расстоянии от земли, приподняв брови, разглядывал его сверху с брезгливым недоумением. Пружинисто подскочив, Стайлз быстро отряхнулся и уставился на него исподлобья, скрестив руки на груди. Скотт прав: Дерек – придурок. Он его уронил! – Ты меня уронил! – Стайлз тыкнул ему в грудь пальцем в ответ на свои мысли. – Поймал. Скажи лучше спасибо! Он, судя по всему, собирался еще что-то сказать, но Стайлз уже отвлекся. – Интересно, а левитировать я могу? Дерек моргнул. В его взгляде Стайлз явственно прочитал И–ДИ–ОТ, но не стал обращать внимания. Стайлз показал ему средний палец и сразу взял низкий старт. Жить ему еще хотелось. Сзади раздалось что-то между насмешливым фырканьем и рычанием, но когда он оглянулся, на исчерченной тенями тропинке он был один. – Позер, – буркнул Стайлз и, натянув на голову капюшон, привычно засунул кулаки в карманы толстовки. В карманы толстовки, где лежали упакованные в бумагу пончики для Скотта. На которые Стайлз упал. Он посмотрел на пальцы в шоколаде с цветной посыпкой и засунул их в рот. Похоже, Скотту придется остаться голодным. Так ему и надо. На следующий день Скотт, вопреки обыкновению, пришел с занятия не один, грязный и побитый, а с Эллисон, и даже не помятый. Впрочем, это не мешало ему выглядеть ещё более измученным. Он нес оба подноса, а Эллисон с двумя огромными стаканами Кока–Колы шла рядом. Стайлз приветственно помахал им гамбургером и поднял брови, объясняя Скотту, что ему правда интересно, но он все равно не оторвётся от этих замечательных котлет, трех слоев булки, кетчупа–помидора–салата и всего того, что повара напихали в его божественно вкусный гамбургер. – Чува-а-ак, вот нафига нам юриспруденция? – страдальчески вопросил Скотт, падая напротив. – Потому что оборотни часто оказываются голыми в лесу, на местах преступлений, так же как и Охотники, – ответила ему Эллисон, помахав кому-то на другом конце веранды. – Так что вам дают минимальное знание о том, как избежать проблем с полицией. Кстати, у нас есть штатные адвокаты. – Разве их не дают каждому? – Друг, ты сколько раз лазил со мной по участку и не заметил, что государственные адвокаты обязаны появляться только на суде? – Стайлз выразительно уперся указательным пальцем Скотту в лоб и едва успел увернуться, когда тот попытался его ухватить. – Именно, – Арджент одобрительно ему кивнула. – А на суде уже поздно, и вдруг полнолуние, пока оборотень в камере? Вам потом дадут номера адвокатов и координаты. Вы не поверите, скольких трудностей можно избежать просто позвонив. – Значит, теперь так охраняется тайна сверхъестественных существ? – Не мог бы ты называть это как-то по другому, пожалуйста? – Скотт поморщился. Стайлз не обратил на него внимания. – И, кажется, ты собираешься стать одной из них?.. – Не трудно догадаться, да? – Так, может, на все эти пули с ультрафиолетом и аконитовую дробь еще и патенты есть? Скотт рассмеялся было, но быстро замолчал, увидев, как опустившая глаза Эллисон поддевает ногтем неровный стык брусьев стола. Стайлз смотрел на неё с удвоенным любопытством. – Серьезно? – Ну… вообще то… да. Наша семья занимается продажей оружия. Всегда этим занималась и столетиями оформляла патенты, не указывая основное назначение, конечно. – Ну конечно! – влез Стайлз, но Эллисон не стала спорить. – Фактически, мои предки придумали много из того, что сейчас – просто оружие. Мой отец не очень это одобряет, но дедушка гордится семейной историей и в детстве многое мне рассказывал. Скотт слегка побледнел. Стайлз повернулся к нему. – Чувак, спорим на двадцатку, что ты возьмешь её фамилию? – Да пошел ты… – Скотт пнул его под столом, а Эллисон рассмеялась. – Значит, – Стайлз вернулся к полезной в перспективе части разговора, – значит Охотники не только мочат оборотней, но и, в некотором роде, выгораживают их? – У них есть Кодекс, – уверенно вклинился Скотт. – У нас есть Кодекс, – одновременно с ним ответила Эллисон. Стайлз немного удивился тому, что они уже умудрялись говорить одновременно. Разве парам не нужно пару лет прожить вместе, чтоб вытворять такие фокусы? – И мы ему следуем. Убиваем только тех оборотней, которые теряют контроль и становятся опасными для людей. – И в этом кодексе совсем нет мысли между строк? – Стайлз скептически хмыкнул. – Вас много, и вас учат убивать. Эллисон выпрямилась, напряжение явно проявилось в крепко сжатых пальцах. – Мы. Не. Убиваем. Невиновных. Стайлз поднял руки в известном жесте «сдаюсь!» и скорчил моську Билла Мюрея. – Окей, я верю, не нужно нервничать. – Нас учат охотиться, не только на оборотней, в мире много всякого, что убивает людей. – Призраки существуют?! – На его вопль, кажется, обернулась половина присутствующих. Эллисон бросила на Скотта взгляд, беззвучно прося о помощи, но тот только улыбнулся, поедая свою лазанью. Всё, что он мог, это оторвать Стайлзу голову. И то не факт, что помогло бы. По сути, вся система обучения в лагере была построена таким образом, чтобы представители разных курсов как можно меньше пересекались друг с другом. Скотт поделился этим открытием со Стайлзом на следующий день, когда вновь довольный и загорелый вернулся с занятий греблей. Стайлз в ответ только покачал головой. Он мог бы рассказать Скотту, что на самом деле вся система лагеря создана так, чтобы, не совмещая занятий, они могли как можно больше общаться в неформальной обстановке. Он сам был тому ярким пример, проводя все больше времени с Эллисон, но Скотту это было бы не интересно, поэтому он молчал. Какая разница, в конечном счете? Сам Стайлз понял это, когда познакомился с Лорой Хейл. Оборотнем-бетой с нереальными глазами, которые становились голубыми, когда проявлялась волчья натура. Стайлза немного уносило от этого. Лора Хейл была забавной и слегка слишком прямолинейной. Она умела смеяться, и Стайлз бы влюбился, если бы уже не был по уши влюблен в Лидию. Лора дружила с Эллисон, Эллисон проводила время со Скоттом, а Стайлз, ну, он просто ошивался рядом. Вообще, тот вечер выдался странным. Стайлз запомнил его поминутно, сохранил в памяти и собирался просматривать эти картинки перед внутренним взором, когда станет старым и одиноким мизантропом и будет глушить виски в тумблерах с толстым донышком. У камина, непременно у камина, в доме из рябины и дробовиком под боком. У него будет интересная старость… Скотт потащил Стайлза на окраину лагеря на встречу с Эллисон, которую он неизвестно когда успел назначить. А у Эллисон и Лоры была выпивка. Что было очень, очень непедаг… непедагоги… непе… в общем, неважно, Стайлзу было пофиг. Вечер был восхитительный, и всем было пофиг. В огороженной большими камнями яме полыхал огонь, такой же жаркий и яркий, как восхитительно ядерный скотч, который ударил горячей волной по Стайлзовым рецептарам. В голове мягко пел серый шум с яркими цветными крапинками, которые сыпались из черепной коробки Стайлзу в глаза. Чтобы не растерять их и не мешать Скотту, тихо воркующему с Эллисон, Стайлз улегся на спину. Лора переложила его голову к себе на колени и запустила пальцы в короткий ежик его волос. Сначала Стайлз подумал, что это странно, потом подумал о не в меру повышенной тактильности оборотней, потом некстати подумал, что Дерек его убьёт, а потом ему надоело думать о том, что он думает. Он бы хотел иметь такую сестру, как Лора. – Оборотни страдают рефлексией? – любопытно спросил он у Лориного подбородка. Все остальное он с такого ракурса не видел. – Если это часть якоря… Лора опустила голову и посмотрела на него внимательными серыми глазами. – Что такое якорь? – Стайлз нахмурился. – Оборотни не пьянеют, да? Это не честно. – Еще как нечестно. Это, между прочим, хреново. Я потратила чертовски много времени, чтоб научиться перестраивать метаболизм и пьянеть. Так что цени! – Лора сморщила носик и щелкнула его по лбу. – А про якорь вам Дитон расскажет на лекции «о существах». Он это любит. На темном и чистом небе боги щедро рассыпали звезды. Возможно, просто подкармливая больших космических рыб с круглыми блестящими боками и широко открытыми ртами, а людям доставались крохи, видимые сквозь чистейшие воды вселенной. Стайлзу было хорошо, Скотту было хорошо, Эллисон было хорошо, Лоре тоже, судя по всему, было неплохо. Где-то в Сан-Ремо люди смотрели, как на небе сотнями и тысячами взрываются фейерверки, а на улицах Гааги они стояли, сбившись в группки, и слушали, как африканские ритмы сливались с европейскими и джаз растекался по камням старого города. Сквозь с боем отстиранную толстовку медленно пробирался холод, ноги в кедах грелись о раскаленные камни у костра. Звезды отражались в ровной глади озера. Возможно, там обитало Лох-Несское чудовище или Гигантский Кальмар, но Стайлзу было хорошо и спокойно. Чего можно бояться в компании двух оборотней и охотницы? Время скользило вокруг Стайлза, шумело в ушах, давило на грудную клетку. Он глупо улыбался, чувствуя себя всесильным, он мог все что угодно, просто ему было лень. Поэтому Стайлз продолжал лежать и смотреть, как огромные космические рыбы с блестящими круглыми боками гоняют по небосводу созвездие Гончих Псов.