Запрещено

      «Я поспорила на тебя» билось в моей голове. Эта идея появилась на каникулах и выглядела идеальной. Но сейчас я в глубине души жалела… Жалела, что любимому человеку сделала так больно. Снова и снова я об этом думала, прокручивала в голове, жалела… Прости…

***

      Я уже две недели ходила в новую школу. Сразу чувствовалась разница. Все всегда все учат, тихо на уроках. Наверное, потому, что здесь сидят не все подряд. В этой школе собирают только тех, кто точно идёт в мед. Помимо обычных уроков у нас были: анатомия человека (основы), основы латинского языка, первая помощь. Химия часто мешалась с основами фармакологии. Я пришла в середине года и достаточно много пропустила. Выезжала первое время со скрипом только на том, что до этого самостоятельно изучала. Классы были маленькими — до 15 человек. Успевали прочехвостить всех… Выпускных классов было шесть. Элита школ, куда трудно и дорого попасть. Ещё труднее не вылететь, как пробка, пока учишься и поступить в мед.институт. Но и в элите есть купленные места, где протирали штанишки отпрыски глав.врачей и прочих более высоких чинов. Подростки были совершенно незаинтересованные в обучении абсолютно. Но никто не собирался их спровадить.       Я не запоминала одноклассников, практически не общалась со старыми друзьями. Новых друзей я и не хотела. Моя апатия продолжалась. Она перешла в постоянную, вялотекущую депрессию. Душевных сил хватало только на учебу. Девочки обсуждали на переменах как им пришлось уговаривать парней поступать в этот же город, как они встречались на выходных. Первое время и меня расспрашивали. Но потом, видимо, отнесли к разряду «странных изгоев» и просто не обращали внимания. Меня это вполне устраивало. Сыночки богатых родителей павлинами ходили вокруг девушек. Меня и они обходили стороной. Это убирало кучу проблем.       В таком состоянии я закончила школу, сдала экзамены и поступила. Моя апатия даже помогла: мне некуда было распыляться. Ленка… Я почти ничего о ней не знала. Очень хотелось узнать у Ксю как она там, передать ненавязчивый привет… Подруга сама пару раз обронила, что историчка начала «сдавать позиции». Не требовала столько, как раньше, не стебалась и не издевалась. Одноклассники списали все на грядущее ЕГЭ, мол, смилостивилась дама. Ксюша даже в шутку сказала что-то вроде: «тоскует девушка без тебя, не с кем разделить скучные уроки». Меня эти слова ударили поддых. Рот, как у рыбы, то открывался, то закрывался. Я даже не знала как ответить, чтоб не подставить Елену Васильевну. Но молчание было распознано как очередной приступ задумчивости, коими я, по словам подруги, страдала после переезда. Со временем телефонных разговоров стало гораздо меньше. Не было ни сил, ни времени.       Оставался месяц до начала первого курса в меде. Родители уговаривали приехать, но, в конце концов, они сами собрались ко мне на пару недель. Мама переживала за мое состояние. Ей казалось, что я всегда не в лучшем настроении. Во время их приезда пришлось научиться быть счастливой и довольной. Родители уехали раньше. Снова все стало серым и без притворств.       Город бушевал зеленью. Большой город, много людей, много больших и широких улиц. Всего было больше, чем в моем городе. Дети резвились на площадках, аллеях, в парках и скверах. Я много гуляла. Но ничего не цепляло. Просто бродила по тротуарам. Лица плыли передо мной, мимо меня. Все одинаковые, все чужие. Иногда я все же замечала таких же потерянных, как и я. Они тоже меня замечали. Взгляд длинной в секунду. Я ждала учебу, чтобы направить себя в учебу и не скатываться еще глубже в депрессию.       Переехала в общежитие. Не самое худшее: в комнате два человека, достаточно места, чтобы не спотыкаться об соседку, душевая, туалет и кухня на четыре таких комнаты. Я заселилась первая. Право выбора койки за мной. Заняла кровать у окна. Комната площадью квадратов в 20. Много и очень хорошо. В комнате было: две кровати, два стола письменных маленьких, два стула, маленький потрепанный диван, который каждый раз при взгляде на него, заставляя скривиться, две прикроватных тумбы. Помещение было прямоугольным со светло-зелеными стенами, поделено на три зоны: спальные две и одна что-то типа импровизированной гостинной. Два окна. Отлично. Одна кровать стояла вдоль окна, которое было напротив входной двери. У изголовья была тумба, пыльная, с потертостями. У изножья, вдоль стены с окном. Все это было частично загорожено платяным шкафом. Он тоже пыльный, с царапинами. Неглубокий, но зато на всю длину кровати и со стороны входа скрывал мое спальное место. Лучшего и желать нельзя было от общежития. Вторую кровать ничего не прикрывало со стороны двери. Изголовье кровати соседки стояло вплотную к задней стенке моего шкафа, вдоль левой стены, тут же стояла и тумбочка. Второй шкаф стоял, так же, вдоль левой стены. Справа от двери небольшая вешалка настенная и тумба для обуви. Вдоль правой стены тояли тот злосчастный диван и стол соседки. Стол стоял возле второго окна, которое выходило на общий балкон и было завешано римской шторой. Н-да, для соседки не самый лучший вариант, но, как говорится, кто первый, того и тапки.       Первый день я генералила самое основное — пол, шкаф, тумбу, кровать, ванну, душ и часть кухни. Комната явно была прибрана прошлыми жильцами, но пыли было уж очень много да и вообще, мало ли кто тут жил. Поэтому, в секции и комнате пахло хлоркой. Ремонт был везде современный и довольно свежий. Это чуть больше мотивировало на уборку, чем если бы было что-то типа совкового. Почти везде было точечное освещение. Огорчало, что выключатель один и требовалось купить свою лампу, дабы не мешать, если что, соседке верхним светом. Много чего ещё нужно было докупать, если честно. Хотя, нет, можно обойтись и только основным. Мне не хотелось шататься по магазинам, выбирая всякую лабуду. Под вечер я села, чтобы составить список того, что все же придется докупать: настольная и прикроватная лампы, большие тетради 30шт, ручки, простые карандаши, линейка, скотч, выделители текста, полотенца, перчатки для уборки, моющее для посуды, жидкое мыло, халат медицинский и чепчик. И ещё несколько всякого мелкого. Посуда, постельное у меня уже были, обзавелась на квартире. Листок остался на столе, а я побрела заправлять постельное белье. Из коридора слышались голоса прибывающих студентов. Муравейник...       Но стоило моей голове коснуться подушки и я провалилась. Уши будто ватой заткнуло и я даже не могла пошевелиться. Почувствовала до боли знакомый запах. С губ сорвался тихий стон. Из темноты появился тонкий силуэт. Он плавно плыл ко мне. Внутри все мучалось в истоме. Что-то упало и я распахнула глаза. Подсохшую рану снова истыкали острым лезвием и разодрали. Я тихо завыла в подушку. Как же больно... Это просто мука. Я только надеялась, что ей легче. Да и чего ей страдать так долго. Рука сама потянулась к телефону. Три часа ночи. Я нашла знакомый номер, палец завис над кнопкой вызова. Нет, хватит заниматься ребячеством. У нас новая жизнь, разная, не может быть ничего совместного. Мы в России и у нас не принимают такое... Тайной мечтой стало увезти Ленку туда, где это возможно, где можно "получить штамп в паспорте"... Жить спокойно... В этих бредовых метаниях я снова уснула.       В очередном сне я видела девчонку лет трех с рыжими волосами и, до трясучки, знакомыми глазами. Мелькали образы, что-то происходило, но я не могла запомнить. Отпечаталось только самое впечатляющее. Апогеем всего было тело Лены, в трубках, с катетерами, датчикам и... Прямой линией на мониторе. Сердце рухнуло, мир рухнул...       Я чуть не свалилась с кровати. Голова была мутная. Раннее утро. Сон ушел. Пришлось идти на кухню, надо перекусить и заниматься делами, раз не судьба отоспаться.