Запрещено

      Я, как во сне, вышла из комнаты и пошла туда, где вчера вечером и происходило все действо. Ноги как ватные. Она хотела, чтобы я все это сейчас разгребала? В голове шумело, ноги тряслись… Такого даже на контрольных не было никогда. Все время, пока я шла на «место отбывания наказания», в голове прокручивала разные мрачные мысли о том, что вообще тут произошло, и, как бы мне не было стыдно, снова и снова возвращалась к тем моментам, когда между мной и Ленкой протягивалось что-то тонкое, прозрачное, что-то, что каждый раз, как острый крюк, поддергивало меня где-то в животе.       Я натянула носки и поплелась на место преступления. Елены Васильевны там не было. Зато были пустые мусорные пакеты и потенциальный для них наполнитель: банки, бутылки, коробки от пиццы, фантики и еще куча всякой дребедени, которая кратко называется «хлам». Делать нечего, пришлось самой все это разгребать. Ну, хоть появилось время свыкнуться с мыслью о том, что я находилась в ее доме и, более того, я тут ночевала, а сама хозяйка находилась в нескольких метрах от меня, буквально за стеной. Внутри у меня кто-то бился в истерике, жаждая поскорее уйти отсюда, но просто так я не могла убежать хотя бы потому, что это некультурно. Я не хотела ее обидеть. Медленно был развернут первый мусорный пакет, и полетел в него весь бардак. Как бы я хотела, чтобы так же легко можно было выбросить бардак и из моей головы…       Временами мне казалось, что я смогла смириться со странными и ненормальными чувствами, а временами, что это какой-то бред и я вообще не смогу нормально существовать с этим всем. Что мне делать я совсем не понимала. Периодически мелькало желание сходить к психологу, который, скорее всего, отправил бы меня к психиатру. И все эти сумбурные мысли, как огромный снежный ком во мне катался и разрастался. Наверное, я действительно сходила с ума? Но кроме желания посетить психолога у меня возникало желание поговорить с Еленой Васильевной и выяснить все. Однако, и этого я не могла исполнить… Наверное, просто потому, что я трусиха. А может, потому, что не была уверен, что вообще все правильно понимала, правильно ли я понимала ее действия или же мне просто казалось. Боже, я так запуталась…       На полнейшем автомате я под завязку набила два пакета, более-менее привела в порядок кресла и книги. Оставив мусор у двери, я, как можно тише, вернулась туда, где неожиданно для себя переночевала, и забрала куртку. Однако, я все равно не могла просто взять и уйти. Нужно было попрощаться. Елена Васильевна хлопотала на кухне. В столовой растекался аромат омлета со специями и кофе… На столе стояли две тарелки с завтраком, две чашки кофе и ваза с шоколадным печеньем. Она как раз вышла из кухни с приборами в руках. Зеленые глаза внимательно смотрел на меня. Снова побежали мурашки. Но я не ответила на этот взгляд.       — Елена Васильевна, я все убрала. Еще раз извините за это. Я, лучше, пойду домой… — во рту пересохло. Я снова чувствовала себя, словно мышка, под внимательным взором кошки.       — Сядь, пожалуйста. Во-первых, я не отпущу тебя голодной, а во-вторых… — она прикусила губу, — нам нужно поговорить… — Ленка в школе и Ленка здесь — совершенно разные люди. Все уверенность и дерзость разбились, будто та кружка.       Я неуверенно села на край стула и начала теребить край куртки. Несколько секунд я была в полной растерянности, я потом подняла голову и все-таки посмотрела в ее глаза. Только сейчас я поняла, что ни одна из нас не может долго так смотреть. Знаете, когда двенадцатилетние подростки смотрят на того, кто им нравится, Смотрят, пока тот не видит, а потом просто не осмеливаются продолжать, когда на них тоже обращают внимание. Не знают просто, что им дальше делать. Так и сейчас было. Мы обе не знали что делать. Но на правах старшей, а может просто потому, что она была смелее меня, Елена Васильевна тоже села за стол, пододвинула ко мне омлет и кофе, сама же она взяла только кофе, вздохнула и начала.       — Я, правда, не знаю, что нужно делать и говорить в таких ситуациях. Стой, нет, молчи, ничего пока не говори, — прервала она мою попытку открыть рот. Щеки у нее залились румянцем, — Всего этого не должно было произойти, — она снова вздохнула, — Я не знаю, было ли это ошибкой… Наверное, да… Потому, что это неправильно. Я не должна была позволять себе… — она вновь прикусила нижнюю губу, — Послушай, ты должна забыть это. Забыть совсем. Понимаешь? — она пристально смотрела на меня, видимо, ожидая утвердительного ответа. Я только слегка кивнула, не зная что можно было бы еще ответить. В груди что-то мучительно сжалось и заныло. Я, действительно, знала и понимала, что Ленка права, — Дальше все будет так, как раньше. Ты ученик — я учительница. Больше ничего, — я снова кивнула, — Сейчас доедай и иди домой.