Интенсивный курс

Полнолуние, как обычно, наступило внезапно, но строго по расписанию, которое Стайлз посмотрел в заряженном телефоне. Зарядки хватило минут на двадцать, но, похоже, он начал привыкать. За несколько дней до полнолуния Скотт, вопреки обыкновенному, реагировал неожиданно спокойно, он не только не пытался убить Стайлза, но и вообще не кидался, не рычал, и даже не отращивал бакенбарды по поводу и без. Вечером перед опасной ночью всех Охотников и Ведьмаков собрали в одном доме в общей комнате отдыха. Там стоял стол для Аэрохоккея, настольный футбол, валялся Скрэббл и еще полтора десятка настольных игр. По комнате, расставленные в произвольном порядке, ждали своего часа кресла-груши, пуфики и низкие столы, а на стенах висели небольшие картинки с разноцветными котами. Комната была рассчитана на то, чтобы разместить всех, и шумные подростки, кучкуясь и переговариваясь, пестрым шумным роем заняли все горизонтальные поверхности. Пару столов заставили едой и напитками. Не деликатесные канапе и не пунш в стеклянных бокалах, но огромные миски с чипсами, попкорном и конфетами, теснившие разнообразную газировку, присутствующих тоже вполне воодушевляли. Стайлз тут же умыкнул себе большой круглый аквариум с M&M's. Превращать временное заточение в вечеринку – отличная идея, если подумать. Еще в комнате был камин, настоящий каменный камин с горячим пламенем, потрескивающими дровами и стойкой с длинной железной кочергой. Стайлз, который после инцидента с огненным дракончиком по необъяснимой причине тянулся к огню и теплу в любом виде, занял самое козырное место у камина. Ладно, он бы не занял его, если бы Лора не расшугала тех, кто пришел раньше, до того, как сама ушла выполнять свои обязательства. Да, когти, зубы и наглость творят чудеса дипломатии. Стайлз был все еще совсем не в восторге от того, что придется просидеть целую ночь ни во что не влезая и, соответственно, ничего не зная о происходящем. Но он не стал возражать, потому что вроде как было незачем. А когда Эллисон притащили неизвестно откуда большой пакет белого мягкого зефира, настроение Стайлза и вовсе заняло верхнюю ступеньку лестницы. – Поиграем в Скаутов? – Эллисон опустилась на пол возле Стайлза. За её спиной красовался небольшой арбалет, а в высоких кожаных сапогах, Стайлз бы на это поспорил, пряталась пара серебряных ножей. – А жарить мы их будем на твоих стрелах?.. – Ай… – Эллисон помрачнела. Тех, кто уже зашел в общую комнату, не выпускали, чтобы потом не вылавливать по всему лагерю. Суровые времена требовали суровых мер. – Сейчас подумаем, – Стайлз осмотрелся, вытягивая шею, и позвал, не уверенный, что получится: «Элли?» «Стайлз?» «Привет. Ты сейчас где?» «Уже подхожу…» «Зефира хочешь?» «Хочу?» «Захватишь по пути веточки, а? Жарить будем» «Да!» Стайлз улыбнулся, услышав звенящий восторгом голос даже через эту беззвучную связь и подумал, что это круче, чем мобильники. Намного-намного круче. – Все будет, – он подмигнул Эллисон и полез в пакет – «сырой» зефир хоть и был лишен духа природной романтики, но тоже его вполне устраивал. Впервые за три месяца он мог не беспокоиться о том, что может умереть от когтей оборотня, что этот самый оборотень не убьёт кого-нибудь в городе, что отец может оказаться не в том месте не в то время. Дитон, Питер и Крис должны были знать, что они делали. В конечном счете, делали они это далеко не в первый раз. Формально все оборотни в лагере уже прошли свое первое обращение в родной стае, у большинства были свои якоря, но Лора рассказала ему о том, что вдали, без поддержки стаи и своего альфы, некоторое беты могли терять якорь и срываться. Большой дом, где располагалась комната отдыха, защитили от неприятностей с помощью уже давно отработанной схемы. Он был окружен защитным кругом из рябинового порошка, по периметру с внешней стороны дежурили профессиональные охотники и пара-тройка опытных оборотней с железной выдержкой. Стайлз знал, что все будет хорошо, но, эй, хорошо - не то же самое, что совсем без происшествий. Понимание того, что владение ситуацией находиться руках кого-то умного, сильного, взрослого с трудом укладывалось в его голове. И не у него одного. Это не походило на встревоженный улей, но напряжение сквозило насквозь через людей, их мысли и, кажется, даже через деревянные стены из толстенных брусьев. Подростки не то чтобы боялись, все они не впервые сталкивались с подобным, но немногие из них могли избавиться от назойливого чувства беспокойства. Напряжённые нервы заставляли их говорить тише, а привычка оглядываться за спину стала неотъемлемой частью. Чувство защищенности не было Стайлзу чуждо, как многим в этом лагере. Он не только любил своего отца, но и верил ему, и до всей этой истории с оборотнями знал, что отец сможет защитить его. Стайлз не особо осознавал это чувство до приезда в лагерь, но тут оказалось трудно не понять. Большинство этих подростков нуждались в защите и помощи, в которой большинству было отказано. Это были оборотни, которые срывались и убивали своих близких; ведьмаки, многие из которых изначально чувствовали свою инакость и все детство провели с чувством отторжения сверстниками и страха; с охотниками ситуация была чуть лучше, но дело это было семейное, и большинство из них привыкли кого-то терять. И, безусловно, никто из них не мог вот так просто взять и доверить собственную безопасность кому-то. И Стайлз, по-хорошему, не мог, но вполне мог заставить себя расслабиться. Дерек останется снаружи с молодыми бетами и омегами, как и Лора, и, пожалуй, Стайлз готов был доверить им безопасность своего лучшего друга. Элли принесла веточки, и они втроем увлечённо занялись зефиром. Белые сладкие цилиндрики, пропечённые на открытом огне, таяли на языке. Полпакета пришлось отдать на откуп желающим, но атмосфера в комнате потеплела, настроение собравшихся сменилось на знак "плюс". Кто-то с задумчивым видом уселся за шахматы, охотники устроили соревнование в дартс, кто-то увлеченно резался в ассоциации и бессовестно ржал, Метт собрал две команды для игры в Memoir '44. Стайлз потратил полчаса на то, чтобы объяснить Эллисон и Элли правила игры Камень-Ножницы-Бумага-Ящерица-Спок и еще полчаса на то, чтобы Элли смогла, наконец, составить нужный знак процветания. В конечном счете они присоединились к играющим в ассоциации и, когда число команд достигло пяти, под смех и подбадривания время побежало в два раза быстрее. У Стайлза был талант к пантомиме. Серьезно, он мог бы объяснить что-то вроде «субстанционализированная никотинамидадениндинуклеотидфосфатгидрином фиброэзофагогастродуоденоскопия». Собственно, именно этим он и занялся, и он не виноват, что кое-кто не может включить воображение! Так что в том, что их команда проиграла, был точно виноват кто-то другой. С рассветом всех отправили по комнатам – отсыпаться. Занятия отменили полностью. Оборотней ждал разбор полетов, но тоже сильно после. С неба летели мелкие брызги, а под ногами скользила тёмная грязь. Стайлз возмущался про себя, возвращаясь в домик, когда слякоть чуть не заставила его улететь в кювет. Глаза закрывались и, дойдя до домика, он просто рухнул лицом в подушку, не снимая кроссовок. – Вы все изучали историю в школе. Это достаточно большой и подробный курс, который вам читали на протяжении многих лет и в подробностях рассматривать его сейчас я не вижу смысла. Несколько ближайших дней мы будем изучать мировую историю в контексте сверхъестественных событий, личностей и веяний. Сразу вас разочарую – наш специфический мир и его обитатели всегда существовали рядом с людьми и не ставили перед собой целью менять жизнь. Они, конечно, как часть общества часто становились свидетелями и участниками значительных исторических событий, однако крайне редко становились их катализатором. Например, всем известную инквизицию со всем ужасами и жестокостями спровоцировали не дискредитировавшие себя Волхвы или Оборотни, а сами гонения начали совсем не Охотники. Конечно, и те, и другие так или иначе стали участником этих процессов, но, фактически, все это было делом рук самых обычных людей. Из участников известного вам Трискелиона наибольшее влияние на историю оказали Волхвы, так как именно они были наиболее свободны в проявлении своих способностей, в отличие от Оборотней и Охотников, которые, в свою очередь, оставались наиболее скрытными. Это объяснялось возможностью для них вести абсолютно нормальную жизнь, когда они не открывали непосредственно охоту. Но вернёмся к влиянию Волхвов. Чуть позже я приведу примеры, однако сейчас попрошу вас самостоятельно предположить, кто же из известных целителей и придворных магов был Волхвом? Дитон обвел вопросительным взглядом сидящих. – Распутин! – предположила одна из девушек, закусив зелёный провод наушников. – Мерлин… – Виртс? – Гиппократ? – Элли подняла вверх ладошку. – Иоанна? – Вы все правы и не правы одновременно. Все, кого вы назвали, действительно неординарные личности, обладающие определенной силой. Личности выдающиеся и мы не будем рассматривать ценность или законность их действий. Однако они не Волхвы и именно это я хочу, чтобы вы запомнили. Мы скрываемся не из страха, а потому что считаем это наиболее целесообразным. Так вот – вы не знаете имен Волхвов, потому что и не должны их знать. Очевидное не синоним верного, а верить истории все равно, что верить мокрому песку на пляже. Как я уже упоминал, Волхвы, Оборотни и Охотники не становились движущей силой исторических процессов. Кто из вас знаком с пассионарной теорией? Отлично. Тогда вы осведомлены о том, что, согласно пассионарной теории этногенеза, обществом движут лидеры. Они единолично начинают войны и заключают мир. Так вот, будет вам известно, что среди них нет никого из нашего Трискелиона. Мы не меняем мир, мы стремимся оставаться его частью. Но, как я уже упоминал, зачастую кто-либо из Трискелиона принимает самое активное участие в уже запущенных процессах, стараясь оставаться в тени. Но оставим на время личностей и перейдем к явлениям. К данному разделу я предпочитаю относить два типа случаев, происходящих благодаря необъяснимым силам вещей: напрямую совершённые сверхъявственные действия и последствия этих действий. Вы знаете, что эксперименты над вирусами в современных лабораториях могут привести к созданию супервируса, упавший на землю метеорит – не проблема, проблема – ударная волна, что пройдет после его падения, одно сообщение может спровоцировать панику, а паника приведет к разрушительным последствиям. Я прошу вас запомнить – любые действия имеют последствия. Ваши действия будут иметь последствия и чем больше силы вы приложите к фактическому изменению веществ, тем разрушительней они могут оказаться. Оценивая историю с формальной точки зрения, мы должны учитывать как личностные характеристики представителей частей Трискелиона, так и явления, совершенные ими или происходящими снаружи, которые напрямую влияли на их жизнь, безопасность, возможности. Рассматривать все части Трискелиона придется во взаимосвязи, что несколько усложнит общую временную шкалу. Связка оборотни-охотники достаточно тесная, а вот вписать Волхвов намного сложнее. К тому же их статус в значительной мере менялся в зависимости от возвышения того или иного религиозного мировоззрения. Поэтому начнем именно с этой связки. Сказать точно о датах возникновения прецедентов обращения мы, конечно, не в силах. Было ли это естественным процессом эволюции человека или стало результатом внешних воздействий тоже доподлинно неизвестно. Логично предположить, что, когда появились оборотни, появились и охотники, обратное предельно маловероятно, но, скорее всего, намного позже. Примерно тогда же, когда Боги перестали быть абсолютной первопричиной всего: грозы, смерти, достатка. Изменение человеческого мировоззрения приводило к изменению не только восприятия, но и реакций на события. Здесь мы сталкиваемся со второй сложностью – развитие культуры и прогресса шло в различных обществах не только с разной скоростью, но и соответственно различным модусам… Стайлз рисовал на полях тетради силуэт волка на фоне луны, охотника с мечом и старичка в остроконечной шляпе с котлом. В итоге у него получился скунс на фоне мяча, какой-то ощипанный цыплёнок с дубинкой и гном с кастрюлей. Зато шляпа вышла просто отлично! Вечером, после отбоя, когда Скотт опять куда-то пропал вместе с Эллисон, Стайлз, усевшись на ступеньки сарая, листал большой старый альбом, который стащил из общей комнаты. В этой комнате по одной стене змеились книжные полки, заставленные классической фантастикой. Стайлз оценил чувство юмора Дитона. Если хорошо покопаться, среди толстых томов можно было отыскать пару сборников стихов или что-нибудь забавное. Стайлз как-то нашел сборник рецептов гоголя-моголя. Кто бы мог подумать, что яйца можно взбивать пятьюдесятью разными способами?.. А Лора Хейл клялась, что где-то там есть справочник судмедэксперта, но Стайлз так и не смог его отыскать. А еще там откопался этот старый альбом с цветными и черно-белыми фотографиями, большинство из которых были сделаны на Полароид. В основном на них была запечатлена природа в разное время года, кто-то из фотографов сильно увлекался макросъёмкой, небо-цветочки-бабочки, но попадались и действительно интересные фотографии, на которых мелькали знакомые лица. Оказывается, в детстве Лора была подстрижена под мальчика, а Эллисон вплетала в волосы перья, изображая коренных индейцев. С её темными волосами, блестящими опасностью глазами и, особенно, вполне не детским луком за спиной косплей выходил просто отличный. Стайлз довольно быстро сообразил, как, впрочем, и все остальные, что Дерек, Лора и Эллисон тут на особом положении. Судя по всему, они проводили время в этом лагере с самого детства и теперь просто тратили на это лето и помогали родителям. По большей части, семейное предприятие от отца к сыну и все такое. На самом деле такие вещи Стайлза немного пугали. Он любил своих родителей и бабушек с дедушками, но вот когда традиции так – из поколения в поколение, когда почти все члены семьи заняты одним делом на протяжении всей жизни – это слегка пугало. Походило на одержимость. – Думаешь, мы – фрики? – Лора появилась из неоткуда и уселась рядом со Стайлзом на ступеньки. Стайлз провёл пальцами по корешку альбома и пожал плечами. – Ты должна признать, что это немного странно. – Так нужно... – Дерек, так же, как и сестра, беззвучно возник рядом с ними и прислонился к одной из грубо обструганных опор. – …нужно для сохранения равновесия, – закончила за него Лора и вытащила тонкую сигару из кармана джинс. – Зажги. Стайлз посмотрел на протянутую Лорой сигару и заметил недовольный взгляд Дерека, но тот не стал возражать вслух. Стайлз сложил ладони лодочкой и сосредоточился, как рассказывал им Дитон. Через пару секунд пришлось признать, что ничего не выходит. Нужны слова, какая-нибудь высушенная трава, руны или ещё что. Просто так не бывает… Лора рядом насмешливо хмыкнула. – Ты слишком много думаешь, Стайлз Стилински. Темнота где-то поодаль зазвучала гитарной трелью, сбилась на подростковый гогот, потом на попытку подпевать, но через пару неудачных строчек по лагерю полилась просто музыка. Отбой в этом месте был делом относительным. Стайлз расслабленно откинулся на ступени, закинув ладонь под затылок, чувствуя, как врезаются в спину острые деревянные углы и, прищурившись, посмотрел на небо. На иссиня черном небосводе, перемигиваясь и расплываясь перед глазами, светили звезды. Как будто купол над планетой множество раз неаккуратно пробили острой иголкой и сквозь него льётся свет иных миров. Стайлз протянул руку вверх и чуть сжал пальцы. Конечно, звезды не останутся на ладони, но это же не повод не пробовать, правда? Стайлз опустил руку, в центре ладони светился маленький огонек с оранжевыми боками. Лора засмеялась, а сверху послышалось фырканье. Стайлз показал Дереку язык и сжал кулак. Мелодия поодаль закончилась, но сразу началось новая, бой сменился вальсовым перебором. – Здесь вам не будут читать лекции по Алхимии, – мисс Морелл встала и присела на стол, скрестив руки на груди. – Если кто-то надеялся узнать, как превращать железо в золото, вынуждена вас расстроить – это невозможно. Или возможно, но мне этот способ не известен, что, фактически, является синонимом слова «невозможно». Стайлз хмыкнул. Если в каком-то измерении скромность была бы благодетелью, то мисс Морелл точно бы запечатала червоточину туда. – Но всё же мы рассмотрим некоторые основы этой, с позволения сказать, науки. Они в достаточной мере не лишены логики для этого. Я надеюсь, никому не нужно рассказывать о четырех первоосновах мира? Потому что в противном случае я буду весьма разочарована. Мистер Эркенс? – Земля, вода, огонь, воздух, – бодро отрапортовал один из близнецов. – Очень мило. Пятая стихия, мистер Стилински? – Эфир? – Отчасти. Кто из вас знаком с термином квинтэссенция? – мисс Морелл обвела всех взглядом, но будущие Волхвы молчали, чувствуя подвох. – Хорошо, вернемся к этому в процессе. Полагаю, у всех были уроки химии? Отлично. Мы возьмем тот же принцип получения знаний эмпирическим путем, однако слегка модифицируем привычные вам по школе лабораторные работы, чтобы подстроить их под ваш непосредственный статус. Главное, что вы должны вынести из этого занятия – есть основные правила, но единая система мобильна. Всех шести недель не хватит, чтобы научить вас всему необходимому, поэтому те, кто проявит талант, получат индивидуальные занятия, а всем остальным достаточно ознакомиться с основами. Никаких чудес – только эксперименты, пропорции, формулы и хотя бы немного энтузиазма с вашей стороны… Через три часа Стайлз понял две вещи, во-первых, лекции Дитона – манна небесная, а во-вторых то, что индивидуальный курс ему не только не светит, но Стайлз, в случае чего, будет отбиваться руками и ногами, кусать всех подряд. В его голову попытались разом запихнуть столько всего, что Харрис со своей органической химией удавился бы от зависти и восхищения. – Использование света в качестве катализатора приводит к непредсказуемым последствиям. Тогда как контролировать влияние температуры вы можете самостоятельно, свет, измеряясь в сложных переменных, имеет стабильные, но сложно контролируемые объёмы. Экспоненциальность данного явления проявляется… Стайлз соскучился по Харрису. Не потому, что тут было сложно, а потому что за окном летнее солнце и озеро, в которое он так и не окунулся. Похоже, он немного устал. Суббота в лагере оказалась таким же долгожданным событием, как и в школе. Скотт свалил еще ночью, чтобы посмотреть с Эллисон на рассвет. Стайлз бы непременно это прокомментировал, если бы такой же изящный и тихий, как разъярённый осел в посудной лавке, Скотт не разбудил его в долбаные четыре часа утра. Стайлз выпроводил его и с чистой совестью завалился спать дальше. Во сне у него был бубен и, судя по всему, не было мозгов, так что он просто скакал по кругу и стучал. Примерно минут через пять Стайлз понял, что стучит не он, а Скотт, и не по бубну, а в дверь с внутренней стороны, а на часах уже почти вечер. Стайлз выполз из-под одеяла встречать донельзя счастливого друга, чтобы еще полчаса выслушивать восторженный рассказ, в котором каждое второе слова было «Эллисон», а каждое третье междометием. И Стайлз все еще не хотел его убить. Его терпение точно заслуживает вознаграждения. Например, Скотт обязан назвать первенца в его честь. Стайлз по слогам проговорил свое имя и решил, что это будет отличным наказанием для ребенка. Он наслаждался этой мыслью, пока искал рубашку и натягивал джинсы. – У тебя появилась плохая привычка меня будить! – обвиняющее тыкнул Стайлз пальцем в грудь друга, проходя мимо в поисках левого носка. – Я бы извинился, но знаешь, друг, прямо сейчас мне пофиг. – И почему меня это не удивляет?.. – Стайлз провел пятерней по волосам и разумно решил, что вполне может обойтись без расчёски. Сквозь деревянные стены домика неуверенно пробилась кантри-музыка, и Стайлз вопросительно наклонил голову. – Будет праздник, – Скотт широко улыбнулся. – Что-то вроде Национального Дня хот-дога с барбекю. – Хот-дога? Так он же уже, вроде, того… – Ага, но почему бы и нет? – Точно. Кто знает, может у них есть хроноворот, – натянув кеды, Стайлз первым шагнул на улицу. Яркое июльское солнце встретило его теплыми лучами. Размеренные ритмы кантри-музыки доносились с веранды. Теплый ветер гулял между деревьями. Стайлз глубоко вдохнул сухой воздух. Почему все было… хорошо? Ладно, Скотт счастливый понятно почему, но Стайлз вроде не влюблен и должен был бы быть вполне адекватен. – Все страньше и страньше, – сообщил Стайлз, пихая Скотта локтем. К вечеру оборотни в добровольно-принудительном порядке были отправлены бродить по территории в поисках дров для большого вечернего костра. Откуда-то притащили печи барбекю, но Стайлз с трудом представлял количества мяса, которое необходимо было приготовить, чтобы накормить всю толпу. Оборотни, ведьмаки, охотники и кое-кто из инструкторов сидели на притащенных бревнах полуметрового диаметра. С учетом того, что раньше их не было, Стайлз опять признал пользу даже самого среднестатистического оборотня в хозяйстве. Да, поэтому он и дружит со Скоттом – вдруг тот когда-нибудь в хозяйстве пригодится. Стемнело быстро, как обычно в заповеднике. Небо окрасилось розовым, а оранжевый круг солнца просвечивался сквозь ветви так, что на него можно было смотреть не щурясь. Стало заметно холоднее, но на небе, к счастью, за весь день не появилось ни облачка. – Что-то мне подсказывает, что пива не будет, – Айзек присел на самый край бревна, вытянув ноги и помахивая носками кроссовок. Стайлз приветственно кивнул ему, продолжая осматриваться. – Скотт там, – Стайлз махнул рукой в стороны группки из охотников и оборотней, которые развлекались соксом. Как ни странно, натасканные Арджентом охотники и без всяких супер-способностей не уступали оборотням. – Видел, – лениво отозвался Айзек. – И? – Ммм, – Айзек прищурившись разглядывал небо. – Лень. – Хочешь что-то конкретное? – Расскажи мне, как у вас получилось? – Что? – Потому что это не имеет смысла. В принципе. – Айзек? Но тот не слышал Стайлза. Он смотрел в темнеющее, но все ещё отливающие индиго небо. Черты его лица стали чуть жестче, челюсти сжались, а грудь вздымалась чаще. – Почему у вас получилось? Мой отец мертв. Не то чтобы он был человеком, о котором стоит жалеть, но... Я сам оттирал его кровь. Я сам… Почему ты такой? Что таково есть в Скотте, что он заслужил право продолжать жить? Ты должен быть мёртв, а Скотт должен быть тут, пытающийся смириться с тем, что натворил. Я не смог. Эрика не смогла. По какому дерьмовому решению вселенной вы двое получили право так легко отделаться? Глаза Айзека зажглись желтым и Стайлзу стало не по себе. Он оглянулся, отыскивая глазами Скотта. Айзек, не мигая, уставился на него, кривовато ухмыляясь. Когда Стайлз уже готов был вскочить, на плечо Айзека опустилась узкая ладошка с безупречным маникюром. – Айзек, ты не поможешь с напитками? Там достаточно бутылок для постройки плота на сотню человек. - Мисс Морелл мягко улыбнулась. Айзек как будто встряхнулся и, виновато оглянувшись на Стилински, поспешил ретироваться. Стайлз успел перехватить пристальный взгляд Питера, Дерека и Криса с трех противоположных сторон поляны. Ну ничего себе. – Это ПТСР, да? – Стайлз понизил голос и смотрел в сторону. – Он убил своего отца? Стайлз прикусил губу, потому что звучало это кошмарно. Если бы ему пришлось выбирать – убить своего отца или умереть, выбор бы даже не стоял. Но откуда у новообращённых омег выбор? – Его убил Альфа. С Айзеком все будет нормально, мы за этим проследим. – И как это должно выглядеть? Клетка? – Просто немного безопасности, – мягко поправила его мисс Морелл. Лора внезапно оказалась совсем рядом, протягивая ему банку Нутеллы. – Расслабься, – сказала она тихо. – Вы уличены и будете подвергнуты Процедуре… – еще тише сказал Стайлз в никуда. – Так, Стайлз, – Лора нахмурилась и топнула левым кедом по траве. – Взял крекер, банку пасты и засунул в рот, сколько влезет, иначе это сделаю я! Стайлз фыркнул и немного расслабился. Нужно уметь выкидывать из головы некоторую информацию. Рефлексии - это замечательно, но в мире, в котором он сейчас оказался, гораздо перспективнее сосредотачиваться на действительности и действиях. Небо потемнело и вокруг зажглись россыпи фонариков. Питер в забавном фартуке в цветочек и крайне приподнятом настроении, и косо поглядывающий на него Дерек жарили мясо, профессионально орудуя широкими лопаточками. Стайлз очень хотел подойти и сказать, что это выглядит просто очаровательно, но пока не решался. Всем раздали одноразовые бумажные тарелочки и стаканы. Где-то, по слухам, из рук в руки путешествовали салфетки и трубочки, но Стайлз их пока не наблюдал. Скотт с Эллисон присоединились к Стайлзу. Они держались за руки. – Я чувствую себя как член экспедиции Франклина, – Стайлз потёр ладони друг о друга и засунул их подмышки. – Фигня, – Скотт даже куртку не застегнул. – К–к–конечно. Если ты – об–б–боротень… По какому такому багу вселенной у Стайлза стучат зубы от холода в июле?.. – Ну а ты волшебник, – логично возразил Скотт. – Ведьмак, – привычно поправил его Стайлз, натягивая ворот до ушей. Скотт заржал, переплетая свои пальцы с пальцами Эллисон. Через пять минут Скотт уже пытался завязать пластиковую трубочку без рук при помощи только зубов и языка. Стайлз не знал, зачем другу это умение, но честно поставил на него пару долларов. Эллисон поставила против и Стайлз позорно лишился своих денег. Через три или четыре – может пять? – стаканов колы Стайлз уже был вполне доволен миром. Нет, Лора категорически отказалась разбавлять ему колу чем-нибудь интересным, но настроение всё равно почему-то неуклонно поднималась. Стайлз расслабился, выловил из толпы упаковку трубочек и решил, что теперь оно ему уже не особо и надо. Потом упаковку стянул Айзек и больше никому трубочек не досталось. Стайлз проследил, как Айзек строил из них нечто длинное, цветное и угловатое. На вопросительный взгляд тот неуверенно улыбнулся. Стайлз кивнул ему, подтверждая, что всё в норме. Музыка была не особо хороша, но она была старой и уже одно это делало её имеющей право на существование. Нет, Стайлз не танцевал, и не кидал Скотту тарелочки как фрисби и, конечно, он не приставал к Эрике с вопросами о том, что любят рыжеволосые девушки. Нет, это не Стайлз, а кто-то совершенно левый сбил Криса Арджента, когда кидал Скотту тарелочки и это точно кто-то другой попытался после этого смыться подальше в лес. А потом кто-то другой на звук плутал обратно, когда начали раздавать божественно пахнувшее мясо идеальной прожарки. И это абсолютно невозможно, чтобы Стайлз сам, в конечном счете, подкатил к Дереку, чтобы поговорить. – Вкусно, нет, правда вкусно. У всех оборотней врождённый талант готовить мясо? – Мы предпочитаем его сырым, – мрачно поделился с ним Дерек. Если в его словах и был намек, Стайлз предпочел его не услышать. – Да ладно, я уже понял, что вы не такие суровые и брутальные как хотите казаться. Почему ты не надел фартук? Думаю, это было бы уместно… и очень мило. Ты, Дерек, мог бы хотя бы попытаться быть милым и приветливым на этом празднике. Или не празднике и не приветливым. Как насчет того, чтобы хотя бы просто улыбнуться? – Тебя слишком много, – сообщил ему Дерек. Он всучил Стайлзу еще одну тарелку с куском только что прожаренного, восхитительно пахнущего бифштекса. Он ещё шипел раскаленным маслом. Вообще-то в одни руки полагалась только одна порция, но Стайлз не стал заострять на этом внимание. Просто потому что было реально вкусно, а не потому что Дерек вероятно и так об этом знал. – Хочу тут гамак, – абсолютно логично возразил Сталйз. – И чтобы задница торчала через сеточку.