Запрещено

      Музыка из-за стены отдавалась ритмичными стуками набата в голове. Хотелось спать. Мутило. Я забралась на мягкий диван с ногами и свернулась так, что лицом уткнулась в колени. Было очень плохо морально, не хотелось ни пить, ни танцевать, ни веселиться, поэтому пошла в единственную хоть как-нибудь знакомую комнату. Надеялась, что эта вписка меня отвлечет, а на самом деле вышло все куда хуже.       На самом деле все было не очень с самого утра. Потому что ее в школе не было. Наш урок заменили на очередной русский язык. Тогда я немного испугалась. Ведь она ничего не говорила. Классу она ничего не говорила. Мне она ничего не говорила. А должна была? Кто я этому человеку? Правильно, никто. Я не осмелилась спросить у других преподавателей почему нет Елены Васильевны. Не смогла. Весь день ходила сама не своя, представляла себе разные причины от банального плохого самочувствия до несчастного случая или резкого осложнения после операций. От второго и третьего я старательно открещивалась, но краешек моего сознания все равно то и дело возвращался к таким мыслям… Ксю все пыталась меня развеселить, подшучивала на счет исторички… Если бы она знала насколько была близка… И от каждой такой шутки в груди почему-то больно покалывало. Все-таки от этого не убежать… Все-таки я влюбилась. Влюбилась! Я влюбилась! «Влюбилась в свою учительницу!», — кричала я сама себе, чтобы, наконец, привыкнуть к этому. Смысл отвергать самого себя? Это как по некоторым причинам человеческий организм начинает отвергать какой-нибудь собственный орган, разрушая сам себя. Если человек не примет себя, то его личность развалится. Развалится так же, как и глупый организм разрушает органы. «Я влюбилась»!

***

      Темнота обволакивала, топила мой разум в себе. Только большой прямоугольник окна вспарывал мрак. Стало уже все равно. Душу рвать перестало. Я просто лежала, утопая в аромате духов, который витал во всем доме. Темнота совсем поглотила мой разум. Стало так легко и спокойно… Как будто я этот месяц где-то странствовала, а сейчас просто наконец вернулась домой.

***

      — Лисик, что с тобой?! Ты в порядке??? — трясла меня Ксю.       А я… Я просто пятилась назад, спотыкаясь об неровно выложенную тротуарную плитку. Пятилась назад, отрицая то, что меня привели именно сюда. Сюда! Снова! Сначала я думала, что перепутала, но нет… все те же качели… Все тот же двухэтажный дом… Все те же большие окна… У нее есть племянница? Значит она на курсах… Значит с ней ничего не случилось. Значит все хорошо. Но вечеринка в ее доме? Нет-нет-нет. Ни за что в жизни! Ксюха вообще знает в чьем доме собралась пить и веселиться?       — Все… Все хорошо… — в горле в момент пересохло. Сердце колотилось, как у пятнадцатинедельного плода. Я старалась стереть со своего лица испуг, но, похоже, плохо это выходило. — Просто дом красивый… Не думаю, что стоит в нем устраивать вечеринку. Знаешь, я, наверное, не пойду… Голова болит… И вообще, кажется, заболеваю… — в этот момент моя нога куда-то провалилась, послышался визг тормозов, чьи-то отборные маты, сигналы автомобилей, а потом удар пятой точкой об асфальт.       — Ты вообще нормальная?! — подруга резко дернула меня за руку и вернула на безопасный тротуар.       — Ксюх, ты знаешь чей это дом? — мой голос резко охрип.       — Инна говорила, что ее тетки… Но та уехала. Какая разница?       — Да, никакой… — если бы я начала сопротивляться, Ксения заподозрила бы что-то. А скажи я ей чей это дом — она неприменно бы начала обо всем расспрашивать.       Мы без стука вошли в прихожую. В моей голове сразу всплыло воспоминание того, как я спешно натягивала свитер, убегая от своей учительницы. Пахнуло теплом и ее духами. Ею. В груди что-то замерло в ожидании. В ожидании того, что она сейчас выйдет встретить нас. Но нет. Выскочила худая высокая голубоглазая брюнетка со слегка вьющимися волосами по пояс. Она была в потертых джинсах и в футболке на пару размеров больше, чем нужно. Они с Ксю поздоровались как старые закадычные друзья. Стало даже капельку обидно. Потом девушка представилась и оказалось, что это и есть Инна. В ней действительно были какие-то немного смазанные, едва уловимые черты Елены Васильевны. Интересно, Ксения это тоже заметила? Или это все потому, что я в последнее время неприлично много и нагло рассматривала ее тетку?       Нас проводили в большой зал с огромной плазмой, колонками, всякими световыми штуками (в театре их назвали бы какой-нибудь из разновидностей софитов, но, кажется, в дискотечном мире это называется как-то иначе), журнальные столики, которые, похоже, стащили со всего дома, куча кресел-мешков (их количество было не так велико, но для обычного дома это многовато), прорва подушек и алкоголь. Его запах, бутылки, бокалы… И люди. Много тел, которые, пошатываясь, перемещались в сумеречном зале, который то там, то тут пронизывали цветные лучи. Запах потных подростковых тел, спирта, сигарет… Из всего этого я умудрялась вырвать тонкую ниточку терпкого аромата и кофе. Цвет стен, ковра, который лежал на полу, да и вообще интерьер комнаты я не могла рассмотреть. Точно знала, что огромное окно с широким подоконником.       Кто-то подходил, знакомился, о чем-то спрашивал, а меня будто сковали цепями. Кто-то пихал мне какие-то стаканы, бутылки, а я не могла даже рта открыть.       Проболтавшись так минут сорок, я выскользнула в подобие коридора и в памяти всплыл образ той комнаты с диваном и… Мои щеки вспыхнули, а рука неосознанно потянулась к шее. Дверь в эту злосчастную комнату нашла с первого раза.       Я проскользнула мимо группки шушукающихся девочек. Дверь тихонько щелкнула, говоря, что вот она, такая молодец, спрятала меня от толпы людей. Сразу стало очень уютно, но через несколько секунд снова заныло. Пахло все теми же духами. Ими было все пропитано. Ну это неудивительно, ведь это ее дом… Знаете, это, как говорится, как пустить козла в огород. В данном случае пустили меня в «огород», хозяйка которого куда-то ушла. Хотелось прикоснуться к каждой вещи, к каждому сантиметру комнаты, взять что-нибудь. Что-нибудь, что пренадлежит ей. Но в то же время я не могла сделать и шагу. Оцепенение. Как будто я делала что-то противозаконное. Хотя я и делала нечто подобное. Приперлась в дом учительницы без ее ведома и разрешения. Я тихонько взвыла.       И вот она, я, лежала на том самом диване, на котором… Ну, на котором мы… с историчкой разговаривали… Внутри что-то дернулось. Я еще сильнее прижалась к коленкам и зажмурилась. Вдох-выдох, вдох-выдох… В ушах как-то зазвенело, а потом исчезли и полки с книгами, и большое окно, и диван… Нос щекотал все тот же аромат, который попросту отключал все остальные чувства, расслаблял все тело, отключал мозг… Снова стало очень уютно…       Что-то коснулось моего виска, пробежало от него к щеке, а потом коснулось губ. Что-то холодное, но очень приятное… Кажется, я слегка застонала. Или нет? Чья-то рука легла на лоб. Почему рука? Не знаю. Просто рука. Хотелось распахнуть глаза, но почему-то не могла. Только и смогла, что повернуть лицо навстречу этой чьей-то руке. Та оказалась на щеке, вот-вот соскользнула бы на шею. Что-то вновь коснулось моих губ. Только теперь теплое, нежное. Я неосознанно начала тянуться и ловить губами это прикосновение. Кто-то меня целовал. Кто-то головокружительно меня целовал и это было шикарно… Вкус кофе и ее вкус… Да ну, бред! Но зато какой… Я готова была расплавиться и превратиться в лужицу от этого поцелуя. Мою нижнюю губу осторожно прикусили и тут же провели по ней языком, как бы извиняясь. Я не удержала в себе гортанный стон, который затерялся где-то между губ. Или, может, его вообще не было? Все тело горело. Это было странно и безумно приятно. Темнота и только ее губы, ее запах и ее вкус… До дрожи. Только вот пошевелиться не могла… А потом… Потом все прекратилось… Не знаю сколько прошло времени, но мне показалось, что не меньше часа. Я понимала, что этого не может быть, но ощущение было именно такое. Пальцы пробежались по моим волосам и после этого настала просто темнота…       Что-то больно ударило меня по руке, явно продрав кожу. Я резко подскочила. В мое запястье вгрызался котенок. Первые секунды я тупо смотрела на эту картину, а потом, когда юный хищник особенно расстарался и цапнул за подушевку большого пальца, наконец до меня дошло происходящее, я стряхнула животинку. Та шмякнулась рядом на диван и, довольно замурлыкав, потянулась. Руку саднило. Выступили маленькие капельки крови. Плед… Я была укрыта шерстяным пледом. Тепло действительно было. Голова гудела так, будто я вчера неприлично много выпила. Медленно обведя комнату взглядом. До меня медленно начало доходить то, где нахожусь. Черт. Черт! Черт!!! Пальцы тут же потянулись к губам, ощупали их. Хм… Дневной свет потоками лился в просторную комнату. Уже утро?! Блять! Так, тишина… Ее нет. На курсах. Боже, пусть все спят в соседней комнате… Пусть меня не оставили одну здесь… От этих мыслей стало действительно страшно. Я пулей слетела с дивана и понеслась туда, где вчера происходили основные действа. Не помню, как пролетела коридор. Пусто. Пусто! Они ушли! Черт… Если бы это был не ее дом… Какой фиг меня дернул идти… И что теперь делать? Я готова была разреветься прямо тут, в коридоре.       Однако, желание пить перебороло желание выть и реветь. Что-то коснулось моей ноги. От неожиданности я подпрыгнула и сдавленно вскрикнула. Кошка… Как там ее? Анфиса? Пушистый комок терся о мою голень и тихонько жалобно мяукал.       — Хочешь хавчик? — мой голос был почему-то очень низким. Непривычно низким и хриплым.       Однако, как только кошара услышала слово «хавчик», сразу же хвост поставила трубой и быстро начала перебирать лапками вглубь дома. Если кошка идет куда-то, намереваясь позавтракать, то это «куда-то» — кухня. В конце концов, она тут живет. Должна знать где хозяева едят и где можно что-то выманить.       И действительно, Анфиса привела меня в светлую, большую круглую комнату в салатово-лимонных тонах. Высокий многоярусный потолок со встроенными в него диодами, большой круглый стол в центре, вокруг него красивые резные стулья, у стен какие-то тумбочки, шкафчики, в которых была аккуратно расставлена росписная посуда, пара небольших диванчиков, журнальный столик, напольные светильники и пара полок с книгами. Все те же огромные окна с широкими подоконниками, на которых лежали небольшие подушки в тон общему интерьеру, так понимаю, столовой. Анфиска тут долго не задержалась и шмыгнула в дверной проем, который я сразу и не заметила. Повторять ее путь, который лежал под столом и между ножками стульев, я не стала. Пошла напрямик. Ура! Перед моим взором предвстал куллер с желанной водой в светящемся ореоле.       Оказалась я на самой кухне, заставленной разными кухонными агрегатами. Современный гарнитур… Ого… В этом доме точно моя учительница живет?! Это похоже на небольшой дворец… И это все для небольшой семьи из трех человек? Они хоть друг друга находили в этих хоромах?       Кошка напомнила о себе громким «мяу». Животинка терлась около своих мисок и какой-то деревянной резной коробки, то и дело тыкая носиком в крышку последней и громко мурлыкая. Ага, значит там еда… И правда, там лежал сухой корм. А сколько ей нужно давать? Ну, у каждого животного своя порция… Ай, ладно, будет одна моя жменька. Если много, то порадуется живой трактор, а если мало, то точно не помрет. Вон какая пышненькая…       На сушилке стояла кружка. Надеюсь, Елена Васильевна не заметит, что я ее брала… Я же ее вымою и так же поставлю… Ведь не заметит же? Еще с полминуты помедлив, я, наконец, взяла кружку. Что это на ней? ТАРДИС? Серьезно??? На кружке был нанесен коллаж в стиле «Доктор Кто». Не ожидала… Но да ладно. Сейчас меня больше волновала жажда.       Я нажала на кнопку куллера и подставила кружку к голубому крану. В бочонке слишком уж громко забурлило. Не знаю почему, но я зажмурилась и сжалась. Глоток, еще глоток… Я ощущала, как ледяная вода по пищеводу спускалась и концентрировалась у меня в желудке. Блаженство…       — Кирюхина, ну ты и слон… — за моей спиной послышался знакомый голос, который, если честно, я совсем не ожидала сейчас и здесь услышать.       Вода пошла в дыхательные пути, я закашлялась, мои руки расжались и синяя кружка, как в замедленной съемке полетела на светло-коричневый паркет. Сердце сначала бешено забилось, а потом попросту, как мне показалось, остановилось. Я чувствовала, как мои глаза потихоньку лезут на лоб. Ужас. Ледяной ужас накрыл меня. А, нет, это меня просто водой окатило… Что-то засосало под ложечкой. Черт!       — А это была моя любимая кружка… — вздохнула женщина.