Интенсивный курс

Стайлз разлепил глаза, просыпаясь, и сбросил подушку на пол. – Скотт, убей меня, будь хорошим другом? Стайлз развалился на кровати в позе морской звезды, стянув футболку и шорты ещё перед сном, потому что чего Скотт там не видел, а Стайлз был готов подохнуть от жары. Кое-как заснуть после праздника он смог, но проснуться далеко за полдень в летний день, когда даже стекла готовы оплавиться, было сомнительным удовольствием. Кондиционеры в домике предусмотрены не были и сейчас несчастный Стайлз возлежал в маленьком аду, пытаясь заставить себя встать и хоть бы залезть под холодный душ. Очень, очень холодный душ. Простынь противно липла к пояснице, а шея стала влажной от испарины. – Сделай все сам, – простонал Скотт с соседней кровати. – Только если решишь разлагаться – уйди подальше. Судя по всему, тут сверхъестественные силы оборотней брали таймаут. То, что оборотня не убивает, то не заставляет его организм адаптироваться. Жара была плоха, но не смертельна. – Надо вставать, – сказал Стайлз в пространство, свешиваясь с кровати до пола. На мгновение стало хорошо, организм почувствовал крошечный перепад температур в лучшую сторону, но, поняв, что ничего больше не светит, вновь заставил Стайлза страдать. Тогда Стайлз стек на пол и растянулся на досках. Стало чуть легче. – Встать, – повторил он. Доски приятно холодили спину. – Зачем? – тушка Скотта сделала попытку тоже скатиться на пол, но Стилински предупреждающе пнул её на подходе. – У меня гениальная идея. – …? – Озеро! Возможно, эта была одна из тех немногих идей, которые приходили Стайлзу Стилински в голову, но не грозили последствиями. Скотт оценил. Стайлз отыскал большое полотенце и натянул купальные шорты. – Цвета морской волны! – гордо сообщил он Скотту. МакКол предсказуемо закатил глаза и получил за это полотенцем по спине. Погода была прекрасная. Что, конечно, предсказуемо в Калифорнии в середине лета, но немного тривиальности во всем этом безумии, по мнению Стайлза, обязано было присутствовать. С самого раннего утра на чистом небе ярко светил раскаленный газовый гигант из водорода, гелия, железа, неона и еще полудюжины составляющих, чья энергия выделялась посредством термоядерных реакций, среднестатистически именуемый солнышком. Температура перевалила за три десятка градусов и над землей, размывая очертания травинок, разливался жар, который, конечно, на самом деле не более чем вертикальные конвекционные потоки, но значение это имело не большее, чем особенности строения солнца. Идея Стайлза, может, и была гениальной, но вот оригинальной – точно нет. Почти весь лагерь высыпался на узкую полоску берега. – Йохууу!.. – заорал Стайлз, как только из-за поворота стало видно эту самую полосу берега и темную бликующую гладь воды и, не глядя бросив полотенце, понесся к воде, так что только пятки засверкали. Скотт посмотрел вслед лучшему другу, который, не снижая скорости, влетел в воду, и мог бы поклясться, что еще энное количество шагов тот бежал по поверхности. Разморенный жарой ранее и крайне воодушевлённый мыслью о том, что вот прям сейчас, а в идеале немедленно, волчок из рук и ног по фамилии Стилински занырнул и вынырнул уже ближе к середине озера. Скотт решил, что он тоже вообще-то тут не просто так мимо проходил и кинулся следом. На берег они выползли минут через двадцать, причем Стайлз сжимал посиневшие губы. Вода оказалась не такой уж и теплой, но так даже лучше. Так же резво как нырнул, он выбрался и пошлепал по берегу в поисках полотенца. Полотенце ему вручил Мэтт и выглядел он при этом немного слишком бледным для такого жаркого и ненапряжного дня. – Скотт, – с дальнего края им помахал Айзек, расположившийся на цветастом покрывале. Скотт кивнул в ответ и пошёл к нему. Стайлз, прищурившись, посмотрел на Мэтта. Тому явно было так же жарко, как всем остальным, но в воду он лезть не спешил. – Все нормально? – Ага, – бодрым голосом ответил Мэтт, пересыпая между пальцев песок. – Не умеешь плавать? – Стайлз наклонил голову, ухмыльнувшись. – На середину озера я бы не сунулся, – уклончиво ответил Мэтт. – Тебя зовут. С противоположно края его действительно звали Скотт с Айзеком. Стайлз отмахнулся. – Да ладно, тут полно оборотней, я надеюсь, что кто-нибудь да вытащит, если там водятся, ну не знаю…пираньи Юрского периода?– он ухмыльнулся краем рта и чуть не заорал, когда к его шее прижалось что-то холодное и скользкое. – Чтоб тебя! – Стайлз как профессиональная балерина, выученная лично Баланчино, подпрыгнул и развернулся в полете. За его спиной рассмеялась Эрика, размахивая полулитровой бутылкой газировки в одной руке и прижимая к себе еще несколько темных бутылочек с надписью лайт обтекающих чистыми крупными каплями на её живот, в центре которого поблескивала сережка. На её бикини залипали все мимо проходящие и Стайлз тоже с удовольствием уделил разглядыванию некоторое время. Совершенно незаметно, разумеется. Эрика вручила ему пару банок газировки и, ухватив под локоть, утащила к Скотту с Айзеком. Стайлз тут же забыл про Мэтта и про все остальное, когда горячее тело оказалось прижато к нему, пусть даже с боку. Температура не поднималась так высоко с того памятного дня, когда Стайлз получил письмо-приглашение в «Трискелион». Тогда у него был кондиционер и кола, а сейчас у него есть ледяная кола, озеро и красивая девушка в бикини в полосочку. Да, девушка чужая, но да ладно, все равно прогресс ощутим. – Тебе идет полоска… – Стайлз растянулся на песке, закинув руки за голову, и посмотрел на Эрику одним глазом, крепко зажмуривая второй. Райс подняла бутылку колы над его головой и открутила крышку. Стайлз даже не стал уклоняться, только фыркнул и широко открыл рот, слизывая с губ сладкую воду. Через минуту он собирался на повторный заплыв. Стайлз опять пришел на тренировку Дере… Скотта, как только появилось свободное время. Немного времени, потому что тренировки оборотней часто длились дольше положенных трех часов. На этот раз Стайлз смотрел издалека, удобно устроившись на поваленном дереве. Тренировка проходила на поле, размеров которого хватило бы даже на игру в лакросс. Так что Стайлз резонно посчитал, что его почти не видно и не слышно, а значит, можно и посмотреть. Теперь это уже мало походило на избиение младенцев и гораздо больше на качественный спарринг. Может оборотни натренировались, а может, всё дело было в том, что на этот раз они дрались друг другом, а не с Дереком. В центре вычерченного на песке сильно косого круга сходились две пары, немного танцевали вокруг друг друга, а потом, как правило, шел короткий бой и Дерек определял победителя в каждой паре. Потом победители дрались друг с другом. Надо отдать Скотту должное – он остался одним из последних победителей. Проигравшие традиционно отправлялись бегать. Честное слово, Стайлз бы на их месте давно замутил либо революцию, либо команду на следующие олимпийские игры. Когда какой-то чернокожий парень подсек Скотта и тот глупо повалился на спину, Стайлз явственно уловил, что сейчас произойдет и даже совсем не испытал сочувствия – МакКол подставился действительно глупо. Скотт отправился бегать. Очаровательно. Напоследок он кинул на Стайлза взгляд, исполненный страдания, и умчался, как было велено. Стайлз закинул стопу на колено и, поставив локти на неё, устроил подбородок на ладонях. По комфорту поза, конечно, так себе, но так было удобно наблюдать. По меньшей мере у него было минут пятнадцать до того, как спину сведет судорогой, а ногу начнёт покалывать. Стайлз настроился проследить, как оборотни продолжают схватку. Вопреки логичным допущениям, остались не самые сильные или опытные. После полнолуния прошло немного времени и сейчас там, на поляне, бились те, чей контроль был ослаблен намеренно или вследствие недостатка опыта. Их инстинкты и животная ярость прорывались наружу оскаленными зубами, желтым блеском глаз и полосующими воздух и всё, до чего могли дотянуться, когтями. Немного слишком много ярости и немного слишком много царапин, которые тут же заживают, но напоминают о себе рассечённой тканью. Небо уже успело порозоветь и чуть после приобрести тот грязно-голубой оттенок по линии горизонта, что должен был бы выглядеть не особо хорошо, но на контрасте с темными верхушками деревьев казался органичным. Наступил единственный момент времени суток, когда желтый смешивался с голубым, не превращаясь в зеленый. Стайлз уходит до конца тренировки, потому что умеет быть ненавязчивым. Ему вообще–то формально нечего тут делать и вообще пора. Завтра у него тоже занятие по юриспруденции, но вроде не такое, как у Скотта. Хотя Стайлз, в общем и целом, с трудом представляет, как можно впихнуть все соответствующие знания, да хоть бы тысячную их долю им в голову за каких-то шесть часов. Но, возможно, ему уже стоит привыкнуть к тому, что оптимизация и логика всему этому предприятию не только не чужды, но приносят нехилые плоды. Стайлз пока не хочет спать и идет туда, куда направляет его извилистая узкая тропинка под ногами, едва заметная в сгущающейся тьме. Напевая тему из репертуара Битлз, переделанную каким-то умником из интернета и выложенную на Ютуб, Стайлз не замечает, как ему навстречу выступает чернокожий парень в рубашке поло. Однако в этот раз столкновения ему удается избежать. Стайлз, разглядывая эту самую рубашку, понял, что туда можно запихнуть двоих целых и ещё половину Стайлза, а на парне она сидит вплотную. Это был один из тех, что оставались последними в круге сегодня. Стилински видел его среди оборотней и раньше, но даже имени не слышал. Поэтому просто обходит парня по широкой дуге, стараясь не поворачиваться спиной. – Привет, – парень загораживает Стайлзу путь. – Привет, – отвечает Стайлз, осторожно оглядываясь по сторонам. Почти незаметно для людей, но, к его несчастью, не для оборотня. – Куда-то торопишься? – он слегка наклоняет голову вбок и делает шаг навстречу Стайлзу. Колокольчики стайлзовых нервов звенят и под легкими давит тот самый инстинкт, который у людей развит тысячелетиями эволюции. Оборотень перегораживает ему путь и когти на его пальцах ни о чем хорошем не говорят. – Чувак, сейчас не полнолуние, вы цивилизованные выдрессиро… обученные оборотни. Мы можем просто разойтись, да? – Стайлз осторожно делает шаг назад. Сердце начинает биться быстрее и Стайлз глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться, ведь что больше раздразнит охотника, чем страх, выданный ускорившийся пульсацией крови? Оборотень делает ещё один шаг к нему. Его глаза горят желтым и это совсем не то, что хочет видеть Стайлз. Он вспоминает капитана Джека Воробья и думает, успеет ли он нарисовать тот самый символ я-в-глубокой-жопе прежде, чем его порвут на лоскуты. Ну, чисто теоретически. – Серьёзно, парень, ты меня не знаешь, я тебя не знаю… предлагаю всё так и оставить. – А я предлагаю познакомиться поближе. Стайлз успевает увидеть окончательную трансформацию и в красках представить, как будет смотреться с торчащей из разорванного горла трахеей. Он побежал. Стайлз действительно умел быстро бегать. Даже в лесу. Но, вот дерьмо, в сумерках в лесу без супер-зрения не особо побегаешь. Одно из двух, два из трех, но не всё же сразу! Метров через пять Стайлз таки умудрился полететь носом вперед, выставив ладони и заполучив пару новых синяков. В голове от удара настойчивое зашумело радио и не хотело прекращать. Оборотень приближался медленно, пригибаясь к земле, не отводя горящего взгляда от загнанной добычи. – Не нужно меня есть. Нет. Правда, нет. Плохая идея. Самая дерьмовая идея в мире. Самая худшая из самых-самых худших, – пробормотал Стайлз, отползая к ближайшему дереву и поднимаясь, используя его как опору. – Ты же даже не альфа, мать твою. От укуса неальфы обращаются?.. Стайлз нес чушь, но, Господи, он всегда её нес, особенно в таких вот ситуациях. Ладони, которые он выставил перед собой, падая, напомнили о себе ноющим болезненным теплом. Огонь. Стайлз сосредоточился, но под взглядом желтых глаз и за звуком собственного тяжелого дыхания сосредоточиться никак не получалось. Голос Дитона не всплывал в голове нужными словами, а шуршал белым шумом в перепонках, заглушая даже стук сердца. Медленно приподнимаясь, Стайлз не отрывал взгляда от желтых глаз. Волку стоит смотреть в глаза или не стоит? Он не помнил, Господи Боже, сейчас он не помнил, кажется, ничего полезного. Число Пи до двенадцатой цифры после запятой – да, атомную массу углерода – конечно, вторая сферическая теорема косинусов – возможно. Ничто из этого не защитит от клыков и когтей. Но не то чтобы Стайлз собрался умирать – Знаешь, это даже забавно. У меня за полгода произошло столько всего, а умру я тогда, когда мне уже вроде как ничего не должно угрожать. Нет, это ни черта не забавно, знаешь ли. Это какая-то хировывернутая комедия абсурда, и я уверен, что… Внезапно оборотень оказался слишком близко, почти вплотную прижавшись к Стайлзу. Стилински не часто слушался отца, и уж тем более преподавателей, но был умным мальчиком, поэтому старался не дёргаться. С оборотнями можно было по-разному биться, но прямой контакт явно перевешивал чашу весов в их сторону. В смысле, помимо всего прочего. – Не очень умно гулять по лесу сразу после полнолуния. – Ага, гулять по ночам вообще не особо умно, – согласился Стайлз, вспоминая, есть ли что-то полезное у него в карманах. По всему выходило, что нет. – Так, может, по домам? – Не думаю… Стайлз уже полноценно обрел равновесие и открыл рот для очередного, безусловно умного, комментария, когда что-то оторвало от него оборотня, а он сам оказался припечатанным к дереву так, что воздух выбило из легких, а в глазах заплясали звездочки. Через пару секунд Стайлз разогнулся и успел увидеть как другой оборотень, не больше, но явно сильнее, впечатывает первого в землю. Дерек, а это конечно он, и Стайлз ни капельки не удивлён, сжал горло желтоглазого беты или омеги и держал его, пока тот не отключился. Дерек медленно встал и его лицо вновь приобрело человеческие черты. Чернокожий парень под его ногами не шевелился и Стайлз сделал мысленно зарубку – оборотни долго восстанавливаются при потере сознания в результате асфиксии. Когда Дерек повернулся – его глаза горели голубым, но уши и зубы стали нормальной формы и размера. Он вернулся к Стайлзу, словно вообще забыв о хорошенько придушенном парне, и швырнул Стилински к ближайшей опоре, прижав горло локтем. Стайлз оказался припечатан к дереву. К тому же самому, мать его, дереву! Он что, похож на чёртову белку? Стайлз начинал ненавидеть лес. Глаза Дерека все ещё горели ярко голубым и пристально высматривали что-то на лице Стайлза. Они казались искусственными и слишком идеальными на контрасте с темной щетиной. Стайлз прерывисто выдохнул. Какого чёрта он так смотрит? – Тебе что, жить надоело? – прорычал Дерек ему в лицо. Вообще-то Стайлзу нечего было сказать на это. Иногда – довольно часто на самом деле – он не мог держать язык за зубами. Пульс бешено стучал под прижатым локтем. Стайлз молча смотрел в ответ. – Ты вообще понимаешь, что половина из них себя едва контролирует? – Дерек оскалил зубы. – Думаешь, вас зря тут по отдельности держат? – Отвали, – Стайлз дернулся. – Заигрывать с новообращённым оборотнем после боя… – Эй! Он пытался меня убить. – Может быть, потом. Дерек внимательно посмотрел на него. Стайлз открыл рот, пытаясь вдохнуть глубже. Ему нужен был воздух, гораздо больше воздуха, чем тот ком из молекул кислорода и азота, который застрял у него в горле. – От него за милю несет возбуждением. – Дерек втянул носом воздух – И от тебя… Разве от тебя не должно пахнуть страхом? Если он пытался тебя убить? – Это было давно... Я успел забыть. Ты в курсе, что ты слегка ближе, чем позволяет людям закон и эээ… приличия? Дерек снова глубоко втянул воздух, раздувая ноздри. Стайлз скривился и попытался его оттолкнуть. Дерек был слишком близко. Это нервировало. Его зубы почти касались шеи Стайлза. И он, черт возьми, имел право нервничать! – Ты всегда такой… – Дерек, наконец, сделал шаг назад. Его глаза все ещё светились. – Какой? – Придушить хочется. – Прости чувак, хотел бы сказать, что эксклюзивно для тебя, но – нет! – Брысь отсюда. Стайлз с трудом отодрал себя от дерева и отдернул сбившуюся рубашку. Даже если бы он мог сейчас поправить галстук-бабочку, это не выглядело бы столь нарочитым. Он не нервничал. Он… злился? – Я, конечно, сейчас свалю, но тебе стоило бы учитывать в следующий раз, что подходя к человеку слишком близко, логично это чем-либо завершать. Стайлз сбежал, быстро скрывшись под тенью деревьев. Сейчас он пойдет к Эллисон и потребует у неё методичку для Охотников, просто потому что. Темный лес символично смыкался за его спиной, но, словно осознав, что драматические декорации из низкопробного ужастика сейчас неуместны, расступился перед Стайлзом. То была не магия и не оборотнические животные инстинкты, просто иногда обстановка не мешает действительности. Во вселенной явно прослеживался какой-то закон, который отвечал за это. Убывающая луна застенчиво выглядывала из-за подсвеченных серебром по краям туч. – Херовы оборотни, – буркнул Стайлз едва слышно. – Такие все охиренно крутые оборотни с охиренно крутыми мышцами под херовой луной. Чтоб тебя со всей это херовой вервольфичьей психбольницей… К Арджент Стайлз, конечно, не пошел. Он завалился к себе в комнату. Скотт опять зависал с Эллисон – Стайлз не спрашивал, но, похоже, у неё таки была отдельная комната. А значит, у Лоры она тоже была. И у Дерека. О, конечно, теперь каждая мысль Стайлза должна содержать упоминание этой самоуверенной скотины! – Херовы оборотни, – повторил Стайлз и пошел в ванную, скидывая по дороге футболку и стягивая джинсы. Он встал под душ, полный решимости выкрутить холодную на максимум, и просто вымыть из головы все мысли. Стучащие друг о друга зубы основательно прочищают мозг. Его хватило на пару секунд, а потом, ругнувшись про себя, Стайлз выровнял температуру воды. Почему в его гребаной жизни все должно идти не так? Почему у него не могло быть отца и матери, как у всех нормальных детей? Почему он не мог просто закончить школу, как все нормальные американские подростки? Почему он не мог просто вздыхать по Лилии, она ведь того заслуживала? И Стайлз, сам Стайлз, разве он не заслуживал побыть нормальным хоть в чем-то? Он запрокинул голову так, чтобы вода стекала по лбу на щеки, по ресницам на крылья носа, заливала рот, но не текла в горло. Еще не хватало захлебнуться в душе. Хотя, эй, разве это не будет достойнейший из финалов? Стайлз хмыкнул и прислонился спиной к стенке душевой кабинки. – Ты идиот, Стилински, – буркнул Стайлз себе под нос, перебирая в памяти всё, что успел увидеть и испытать за этот напряженный вечер. Рука привычно легла на основание мгновенно отозвавшегося члена. Через пару движений от крепко налитого ствола по телу распространилось тепло. Стайлз облизнул губы. От резкого глубокого выдоха за закрытыми веками заиграли голубые искорки, он приложил левую ладонь к горлу, чуть нажав, и гладкий пластик стены под лопатками стал ощущаться как шероховатая кора. Зажмурившись сильнее, Стайлз ярче почувствовал дробный стук капель, услышал, как он смешивается с тяжелым дыханием. Мир отошел на второй план, при этом обретя непривычную четкость. Рука на члене сжалась сильнее, задвигалась быстрее, пальцы задержались на головке, и по позвоночнику прокатилась волна, заставляя все тело напрячься. Стайлз хрипло выдохнул и вздрогнул, выплескиваясь себе на кулак. Прохладные струи били по плечам, охлаждая тело. Стайлз вылил на ладонь гель для душа-тире-шампунь, искренне благодаря производителей за это гениальное изобретение и запустил её в короткий ежик волос. Колючий мятный запах свежести растворился в душном паре и Стайлз вдыхал его, раздувая ноздри, пока в горле не запершило от химического привкуса. Он старался не думать о том, что пошел дрочить в душ, потому что у него здесь был не дом и не было салфеток, а ещё Скотт слишком хорошо чуял запах. Не то чтобы у них были с этим проблемы, но просто из вежливости. Он не думал об этом. Он думал о газовых гигантах и водороде. Потому что, какого черта. Стайлз вылез из кабинки и, наскоро вытеревшись, завалился на кровать. Если у него стоит на парней, то…Стайлз честно не знал что. «С некоторыми идеями и мыслями надо переспать» – как говорил один из знакомых отца в участке, хотя имел он в виду совсем не то, что подумал тогда ещё двенадцатилетний Стайлз. Ему определенно предстояло ещё не один час разглядывать потолок. Скотт перекатил помидорку черри с одного края тарелки на другой и поднял глаза на Эллисон. Та ободряюще ему улыбнулась. На большой зеленой тарелке с кракелюрами перед Скоттом остывало жаркое и ждал своей очереди салат. Превосходно выглядевшее чуть ранее блюдо сейчас было похоже на нечто среднее между полем военных действий и картиной Пикассо. Скотт поморщился. Как и любой шестнадцатилетний подросток, он чувствовал себя неуютно на семейном ужине у родителей своей девушки. Ну как семейном – миссис Арджент не появлялась в лагере ещё ни разу, так что Скотт попеременно бледнел и краснел в компании Криса Арджента, его дочери и младшей сестры. Все Ардженты смотрели на него дружелюбно и насмешливо, делала ситуацию для Скотта ещё более стрём…странной. – Очень вкусно, – Скотт, наконец, наколол помидор на вилку. – Отец превосходно готовит, – улыбнулась Эллисон, бросив на отца непонятный взгляд. – Только редко этим занимается. – Точно, так что можешь гордиться, Скотт – для тебя готовил сам глава семейства Арджент! – Кейт явно развлекалась и не собиралась помогать племяннице в том, чтобы разрядить атмосферу. Это было нечестно. То есть Скотт был влюблён в Эллисон настолько, что сам почти не верил, что это возможно. И еще меньше верилось ему, что это могло оказаться взаимно. И, естественно, ему бы пришлось участвовать в подобном мероприятии, но сейчас ему приходилось сидеть тут на грани сердечного приступа по вине Стайлза. Это Стайлз был во всем виноват. Строго говоря, он всегда был виноват во всем, во что влипал Скотт, просто обычно его в этом не уличали. Это Стайлз решил что «надо все узнать», потому что «тебе разве не интересно, Скотт». То есть и начиналось-то всё не очень хорошо, но закончилось-то оно предложениями типа «нужна информация» и «у старшего Арджента она наверняка есть» и «надо к нему залезть!». В общем, это изначально не должно было закончиться чем-либо хорошим. Скотт до сих пор не понимал, почему согласился на всю эту авантюру и почему Эллисон не послала Стайлза, а согласилась подыграть. Пробраться в кабинет старшего Арджента прочитать всё, до чего успеешь дотянуться и быстро смыться, пока опытный Охотник не оторвал тебе голову? Что может быть проще, Скотт! Стайлз ухватил Эллисон и, пока Скотт растеряно хлопал глазами, увлечённо втолковывал ей что-то, размахивая руками, но не повышая голоса. Так что когда Эллисон привела Скотта домой и полезла с ним в отцовский кабинет, Скотт послушно сфотографировал заблаговременно выданным Стайлзом телефоном карту с множеством пометок и кое-что, смахивающее на досье. Он не знал, что взамен Стайлз пообещал не втягивать Скотта ни во что. Эллисон отнеслась ко всему скептически и с нехилой долей иронии, но она пока просто не знала Стайлза. И все было бы неплохо, если бы, уже выходя, они не столкнулись с Крисом. А теперь Скотт сидел за столом сразу с тремя Арджентами и мысленно рассказывал лучшему другу его биографию. Очень, очень красочно. – Итак, Скотт, мне стоит беспокоиться о твоих отношениях с моей дочерью? Крис посмотрел на него нечего не выражающим взглядом, чуть приподняв бровь. Скотт незаметно сглотнул. На среду Дитон назначил занятие по Астрономии и положенные учебные часы соответственно перенёс на ночное время. В девять он планировал собрать будущих Волхвов и до самого утра заполнять их головы крайне полезной информацией на тему жизни, вселенной и всего такого. Теперь у Стайлза были все основания с насторожённостью относиться к ночным прогулкам, но они были у него и раньше. Некоторых людей жизнь ничему не учит. Стайлз бы ни за что в этом не признался, но на некоторые грабли он не мог избежать соблазна наступать. Темнота друг молодёжи, оборотней и чудес, в самом-то деле. Так что полдня он честно продрых. Потом уделил полчаса на то, чтобы ознакомиться с добытыми Скоттом файлами и, в конечном счете, отправился на озеро, прихватив с собой распечатанный Бестиарий. У всех остальных студентов все шло по расписанию, так что на пляже было пусто, и компанию Стайлзу составила только Элли, с которой они увлечённо ваяли куличики. В смысле, строили из песка оплот мира и справедливости в мятежной, полной опасностей вселенной. Так что косой замок быстро окружила стена, а за ней протянулся глубокий ров. Стайлз бы непременно задался вопросом, какого чёрта он делает это в свои неполные семнадцать лет, если бы не был так занят укреплением центральной башни. Забытый Бестиарий одиноко прятался под белой широкополой шляпой Элли. Досье Стайлз просмотрел днем, по диагонали, но почему-то был абсолютно уверен, что ни один из этих людей не имел никакого отношения к тому самому альфе, что стал катализатором всех событий сегодняшней стайлзовой жизни. Иначе Крис бы уже вычислил и разобрался с тем, кто кусает и убивает детей. В папках присутствовали личности: Джошуа Реинхолт, сорокашестилетний подрядчик, разъезжает по штатам по делам своей мелкой фирмы, рост 168 см, женат, трое детей, судимостей нет, отмечена склонность к жестокости; Алан «Доти» Стилл, двадцатипятилетний студент-хиппи, защитник прав животных, член Гринпис, два привода по административным нарушениям; Аарон Джон Дейли, адвокат средней руки, специализирующейся на гражданских исках, тридцать два года года, судимостей нет, отметка об обвинении в домогательствах по месту работы (обвинения сняты); Аманда М. Оддом, медсестра, за год сменила четыре места работы в разных штатах, судимостей нет, данные о прошлом преднамеренно скрыты; Лия Кэрри Саманта Джонс, безработная, освобождена досрочно шесть месяцев назад, последние места работы: кассир (автозаправочная станция), фасовщик (предприятие специализирующиеся на производстве предметов одноразового пользования); Адам Харрис, учитель, тридцать четыре года, не женат, судимостей нет, числился свидетелем одного из дел о поджоге в библиотеке Бикон Хиллз. Стайлз с сомнением посмотрел на фотографию своего преподавателя химии, с фырканьем отключил телефон и погрузился в раздумья. Как-то это несерьезно, мистер Арджент. Хотя Стайлз имел небезосновательные сомнения, что Скотт просто схватил первые попавшиеся папки, толку от которых, вполне предсказуемо, было немного. На изучение карты ему потребовалось чуть больше времени, но, эй, кто-нибудь вообще пробовал рассматривать сфотографированную двухметровую карту всех штатов на экране с диагональю четыре целых и три десятых дюйма? Так что ему пришлось читать карту в буквальном смысле по квадрантам и это оказалось куда занимательней. Карта представляла собой схему с пометками в той части США, где альфа обозначил свое присутствие – четыре штата, и два штата которые он предположительно пресек без инцидентов или с не выявленными проишествиями. Миннесота, Вайоминг, Айдахо, Калифорния плюс Южная Дакота и Орегон. Города Редвуд-Фолс, Уэрленд, Баффало, Бойс, Бикон Хиллс. Стайлз закрыл глаза, вспоминая черные линии, пересекающие карту. Солнце пекло макушку и в перспективе обещало сгоревшие напрочь плечи, если неразумные люди немедленно не оденутся. Эллисон доказывала ему, что Мерлин был хороший. Стайлз не спорил. К вечеру к ним присоединились другие с курса Волхвов – близнецы и девушка с прозаичным именем Роза, та самая, которая никогда не расставалась с наушниками. Близнецы все ещё не отличались разговорчивостью, но именно они раздобыли на кухне хот-доги, и Стайлз решил, что пусть его соседи по классу и странные, они вполне себе даже ничего. Вечером, разойдясь ненадолго чтобы переодеться, они вновь собрались на уже знакомой поляне. В чистом небе над головой ярко светили звезды, как они никогда не светят тем, кто существует в пределах бетонных стен. Щедрая россыпь блестящих зёрен и крошево более мелких превращали небо в место, едва ли не более оживленное, чем любой человеческий мегаполис. – В приглашениях, который вы получили ещё будучи дома, данное направление обозначалось как «Астрономия», но также это и занятия по «Астрологии». У нас с вами нет причин доказывать, что та или иная наука является лженаукой и уж тем более, нам нет никакого смысла доказывать, что она таковой не является. С одной стороны вам придется абстрагироваться от уже имеющейся у вас информации, а с другой, без этой самой информации всё, о чем мы будем говорить, не будет иметь никакого смысла. Даже те из вас, кто выбрал путь обучения, отличный от стандартной образовательной программы, –Дитон улыбнулся Элли и Стайлз посмотрел на неё с новым интересом, – даже вы должны знать, что такое на самом деле звезды, из чего они состоят, как выделяют энергию и как много значат для вселенной и одна конкретная звезда для нашего мира. Однако, какие бы элементы не вычленили в своих поисках физики, нам больше интересны звезды как источник стабильности и равновесия. Они не предсказывают будущее в традиционном понимании, что, конечно, не мешает людям пробовать, верно? – Дитон выразительно улыбнулся. – Однако они подскажут гораздо больше, нежели абстрактную вероятность развития событий в перспективе. Кто-нибудь из вас знаком с созвездиями, видимыми с этого полушария? Кроме тебя, Роза, я знаю, что тут ты даже более осведомлена, чем я. Дитон одобрительно кивнул ухмыльнувшейся Розе и одобрительно кивнул, когда на него посыпались скудные, но имеющиеся в наличии знание будущих Волхвов: – Андромеда, Большая медведица, Волосы Вероники, Геркулес, Возничий… Лежать посреди леса и смотреть на звёзды оказалось времяпрепровождением крайне приятным, однако все знают, где обычно лежит бесплатный сыр. Так что на следующее занятие нам всем предстояло заняться расчетами, для которых придётся вспомнить и школьный курс геометрии, и кое-что из алгебры и даже черчения, если кому-то повезло пройти этот курс в школе. – Большая Медведица, Кассиопея, Гончие псы, Северная корона, Цефей… – Стайлз отправился обратно под утро, по памяти перечисляя все созвездия, названия которых успел услышать за это чертовски длинное занятие. Глаза слипались. Небо над зелеными неподвижными верхушками едва заметно посветлело, но звезды уже горели и в половину не так ярко. Стайлз, чуть ли не на ощупь пробираясь между деревьев, потер глаза. Всё это обойдется головной болью и неистребимым ничем, кроме, разве что, крепкого кофе, желанием спать еще по меньшей мере пару суток. Чувство дежавю настойчиво защекотало Стайлзу темечко, когда он, в очередной раз чуть не расшибив голову, поднял взгляд от земли, и навстречу ему выступил зверь. Зверь, размером не превосходящий оборотня-бету, посмотрел на Стайлза из прозрачной, уже утренней темноты. Его глаза не светятся желтым, голубым или красным, и, когда осознание этого затапливает мысли Стайлза, ему становится действительно страшно. Ему уже наконец надо или престать гулять по ночам, или престать бояться. Потому что иначе его никакой аддералл не спасет. «Не ходите, дети, в темный лес гулять» - это сказал кто-то очень умный. Кто-то, кто, вероятно, знал и про оборотней, и про волхвов, и про охотников, не все из которых были такими уж белыми и пушистыми, как хотели казаться.