Запрещено

      — Я уезжаю. Это последний день, когда мы видились. Сегодня родители забрали мои документы. Ты уже ушла тогда… Я уеду из города. Прости… С новым годом…

***

      Шаги тонули в гомоне заканчивающегося праздника. Я пулей выскочила на школьный двор, а оттуда уже в сторону дома. Да, мне придётся уехать. До последнего я молчала. Знали только родные. Школу закончу уже при институте наук. Там же сдам и экзамены. Одновременно мечтала об этом и в последний месяц боялась ответа. Но письмо пришло. Пришло… А это значит, что обратного пути нет. Позади обрыв, впереди долгие годы работы над собой, учебы… Как прыжок с парашютом. Ты ждёшь его с нетерпением, а когда прыгаешь, то не знаешь точно как все закончится. Ведь под ногами нет опоры… По щекам покатились слезы только от одного осознания, что вся моя жизнь окажется тут. А я… А я попаду чуть ли не в другой мир. Мир, где будет место теперь только учебникам, зубрежке и парам… Но не моим чувствам, которые бушевали внутри. Пора взрослеть. Она права. Такие отношения ни к чему хорошему не привели бы. Все это под запретом теперь. За-пре-ще-но! Я — камень. Я — скала. Непоколебимая. Непробиваемая. Несдвигаемая…       Вытерев влагу с щеки, я посмотрела на часы телефона. И, сама того не осознавая, прошла мимо дома. Очнулась только тогда, когда мой слух пронзил звон лезвия коньков. Шнурки заскользили, стягивая ботинок все туже, фиксируя голеностоп. Где-то в глубине души вновь затрепетало то старое, забытое… Которое каждый раз поднималось стоило мне коснуться кожи коньков. Я, конечно, сейчас не в самой лучшей одежде, но кому какая сейчас разница? Главное, платье не стесняет моих движений.       На катке никого. Да и какой нормальный человек пойдет сюда в начале десятого вечера? Все в девять рассасываются, хоть ледовый и работает до одиннадцати. Сейчас это было огромным плюсом. Негромкая музыка, словно туман, стелилась под ноги. Лезвие врезалось в лед. Я выдохнула. Было прохладно. Нужно двигаться. Сердце колотилось в горле. От страха, злости, неизбежности, безвыходности и несправедливости. Проглотив вновь подступающие слезы, я пошла на разминку. Волосы лезли в лицо. Пришлось вернуться к вещам и откопать в рюкзаке резинку. Я отчаянно пыталась собрать все пряди в высокий пучок, но то там, то тут какая-то да проскальзывала сквозь пальцы. Плюнув на идеал, я просто завязала резинку и вновь вернулась на каток. Наверное, слишком глупый сейчас у меня был вид: рыжие, кудрявые волосы торчали вокруг лица упругими упрямыми пружинками, ярко-алое платье до колена с отрезной юбкой-солнце, черный тонкий пояс перехватывал мою талию и белые фигурные коньки. Руки и ноги начинали покрываться гусиной кожей. Пошла наматывать круги. Это успокаивало… Лицом вперед, лицом назад… Восьмерки… Я видела свое неуклюжее отражение на защитных панелях. В голове вспомнилось то время, когда я еще занималась здесь… Первые падения, первые умелки… И это все останется только тут.       Я так устала от всей кутерьмы эмоций. Просто не знала куда уже деться. Правильно ли я вообще сегодня поступила? Или все совсем испортила? Испортила… Поддалась своим же гормонам и глупым чувствам. Все. Хватит. Ничего не было, нет и точно уже не будет. Со злости я и не заметила, как пошла на сальхов. Уже на середине прыжка я совсем растерялась и, как деревянная марионетка, рухнула на твердый лед. Приложилась предплечьем и бедром знатно и молила, чтоб ничего не сломать. Перевернувшись на спину, пошевелила конечностями. Слава богу, целое. Льдинки щипали и грызли голые плечи и ноги. Но это, неожиданно, отрезвляло. Теперь точно решила для себя. Надо с этим заканчивать. Заканчивать с «любовью». Господи, как же стыдно-то… Невольно взвыла даже… Кулак ударил о белое полотно катка. Снежинки врезались в кожу. Собрала горсть снега, который образовался от лезвий, сжала в плотный комок и швырнула в борт. От холода колотило, но вставать, а тем более уходить я не собиралась. Еще секунд тридцать пялилась в высоченный потолок. Лампы расплылись от слез…       Все! Хватит! Хватит бояться и ныть! Сколько же можно! И я дала сама себе слово, если смогу нормально прыгнуть, значит смогу и все остальное. Ведь старый страх после травмы, как мне казалось, сейчас намного сложнее преодолеть. Дала слово и резко встала. На юбке платья серебрилась замерзшая вода… Пора. Разгон, заход дугой и… И прыжок. Он вышел у меня не идеально совсем, но чувство было такое, как в тире. Только я сама стала пулей. Пулей, которая стремится освободиться от лишнего. Которая отрывается от тревог и сомнений. Незабываемое чувство. Вот только краем глаза я увидела силуэт на трибунах рядом с моими вещами. Кого еще нелегкая принесла. А хотя… Да какая разница, кого. Принципиально не смотрела больше туда. Зазвучал отрывок мелодии, под которую я выступала на своих первых соревнованиях. Тогда была совсем маленькой… Еще ничего меня не пугало и не тревожило. Так легко было… Постаралась вспомнить свою программу. Как раз то, что нужно для меня, чтоб не убиться.       Пора было домой. Время поджимало, да и для себя я уже все решила. Человека уже не было. Я снова оказалась одна. Отлично. Коньки соскальзнули с ног. Куртка быстро запрыгнула на плечи, рюкзак туда же. И, подхватив коньки, я пошла на выход. Сдав их, я вышла на крыльцо. Снова начинал сыпать снег. Большими хлопьями он покрывал землю, а по дороге чавкали машины, не давая и ее побелить как следует. Мороз не сильный. Я даже куртку до конца не застегнула. Подняла лицо к тяжелым снеговым тучам и жадно вдохнула свежий ледянящий воздух. Грустная улыбка скользнула по моим губам. Грустная и облегченная. Нет, я не скала. Я льдина. Я большая глыба айсберга. Только холодный разум…       — Лен… — от неожиданности я вздрогнула, но не обернулась. Только медленно начала спускаться по ступенькам на тротуар, — Подожди. Да подожди же! — рука дернула меня за локоть. Пришлось обернуться. Большие глаза блистели от света проезжающих фар. Лицо, казалось, совсем похудело. Она куталась в свой пуховик. И вся сжалась. Больно не было. Ни больно, ни обидно. Было… Никак. Хотя, кого я обманывала? Но я настраивала себя именно на такое состояние. Состояние «никак». Помогает во всех непонятных ситуациях. — Ты почему мне раньше не говорила? Почему ты вообще никому не говорила? Куда ты переходишь?       — Елена Васильевна, а зачем? — голос слегка подрагивал. Только непонятно от холода, от чувств, на горло которых старательно давил ногой разум или от банальной усталости. — Мы обе все забудем и все. Никого ничего не будет тревожить. Вы свободны, я свободна. Никто не будет украдкой ни на кого смотреть, и никто мучиться не будет. Все в миг станет просто для всех.       Я вновь повернулась в сторону дома и быстро зашагала по квакающему от таящего снега тротуару. За моей спиной слышались ее шаги. Но теперь это меня не касалось. Я — ученица, она — моя учительница. Нет, бывшая учительница. Точка. Прибавила темп и успела перейти дорогу до того, как загорится красный. А Ленка — нет. Не могла не обернуться. Она просто прожигала мою куртку взглядом.       — Я должна тебе кое что! А я не люблю ходить в должниках. — прокричала Елена Васильевна через дорогу.       Я лишь покачала в ответ головой, давая понять, что нет никакого долга. И продолжила путь домой.