Янтарная книга. Том 1

      Тех-чи очень хотел отказаться, но пришлось взвесить все «за» и «против». Было ясно, что больше ему проходить испытание на экзамене будет просто не с кем, потому что в своей группе его почти все немного побаивались или недолюбливали за хорошие результаты, а в других он не знает никого. Дафси буквально видел, как в этих щенячьих глазах на пару мгновений появилось что-то, что могло заставить сбежать, но Тех-чи это в себе подавил и скованно кивнул. Он согласен сдавать экзамены вместе с дочкой директора «только если она больше не будет меня бить. Пожалуйста». На это оставалось только пообещать, что такого никогда не повторится. Если потребуется, Дафси сам за этим проследит.       У двери на стадион чуть поодаль стояла госпожа Гриис и беседовала с кем-то из преподавателей. Кажется, судя по нити разговора, она пыталась отдать кого-то из своих «невъебически безнадёжных кадров» в другую группу. Прислушавшись, оба юноши своих фамилий в этом списке не услышали, и на это у них были весьма двойственные чувства. С одной стороны, значит не так они и безнадёжны, даже Дафси, но, с другой, как они знали, строже преподавателя, чем госпожа Гриис, в стенах Академии было не сыскать, и они ощущали это на себе практически каждый день.       Когда Дафси стал вводить код с бумажки, который записал сегодня утром, госпожа Гриис выглянула из-за плеча своего коллеги, и лицо её исказилось до удивлённо разочарованного. — Настолько плохо у вас с памятью, господин Асари? — обратилась женщина к юноше, когда дверь тихо щёлкнула и открылась. — Сегодня последнее вам отшибли? — Мы не к вам, — Дафси попытался мило улыбнуться, но, судя по всему, получилось у него не очень хорошо. — Правда? — госпожа Гриис впервые на памяти своей группы практически засияла от счастья. — Уходите? Какое счастье, да что ж вы меня заранее не предупредили, я бы уже пила. — Мы потом вернёмся, — пропищал Тех-чи, как маленький цыплёнок. Лицо преподавательницы быстро вернулось к привычному усталому и надменному. — Жаль, — многозначительно протянула женщина. — Хотя вы, господин Пирсу, останьтесь в любом случае, с вами, на удивление, приятно работать. А вы, — она указала на Дафси пальцем, — если всё-таки надумаете, мои коллеги всегда готовы… — Не-не-не-не-не, — и стоявший рядом с госпожой Гриис «коллега» поспешно ретировался, добавив что-то про то, что ему и своих хватает, и вообще и так далее. — Никому вы не нужны, господин Асари, — женщина расстроено покачала головой, но тихо усмехнулась, когда увидела, как печально Дафси на неё смотрит. — Я с вами до победного конца, так уж и быть, а я уж постараюсь, чтобы он был победным. Повезло вам, что вы со мной, — преподавательница помолчала пару секунд, буравя своим острым взглядом своего студента. — Вы везунчик, не иначе. — Это вряд ли, — юноша поспешил проскользнуть в дверь, потому что за ними уже начинали скапливаться желающие пройти в свои группы студенты. Тех-чи шмыгнул следом, шепнув напоследок тихое «извините, до свидания». Госпожа Гриис постояла ещё недолго и сама пошла прочь, улыбаясь уголками своих тонких губ. Что-то очень её радовало сегодняшним днём.       Инри находилась посреди корта и бросала тренировочные кинжалы в землю, целясь в никуда, просто проверяя силу своего замаха. Рядом с ней покоилась большая коробка, доверху набитая такими маленькими ножичками, их было не сосчитать, и как удалось их сюда дотащить такой девчушке, было не слишком ясно. Сама девушка сидела на другой коробке в два раза больше соседней, свесив с неё ноги.       Тех-чи тут же прижался к стене возле ступеней лестницы, ведущей на стадион, сам того не осознавая. Вид Инри вызывал у него панический ужас, который он имел полное право испытывать. Девушка посмотрела в сторону, откуда исходил скрип двери и треск ступеней; поняла, что это к ней, и спрыгнула с коробки, ногой вогнав один из ножей в землю до конца. Дафси, ещё раз глянув на своего напуганного друга, двинулся к девушке в одиночку и о чём-то с ней заговорил — Тех-чи не услышал, о чём. Он и не слушал, справедливости ради. Инри сначала чему-то громко и нецензурно возмутилась, крикнула «я не буду!», потом попыталась ударить Дафси по колену, но тот перехватил девушку и буквально взял её за шкирку, как котёнка, дотащив за куртку до Тех-чи. Тот было дёрнулся, но всё-таки остался на месте, чудом в который раз удержавшись от побега. — Извиняйся, — властно сказал юноша, второй рукой надавливая на затылок Инри, из-за чего девушка согнулась в импровизированном грубом и шутовском поклоне. — Ты мне берега не путай, додик ты обоссанный! Место своё знай! — она пыталась выкрутиться, но рукава держали её крепко, не давая выскользнуть из куртки. — Иначе я скажу всей Академии, что ты меня выебал без согласия, тебя мой папа на вилы насадит и член тебе отрежет! — Как скажешь. Извиняйся и пойдём быстрее, у меня нет на это времени, мне ещё сегодня на работу, — Инри попыталась поднять голову, но Дафси не позволил, снова сгибая девчушку пополам. — Извини, извини, узкоглазик! Ты просто зашёл не в то место не в то время, а теперь пусти меня, — девушка извернулась и укусила своего пленителя за руку, оставляя заметный след даже сквозь рубашку. Тот выругался, разжал пальцы, и Инри вырвалась. — Пошли, плод любви человека и апельсина, ты мне кое-что объяснишь. — Я? — Тех-чи побелел от страха, в ужасе глянул на друга, тот пожал плечами. Он так и не понял, что творится у дочери директора в голове, но вряд ли такие знания передаются половым путём. — Нет, головка от хуя, но ты с ней тоже, проводишь, раз она сама дойти не может… — Инри осеклась, когда увидела, как Дафси на неё смотрит, и направилась обратно к коробкам. — Я обычно ищу вечером свободный стадион, чтобы побегать, коды мне ваши все известны, заглянула на общий. Ты вчера оставался после занятий на стадионе, и я понимаю, что ты маг огня, ты сильный априори, но только сила не даст тебе попадать ножом в крохотную цель за сто метров от тебя. Рассказывай, — девушка изогнула одну бровь и испытывающе уставилась на Тех-чи, сверля его недоверчивым взглядом. Дафси тоже посмотрел на друга, но в магии, даже в той, которая была у него самого, он не понимал почти ничего, поэтому сохранил нейтральное выражение лица, чтобы не показаться идиотом.       Взгляд Тех-чи забегал из стороны в сторону, видимо, в поисках выхода, до которого тот успеет добежать. Поняв, что такого выхода не существует, и Инри его в любом случае поймает, Тех-чи на секунду будто окаменел, а потом очень печально выдохнул, крайне жалобно глядя своими невинными глазами на дочку директора. — Не сдавайте меня страже. Пожалуйста, — чуть не плача, трясясь всеми своими полутора метрами, промямлил юноша, руками закрываясь так, будто его собираются бить. — Я не хочу домой…       Инри и Дафси переглянулись, оба теперь находились в достаточно глубоком недоумении. Дафси и так знал, что что-то у Тех-чи не в порядке с тревожностью, ближе к паранойе, особенно когда он слышал в стенах Академии речь других китайских студентов на их родном языке, но стража… Что мог этот утёнок сделать незаконного? Мусор мимо урны выкинуть? Он бы и этого делать не стал. — Что он сделал? — Инри тыкнула в сторону Тех-чи пальцем, при этом продолжая смотреть на Дафси. — Я не знаю, — тот растерянно помотал головой. Он даже прикинуть пока не мог, в чём же мог провиниться перед местной полицией его друг. — Что ты сделал? — устав ходить вокруг да около, всё-таки спросила прямо девушка, подходя на шаг ближе. — Ничего, — тут же отчеканил Тех-чи всё тем же плаксивым голосом, тоже сделал шаг назад, споткнулся о ступень со стадиона и упал, больно ударившись ногой и из-за этого всё-таки расплакавшись. Тихо, но слёзы градом побежали по щекам. — Оно нам точно вот это вот надо? — Инри тяжело вздохнула, глядя на то, как Тех-чи начинает рукавом вытирать разведённую на лице влагу, но и тот скоро становится мокрым насквозь, а слёзы так и не кончаются. — Определённо, — кивнул ей Дафси, подходя ближе и протягивая другу руку, чтобы помочь встать. Тот помощь принял, поднялся на ноги, даже почти перестал плакать. — Хорошо, мы не сдаём тебя страже из-за того, что ты когда-то выругался в общественном месте, а ты рассказываешь мне, ему можешь не рассказывать, как ты научился так целиться. — Я не знаю… — Тех-чи всхлипнул. — Я правда не знаю, честно, меня в Китае научили, когда в армию хотели пристроить, я не смогу специально повторить, а научить кого-то другого уж тем более. Правда, извините, я не могу. — Где там такому учат? — Инри разочарованно вздохнула, но её такой ответ устроил. — Небось военная тайна какая. — Так у него сестра жена их Императора, при дворе тамошнем наверняка и научили, — предположил Дафси, вовсе не задумываясь о своих словах. Напрасно.       Тех-чи перестал плакать, замер, как статуя, каждая мышца его тела напряглась, готовая к одному из двух последующий действий: бить или бежать. Инри открыла рот, чтобы что-то на это сказать, вероятно едкое и колкое, но тоже замерла. Таким её лицо Дафси раньше никогда не видел. Изумлённое, растерянное, но при этом будто даже напуганное. — Стоять, — девушка схватила Тех-чи за плечо, когда тот попытался сделать отчаянный рывок к двери на выход. — Побежишь — сломаю ногу. Я успею, не сомневайся.       Юноша на это только издал неясный звук, но выражал он при этом явное отчаяние. Он обернулся на друга, который смотрел всё так же непонимающе. Дафси никогда бы не подумал, что эта мордашка способна выражать презрение. — Оставь его в покое, сколько можно запугивать человека, — Дафси потянулся к Инри, чтобы та убрала руку с чужого плеча, но девушка треснула ему по пальцу током, юноша отскочил и зашипел. — Я… — Инри снова посмотрела на Тех-чи, стиснула зубы, сощурилась, будто пытаясь что-то разглядеть. — Я ничего не слышала, я не понимаю, о чём ты говоришь. Наверное, со слухом проблемы, надо сходить провериться. Так о чём мы? Точно, экзамен.       Но голос её теперь звучал потерянно, язык выдавал какие-то общие фразы, пока мысли были заняты другим. Рука на плече Тех-чи разжалась, но он больше никуда не двинулся. Остался стоять, пускай это давалось ему очень тяжело. Но в глазах блеснула знакомая ранее наивная надежда. — Да, мы говорили о том, что… — Инри не могла собрать мысли в кучу, нахмурилась, — мы же говорили… что ты еблан! Вот что мы говорили!       Дафси только ощутил, как ему по колену прилетает носком ботинка, затем согнулся, падая на землю, и тут же почувствовал такой же удар по затылку. Перед глазами встала помятая трава. За что ему такое, он не понимал, и хотел встать и что-то на это высказать, если не сделать, но на этот раз пинок был по рёбрам. — Ты просто невозможный идиот! Да нет таких слов, чтобы описать, что с тобой не так! Что, блять, с тобой не так?! — девушка обернулась на Тех-чи и застонала в полном отчаянии. — Ты понимаешь, что он даже не осознаёт, что и кому он говорит?! Понимаешь?! Да он даже не знает, о чём он говорит, он не читает газеты, он вообще, блять, не умеет читать! Ты! — она снова повернулась на Дафси, уже откатившегося от девушки на достаточное расстояние. Инри присела перед ним на корточки и панически зашептала. — Ещё хоть кому-то ты об этом скажешь, да нас же всех здесь казнят, не разбирая. Нас всех сгноят в замковых подземельях, тупица. Если здесь, — она постучала себе по голове, — ничего нет, это не значит, что надо других с собой тащить. Господи, надеюсь у меня всё-таки не родятся от тебя дети, они будут умственно отсталыми. — Да что опять?! Что я опять не знаю?! — юноша поднялся на ноги, втягивая воздух сквозь зубы от пульсирующей боли в затылке и ребре. — Ничего! — уже истерично крикнула Инри, закрывая уши руками. — Никто здесь ничего не знает, никто здесь ничего не слышал, этого разговора не было! Экзамен! Мы собрались здесь обсудить экзамен! — девушка стиснула кулаки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя себя в рабочее состояние. Лицо расслабилось, истеричность из голоса пропала. — Ты в рейтинге шестнадцатый, — она кивнула в сторону Тех-чи, присевшего на ступени. Побелевшего, но расслабившегося, приходящего в себя. — Я сорок шестая, этот семьсот какой-то, предлагаю его убить и найти нам кого-то третьего в команду другого. Он сирота, его не хватятся. — Чего?! — Дафси возмутился, но его возглас проигнорировали. — Я сегодня весь день потратила на то, чтобы подлизаться к приёмной комиссии, но выяснила только одно — бить нас будут много. В любом случае там будет не только это. Как якобы будущие солдаты мы должны показать, на что мы способны на поле боя в разных природных условиях с разными противниками. Как мы можем переиграть ситуацию в свою пользу, используя ландшафт, погоду, тип противника, его количество и так далее. Ну это и так понятно, второй вступительный экзамен никогда не отличался выживаемостью, на нём каждый год кто-то дохнет, пока комиссия не видит. Точно, скажем, что ты пал героем, а сами по-тихому тебя прикопаем где-нибудь в процессе. Если успеем. Если нет — скажем, что на тебя упал рояль. — Инри села на ступени рядом с Тех-чи и легко толкнула его в плечо. — Забей, по нему же видно, что у него на всё тело два нерва и полторы извилины. Всё в рост ушло, на интеллект не осталось.       Тех-чи на это нервно хихикнул и кивнул. Поднял взгляд на Дафси, но презрения в нём уже не осталось. Только внезапная усталость и что-то там, где-то глубоко внутри. Серьёзное и, к несчастью, незабвенное. — Не надо так больше, ладно? — Ладно… — неуверенно протянул юноша в ответ. Как он устал не знать чего-то, что знают здесь практически все, но это его судьба. Зато он знает… как пользоваться, но не как сделать. Интернет он тут себе не проведёт. И от этого стало грустно. — Так что с экзаменом? Как к нему готовиться? — Под ногами не мешаться и иметь чуть больше мозгов, чем у свиньи. — Инри поднялась на ноги, потянулась, зевнула. — И понимать, что тактика «каждый сам за себя» тут не сработает. Покажите мне вообще, что вы умеете, мне надо понимать, как вас организовать. Кто атака, кто оборона и тому подобное. Хотя нет, тебя я видела, — девушка достала из одного из своих карманов жвачку, слишком похожую на ту, какую Дафси обычно покупал в магазине у университета, и кинула её Тех-чи, тот поймал, — выглядело достойно. А ты… мне надо знать, сможешь ли ты завтра мне как следует помочь. Ты конченый, но это не значит, что ты умеешь драться. Если ты будешь балластом, станешь живым щитом.       Она дёрнулась, но Дафси, уже наученный горьким опытом несколькими минутами ранее, вильнул в ту же сторону и пошёл тараном, потому что прекрасно понимал, что Инри не сможет выдержать его вес и устоять на ногах. Девушка упала назад и скривилась, поскольку вчерашние раны ещё давали о себе знать. — Прям на бёдра, сволочь, хоть бы вспомнил и постыдился, какой ты у нас сердцеед. Хер-то у тебя явно побольше, чем мозги, — она исподлобья глянула на юношу, тот смутился и отвёл взгляд. Тогда Инри пнула его по лодыжке, и уже сам Дафси потерял равновесие и почти упал. — Не давай себя заболтать, — девушка поднялась с примятой травы и отряхнулась. — И не бойся кого-то ранить, даже своих. От одной царапинки не убудет. А если соперник уже где-то ранен, то добивай в это же место. Как минимум ему будет больнее, а тебе приятнее. Ладно, вот, держите, — она протянула обоим по несколько кинжалов из своих карманов и указала на ящики, которые стояли на середине стадиона. — Рыжик, покажи нам мастер-класс, а мы попробуем хотя бы уподобиться.       И Тех-чи показал. Кинжал летел совсем недолго, но попал точно в цель. Послышался глухой звук удара об дерево. Потом ещё и ещё. В какой-то момент стало казаться, что звук отстаёт от клинка, как гром от молнии. Дафси покосился на Инри. Девушка поджала губы и впилась ногтями в ладонь. Она так не умела — просто наугад кинула нож, и он воткнулся в землю в нескольких метрах от неё. — Ссаные огненные маги, — пробубнила та, подбрасывая ещё один ножик в воздух. — Силы до жопы, всем нужны, а кому нужна молния?       Дафси не стал говорить, что у него дома молния нужна всем, чтобы не погрузиться в каменный век. Чтобы зажечь свет, зарядить телефон, проснуться утром по будильнику, доехать до места учёбы и работы. Чтобы просто жить так, как все привыкли. — Ты тоже с нами завтра пойдёшь. Надо отмудохать несколько мудаков, — крикнула Инри, обращая на себя внимание Тех-чи. Тот дёрнулся и тут же как будто растерял весь свой запал, который был у него, когда он целился в коробки. Даже глаза стали блестеть не так ярко. — Кого? — тут же испуганно спросил Тех-чи. Девушка тяжело вздохнула и закатила глаза. — Ну ничего, начнёшь драться и перестанешь дёргаться, это я уже поняла. Ладно, до завтра тогда. Коробки только уберите, мужики, только не убейтесь. — Мне некогда, я на работу опаздываю, — вставил Дафси и быстрым шагом двинулся в сторону двери. Успел исчезнуть за ней до того, как ему в спину понеслись проклятия. — Зачем ты с ним общаешься? Ты не видишь, что он вообще вне контекста обитает? –Инри подхватила маленькую коробку с кинжалами, кивнула в сторону большой. Тех-чи намёк понял и стал толкать её прочь со стадиона. — Он же ещё кому-нибудь скажет, он же вообще не понимает, о чём идёт речь. Ты зачем ему это рассказал? — Случайно, — жалобно и чрезмерно искренне всхлипнул юноша, сильнее упираясь плечом в коробку. — Я перенервничал тогда, простите. — Боже, а извинения мне твои зачем? Не мне потом по городу от стражи бегать, если вообще не по всей стране, — Инри закатила глаза, когда увидела, как Тех-чи от её фразы крупно вздрогнул. — Не напрягайся так, очко расслабь, может, впусти в него кого, авось, приятней будет.       Девушка громко рассмеялась, глядя на то, как меняется выражение лица Тех-чи, будто узоры в калейдоскопе. С тяжёлым громким выдохом поставила коробку с кинжалами на землю у края стадиона. — У нас очень тщательно проверяют документы, особенно в Столице, — начала она, когда юноша успокоился и последний раз толкнул ящик, — выезжаешь — враг; въезжаешь — враг, поэтому хорошо тебе документы сделали, волноваться не о чем. Лицо неприметное, по крайней мере для этого города, имя тоже. — Спасибо, но меня всё равно отправят домой после учёбы, — по Тех-чи было видно, что расстраивает его это неимоверно, но слова про документы всё же добавили хоть какой-то уверенности. — Статус выше получишь — не поедешь, — Инри пожала плечами, подхватывая один из ножей и кидая его вдаль, всё ещё в надежде попасть хоть куда-то кроме земли. Надежда себя не оправдала. — Ты же здесь за этим, все мы здесь за этим. Или женись, замуж выходи, как душа лежит. — Было бы за кого, — пробормотал Тех-чи и тоже потянулся за кинжалом. — А что, додик наш не в твоём вкусе, не? — Инри снова хихикнула, но улыбка сошла с её лица, когда кинжал полетел мимо её головы и воткнулся в ограждение на другом конце поля. Она обернулась и увидела, как Тех-чи страдальчески мотает головой. — Ну и правильно, трахается он так себе. Найдёшь получше, я уверена. — Это пока неважно, — ещё один кинжал полетел вдаль и со звоном влетел в ручку предыдущего. — Мне более чем достаточно друзей.

***

      Дафси не стал уточнять, как Инри выяснила, где ей стоит караулить тех уродов, которых по её велению надо было «побить настолько сильно, насколько ты вообще способен, то есть немного, хотя бы сбей их с ног, я добью, постараюсь не насмерть». И сам он не понял, как оказался в каком-то переулке с оружием в руках. Инри пыталась, видимо, для большей крутости, курить, но получалось у неё так себе, а Тех-чи либо решил не приходить (и Дафси его прекрасно понимал и в этом решении поддерживал), либо опаздывал, и это тоже вполне было в его репертуаре. — Нам тут до вечера стоять? — Дафси перехватил сигарету из чужого рта и выкинул прочь, потому что, судя по выражению лица Инри, вдохнула она и так многовато, но явно собиралась ещё. — Они выйдут с пар через пять минут и пойдут здесь. Некоторые люди, в отличие от тебя, хотя бы пытаются учиться, — Инри зло зыркнула на Дафси и для верности стукнула его током. — Чтоб не проморгал. Где там человек-мандарин? — У него имя есть, — недовольно прошипел на это юноша, но Инри лишь отмахнулась. — Имя у него появится, когда по делу поможет и ныть перестанет.       По улице мимо переулка шли люди, много людей, и это с каждой минутой казалось Дафси всё более и более бестолковой затеей. Он не спорил, что за такое надо мстить, но к такому надо хотя бы готовиться. Даже у этих пресловутых кошачьих отравителей был план, а у них? Будь что будет, Мириалена нам в помощь. Удачи, в общем.       Инри в какой-то момент встрепенулась и достала свой кинжал, сложила его, с мерзким звуком почти воткнув в стену дома, о которую опиралась, и в руках у неё предстало нечто весьма неожиданное, но, чем больше юноша смотрел на пробитую частично ржавыми гвоздями треснувшую в паре мест бейсбольную биту, тем больше он убеждался в том, что это настолько стиль Инри, насколько вообще возможно. Другого оружия в её руках он уже не мог представить после того, как увидел это. — Ого, — это всё, что он мог на такое сказать, но Инри каких-то комплиментов от него и не ждала, сама знала, что «ого».       Так или примерно так говорили многие, когда видели эту биту у неё в руках. Особенно в детстве (сдав экзамен Най в тринадцать лет), когда она ещё жила в отцовском доме, а в нём ей разрешалось носить только юбки и платья, потому что «твоя мама никогда не носила брюки». А ещё мама сдохла — всё, что она могла на это отвечать. Мама была вежливая, мама была улыбчивая, мама была спокойная, мама была учтивая, мама была кроткая, мама была элегантная, мама была мягкая.

А ещё

Мама

Сдохла

      И не оставила после себя даже статуса, только свою небольшую фотографию, занявшую своё почётное место в куртке между открывашкой для пива, бритвенным лезвием и спизженной из магазина внешнемирской жвачкой, которую сюда прёт столичный Риа. И сколько бы отец не пытался ей доказывать, что они с матерью одно лицо, Инри поднимала на него взгляд и говорила: «Папаш, ты угораешь? Биологию не так давно изучать начали или куда? Ты когда с ней трахался, не видел, что её в темноте заметно, в отличие от тебя?». Да, он не разговаривал потом с ней пару недель, и что? Она могла такие вещи говорить, её тоже в ночи не всегда было видно, но она никогда и не говорила, что она похожа на свою мать.       На эту кудрявую высокую женщину с фотографии с настолько серьёзным лицом, что за ним не читалось ничего. Может, там ничего и не было. Только вот этот силуэт за столиком в саду, держащий в руках какое-то письмо. Судя по дате, уже родившая сына, но ещё даже не задумывавшаяся от дочери. А ещё мама сдохла. Это было даже немножко радостно. Потому что старшего уродца она бросила по своей воле на его отца, а дочь… может, тоже планировала бросить, но узнать это уже нельзя. От дочери по крайней мере она ушла против своей воли. А от сына очень даже по своей. О, как это его бесило, и как Инри нравилось на это смотреть. Жаль, редко, и первый раз уже в подростковом возрасте. А ещё мама…       От мыслей Инри отвлёк смех, который, конечно же, для Дафси был просто чьим-то смехом, но девушка запомнила его навсегда. И этот смех отдался у неё ноющей болью в тех местах, куда били сильнее всего. Она махнула рукой, призывая Дафси подойти ближе и быть наготове. Тот, не будь дурак, вроде бы понял, достал кинжал и осторожно выглянул из переулка, но тут же подался назад, поняв, что только Инри знает, как её обидчики выглядят. — Так, слушай меня внимательно, — она отодвинула Дафси от угла, сама быстро выглянула за него и кивнула. — Они идут с нашей стороны, буквально секунд через тридцать пройдут мимо нас. Там вдалеке идёт какая-то девчонка, но она нам явно не помеха, убежит самой первой, как только услышит звуки драки. Ты своей магией подкинешь их чем выше и больнее, тем лучше, я добью, а рыжик будет проклят за то, что не-       Инри на плечо легла рука, она осеклась. Зыркнула на Дафси, мол, не мешайся, но он стоял поодаль, в одной руке у него было оружие, а другую он засунул в передний карман брюк. Не потребовалось более ни единой секунды, чтобы Инри выскочила из переулка, визжа и отбрыкиваясь, размахивая вслепую в случайных направлениях своей битой.       Как только девушка пискнула последний раз и всё же открыла глаза, чтобы понять, что дотронулся до неё теперь очень виновато выглядящий Тех-чи, подошедший с другой стороны, на улице наступила абсолютная тишина. Инри дёрнулась, глядя на застывших в нескольких метрах от неё недавних обидчиков, искренне удивлённых картиной, которую им довелось застать. Мириалена нам в помощь.       Инри не стала разбираться, кого именно она бьёт и насколько сильно. Не стала разбираться, прилетает ли противникам по лицам или в силу её роста только по коленям. Плана не было, была только слепая ярость, искренняя обида и полное понимание, что с такими напарниками она сдать сможет только анализы на венерические заболевания, а уж точно не экзамены.       Это тебе, мразь, за мои внешнемирские дорогущие джинсы, они были новые. А это за того самого маленького котёнка и за его маму с подранным ухом. А тебе за компанию, пускай тебя там тогда не было, но хули ты вообще с ними общаешься?! Не так должна была начаться эта драка, но куда уже деваться.       Дафси опомнился то ли потому, что стал слышен хруст чьих-то костей, то ли просто из реакций «бей-замри-беги» его главной на эволюционном уровне была — «тупи». До последнего. Даже когда по его воле Инри и все её обидчики оказались в воздухе вниз головой после отчаянного и, разумеется, совершенно случайного, мановения руки, девушка махать битой не перестала, и в этот раз уже точно проехалась кому-то по лицу, судя по достаточно громкому стону боли.       Сложно было стать исключением в случайной чужой магии, но Инри всё-таки впервые за день повезло. Дальше вверх, примерно до уровня третьего этажа, подбросило всех, кроме неё. И уронило тоже. Послышался выстрел, Инри снова завизжала, опять зажмуриваясь и выпуская из рук биту, звонко стукнувшую гвоздями по брусчатке. Запахло гарью, кто-то опять закричал. Воздух напрягся, как перед грозой, волосы наэлектризовались. — Вот тебе смешно? Смешно, да?! Никто из них не доживёт до конца этой сраной Академии, ни один! И если на двоих из них мне искренне плевать, то шпала нужен мне живым, а ты не видел, как он сражается, хотя стоило бы. Давай отправим его обратно, как думаешь, там возврат принимают?.. — …Я отпущу тебя, когда ты перестанешь махать руками, как дурная, — и только тогда Инри открыла глаза.       Из всех тех, кто мог бы сейчас быть на улице, остались на ней только Дафси, старавшийся не уронить девушку головой вниз, и Тех-чи, носком ботинка вытиравший взявшуюся откуда-то сажу с булыжников мостовой под ногами. Инри снова замахнулась, но на этот раз целенаправленно, чтобы отвесить Дафси подзатыльник, потому что, может, больше никогда в жизни ей не будет так удобно это сделать. И пускай после этого она сразу же мешком рухнула на камни, это того стоило. — Уроды, блять, — прохрипела она, поднимаясь на ноги и отряхивая смягчившую её падение куртку. — Им досталось прилично, — Дафси посмотрел куда-то вдаль, видимо, примерно туда, куда унеслись сегодняшние пострадавшие. — Да я так-то про вас, — оскалилась девушка, осматривая так и не стиравшееся пятно сажи в паре метров от неё. — Помощнички. Они меня до полусмерти исколотили, котов прикончили, а им только чуть-чуть досталось. — Чуть-чуть? — недоверчивый взгляд Дафси при воспоминаниях о том, как гвозди на бите летели к чужим лицам, Инри, впрочем, не убедил. — Надо догнать, — буркнула она и, подобрав оружие, сделала несколько шагов в ту сторону, куда тянулся тонкий кровавый след. Однако, далеко не ушла, ей на плечо легла рука, и на этот раз не признать её было невозможно. — Насилие насилием не исправить, — неуверенно промямлил Тех-чи, будто сам понимал, что аргумент это для Инри совершенно несерьёзный, но не попробовать он не мог. — Нельзя на всю боль отвечать болью. — Я бы посмотрела, что бы ты сказал, если бы убили твоего кота, — Инри обернулась и скинула руку со своего плеча, стараясь смотреть настолько убедительно, насколько могла. Но её взгляд врезался в самую непробиваемую стену из тех, что она когда-либо встречала, пускай до этого казалось, что в Тех-чи слова входят как нож в масло. — Моя мама в детстве утопила мою собаку, потому что ей казалось, что она меня размягчает.       Как-то комментировать это было не нужно, Инри сглотнула и отвела взгляд. Но всё равно чувствовала эту стену перед собой, которую ей не сломать. Никогда. И не понять. Никогда. Стену всепрощения. Она могла не сомневаться в том, что, если она спросит Тех-чи о его семье, она не услышит о ней ни единого плохого слова. «Да, мама достаточно властная женщина, она хотела, чтобы её дети были лучшими во всём, но кто не желает счастья своим детям?», «Да, мама говорила, что я бестолковый, но она говорила это в сердцах и всё равно вырастила меня». «Да, один раз меня так избили, что я несколько дней не мог пошевелить рукой, а в другой раз не кормили почти неделю, но…». Нельзя на всю боль отвечать болью. — Ясно, — Инри поджала губы, отвечая не на обрывок личной истории, а на свои собственные мысли. — Я слышала голос, женский, кто-то из окон кричал? — она подняла голову и оглядела соседние дома. Люди ещё не вернулись с работы, а школьники предпочитали в такое время гулять где-то с друзьями, поэтому ожидаемо никто за ними не наблюдал сквозь стёкла. — Что-то про Академию и как кто-то из вас херово сражается, прошла какая-то преподавательница? — Ты уже галюны поймала, не иначе, — Дафси усмехнулся, глядя на то, как к Инри возвращается её обычное презрительное яростное выражение лица. — Надеюсь, я выпью какую умную таблеточку, и ты исчезнешь. Ладно… ладно, пошли уже. Что тут теперь стоять? Щас ещё стража прибежит, рыжего за всех нас загребут.

***

— О боже, — госпожа Гриис замерла в общем коридоре, когда на следующий день увидела идущих рядом втроём Дафси, Инри и Тех-чи, торопящихся на пары после обеденного перерыва. — Господин Асари, у вас комплексы? Вы самый низкий человек в вашей семье, поэтому все ваши друзья не должны превышать по росту три ступеньки? — Здравствуйте, — нехотя пробормотал Дафси, стараясь ускориться, проходя мимо. — До свидания. — Вы готовы к экзаменам, молодой человек? — понеслось ему вслед, заставив обернуться. Госпожа Гриис смотрела строго, как обычно, но вопрос звучал как-то странно для её повседневного тона. — Да? — немного помявшись, всё-таки выдохнул юноша, на что Инри, остановившаяся рядом, лишь фыркнула. — Насколько это возможно при моих… данных. — Приятно, что вы так в себя верите, но, боюсь, не мне. Зайдите вечером на стадион, к семи. Сегодня, завтра, послезавтра, мне не важно. До экзамена, у вас есть целая неделя, даже чуть больше, чтобы выбрать дату. Буду вас ждать, — преподавательница вымучено улыбнулась, будто всё это её заставили сказать с дулом пистолета у виска. Развернулась и поплыла прочь, подолом своего чёрного платья заметая пыльные следы чужой обуви. — Она тебя выгонит, — расстроенно протянул Тех-чи, глядя женщине вслед. — Точно. — Ну и хуй бы с ней, — Инри подняла взгляд на уже взволнованного Дафси и наступила ему на ногу, чтобы наклонил голову и обратил на неё внимание. — Куда ты отсюда денешься до экзамена, ты же ёбаный рекомендованный. Осталось только выяснить, кем ёбаный, что он аж тебя рекомендует.       Дафси, наверное, хотел себе в этом мире немного других друзей, но, должно быть, такова была его судьба. И где-то чуть дальше в этой судьбе угадывался весьма вероятный провал на чёртовом экзамене, а дальше… о боже. Может, самому документы забрать, пока ещё есть неделька?       Инри говорила собирать сумки. Инри говорила брать с собой воду и консервы, брать с собой сухпаёк. Инри говорила, что в том году она провела на экзамене четверо суток и всё равно вышла одной из первых. Кого-то, по её словам, нашли только к декабрю. Нашли и тут же похоронили. Дафси этим словам не верил, по крайней мере очень не хотел, но Тех-чи уже трясся заранее. Инри говорила, что им надо работать вместе, быть слаженной командой. Инри говорила, что у них уже есть преимущество, потому что ещё никто кроме них и руководства не знает, что экзамен будет не индивидуальный. Инри говорила, что им надо слазать в кабинет комиссии и поискать списки локаций и задач, чтобы облегчить себе жизнь ещё больше. Дафси говорил, что никуда он не полезет. — Этого мне ещё не хватало, я тут и так на птичьих правах, — он смотрел на Инри, как и положено, сверху вниз, но чувствовал, как сильно она хочет сейчас дотянуться до его шеи и хрустнуть ей несколько раз в неестественных позах. — А ты? — заискивающе Инри повернула голову на Тех-чи, который тут же начал отнекиваться, сделал шаг назад, споткнулся и упал. — Понятно. Ну что ж. Всех хуесосов. И пидорасов. Ждут в пятницу в семь утра на общем поле. И не мешаться под ногами!       Расстроенная тем, что делать ей всё, как обычно, одной, девушка ушла прочь, но в кабинет ли комиссии или по своим делам, Дафси сказать не мог. У него сегодня в планах было всё же добраться до стадиона в семь вечера, потому что он чувствовал, что, чем дольше он тянет, тем больнее ему достаётся на тренировках. Но что он мог поделать, если он работал в это время? Кто его прокормит вместо него самого, стипендий в Академии не водилось. — Прекрасно, значит, разберётся. Осталось нам определить, кто из нас хуесос, а кто пидорас, и тоже можно идти, — Дафси хмыкнул себе под нос, направляясь в сторону их привычной аудитории, где должна была пройти следующая пара. Тех-чи, судя по его лицу, было, в целом, не принципиально, какой из этих титулов ему носить.       В шесть пятьдесят пять Дафси спустился по ступеням на стадион и огляделся. Что ж, здесь он пока был один, но и время ещё есть, а преподаватель не опаздывает, а задерживается. Квадратами огней замок бросал свет из окон на траву, иногда этот свет прерывался идущими по коридорам людьми. Сначала было интересно наблюдать за этим, но потом стало понятно, что и на них никто не обращает внимания, и шанс увидеть в этой части замка хоть кого-то кроме слуг бесконечно близится к нулю. Да и не разглядеть толком, слишком далеко, только в такие вечера, как этот, когда крупные тени ложатся на дорожки, можно уловить чёткий проходящий или пробегающий силуэт.       Там, куда встал Дафси, часть света от окна была чем-то загорожена уже какое-то время. Юноша поднял взгляд выше в поисках того самого окна и нашёл. Кто-то стоял там, в замке, опершись о подоконник, и смотрел на стадион, хотя, может и куда-то вбок или вообще на крышу Академии. Да и никто не мог увидеть отсюда ни одного стадиона, кроме общего, но в какой-то миг Дафси почему-то показалось, что чужой взгляд остановился прямо на нём и смотрит. Сверлит. Наблюдает. Это не было страшно, но волнение на секунду поднялось в груди. Он пытался разглядеть черты того недосягаемого за высотой и темнотой лица, уловить хотя бы что-то, но и тень под ним расплывалась в бесформенное нечто, и собственный взгляд за день уже замылился. Он…

Бойся зимы… как огня. А огня…

— Господин Асари, не холодно вам? Не лето уже, зима почти, а вы без куртки. Заболеть не так сложно, как вам кажется, особенно на нервной почве.       Дафси дёрнулся, оборачиваясь. По ступеням на поле спустилась госпожа Гриис, замершая перед квадратом света, падающего на землю. Она тоже подняла взгляд туда, куда до этого смотрел юноша, но ей хватило пары секунд, чтобы поджать губы и резко отвернуться. Может, у неё зрение было получше, а, может, она просто реагировала так на всех. Второе было вероятней. — Господин Асари, — женщина глубоко вдохнула, но выдыхать не спешила. Сложила вместе пальцы, дёрнула плечом, поправляя складку на платье. — Ну давайте будем честны, мало чему я вас научила, а мне вас всё-таки жалко, но себя чуть больше, а вы себе не представляете, что тут творится, когда на экзаменах погибают студенты. Сколько это документов, сколько допросов, не продохнуть, не выдохнуть. Я не хочу сказать, что я настолько в вас не верю, или что мне дорого только моё время на сон, которое и так поджимает, ни в коем случае. Но будьте добры. — Останьтесь в живых? — Дафси истерично хихикнул, но госпожа Гриис на это даже не улыбнулась. — Останьтесь в живых, — она только кивнула и сделала шаг назад от света из окон, начинающего падать на подол её платья. — Берегите свою голову, она вам ещё не раз пригодится, если вы надумаете ей пользоваться. Вы выбрали себе в друзья интересных людей, может, хоть это вам поможет. Просто… — несколько секунд тишины, за которые внутри Дафси всё быстро рухнуло вниз и не в совсем нужном порядке вернулось на место, — идите на нужный звук, вам этого будет достаточно. — Вы мне подсказываете, как сдать экзамен? — он сам не поверил своим словам, однако госпожа Гриис сейчас явно было не слишком настроена шутить. — Я обеспечиваю себе спокойный сон без лишних сновидений. Можете идти, — тише, чем сейчас, она ещё не говорила никогда, но и строже никогда не звучала. Дафси удалился прочь так быстро, как смог, не оборачиваясь.       Госпожа Гриис снова подняла свой взгляд на силуэт, так и оставшийся до сих пор в далёком окне замка, лавируя между квадратами света подошла ближе, не подпуская к ним даже свою собственную тень, которая изогнулась в миг и отделилась от неё, убегая в темноту, провожая Дафси до последнего скрипа двери. — Уйди, племянник живого феникса, сын мёртвого, не на что тебе тут сегодня смотреть, — шепнула сама себе женщина, и, разумеется, силуэт никуда от этого не исчез. — Он пока не твой. Такой же не твой, каким и станет однажды навсегда. Я ещё слежу. Я ещё могу. Моя семья снова всё больше здесь, чем там. И ты не её часть, и на грядущие года я не признаю тебя. Но ты… — женщина тяжело вздохнула и стянула с волос тугую резинку, позволяя волосам разлечься по плечам. — Всего лишь обычный мальчишка без сердца, и я говорю сама с собой. Совсем сошла с ума.       По полю разнёсся очень громкий, но бесконечно усталый и отчаянный смех. Но впереди было ещё столько всего, это всего лишь начало. Хотя перед ним уже столько пришлось сделать, но сейчас и делать было поздно. Пускай идёт на звук. И, если этот день станет для него худшим в жизни, пускай скажет за это спасибо.

***

— Здравствуйте, господин директор! — какая-то студентка проскочила мимо, даже не подняв головы. — Здравствуйте, господин директор… — студент остановился, почтительно склонил голову, и только после этого, намного медленней, чем секунду до этого, пошёл по коридору.       За два дня до начала экзаменов директор приехал посетить комиссию и узнать, как всё будет проходить. Поскольку, вопреки расхожему мнению, не он лично составлял планы экзаменов, а лишь утверждал итоговый результат после всех возможных проверок, начинающихся сразу после окончания испытаний годичной давности и заканчивающихся накануне, в панике и стрессе, как это всегда и должно происходить, иначе это не экзамены, а быстрая самостоятельная на двойных листочках. Он шёл по коридорам, и с ним здоровались, как это всегда и происходило, но один голос прозвучал не так, как остальные, и было не очень понятно, почему именно. Потому что она протянула это громче, чем остальные. Потому что она протянула это радостней, чем остальные. Или потому, что Инри никогда с ним так не здоровалась. — Здравствуйте, господин директор! — особенно слащаво протянула девушка, но взгляда не подняла.       Мужчина замедлился лишь на полшага, чего вполне хватило, чтобы кто-то почти врезался в него со спины, и обернулся на дочь, но та уже скрылась в толпе. Буквально через десять минут по всей Академии прозвучал голос одной из секретарш, нудно говорящий, что просят Инри най Корти пройти в кабинет приёмной комиссии. Девушка, сидевшая в этот момент столовой, протяжно выругалась, закатила глаза, встала со стула и со всей силы пихнула миску со своим салатом так, что Тех-чи еле её поймал. — Можешь есть, я не трогала. И, скорее всего, не успею вернуться до пары, — Инри махнула рукой, закинула сумку на плечо и вышла из столовой. Она прекрасно знала, куда идти. В детстве она проводила много времени в стенах Академии, особенно летом, когда в ней почти никого не было. Все одноклассники разъезжались по бабушкам и дедушкам, а она сидела под одним из деревьев в небольшом внутреннем дворе, куда был доступен вход только работникам. — Вы меня звали, господин директор. — Звал, — спустя несколько секунд молчания всё же выдохнул мужчина и уставился на дочь, но та не дрогнула. — Мне казалось, я ничего такого не сделала. Я просто обедала, — девушка не поднимала головы и как будто бубнила сама себе, даже руки завела за спину и ногой ковыряла узор на ковре. — Паясничать не надо, я просто хотел узнать, как у тебя дела, — директор повернулся лицом к окну и кинул взгляд на отбросивший дневную тень замок, закрывающий солнце от Академии. Или Академию от солнца, каждому давалась в этом плане свобода мысли. — Да, знаешь, мне казалось, я говорила тебе, что купила телефон, такую огромную штуку на два стола, которую тебе когда-то дарили, и, кажется, даже оставляла тебе свой номер, но, видимо, ты его потерял. Или выкинул, — Инри продолжала рассматривать очень занятный рисунок ковра. В детстве она играла на этом ковре в куклы, когда вокруг сновали работники, мило улыбавшиеся ей каждый раз, как проходили мимо. С тех пор ковёр поизносился, перестал быть мягким, стал грязным и тёмным. — Нет, у меня лежит бумажка. Я всё никак не могу выкроить время и решить, куда вынести этот телефон из подвала и где поставить. О его дизайне думали в последнюю очередь, когда собирали, не правда ли? — он ждал, что Инри поддержит этот разговор, но та молчала. И он молчал. Напольные часы в углу кабинета тикали слишком громко. — Я…       Снаружи послышался чей-то крик, а после зазвучала пожарная тревога, которая так часто звучала, когда огненные маги давали волю своей силе вне стадиона. Инри дёрнулась к двери, но директор опередил её. — Я сейчас вернусь, подожди здесь, — и мужчина вышел в коридор, захлопывая за собой дверь.       Инри же прошла к столу и села на кресло рядом. Такой родной кабинет. Ну конечно она знает, где лежат все нужные ей бумаги. А всего-то надо было припугнуть рыженького, чтобы он ей чуть-чуть помог. Для когда-то маленькой девочки грабить папу было непростительно, но грабить отца, которого она не могла простить уже несколько лет, было вполне нормально. Ждать она никого не стала, перерыла нужные ей ящики, обрывисто переписала самые важные куски, а то, что лежало копией, утащила и так, спрятав под курткой. В верхнем ящике не лежало ничего, кроме той самой бумажки с номером и какого-то письма. Инри потянулась за ним, рассчитывая увидеть там подробности экзамена, которые не нашла больше нигде, но по самым первым строчкам ей уже стало ясно, что к экзамену это не имеет никакого отношения. По крайней мере к этому.       «Вимир,       Моя просьба будет немалой, как и твоя вина передо мной. Твоя академия, на которую ты положил свою и чужие жизни, славится прекрасным образованием…» — Фу-фу-фу, меня не интересуют твои застоличные шлюхи, — дальше читать не стала, закатила глаза и закинула письмо обратно, а бумажку с номером наоборот забрала. Сначала думала положить в карман, потом выбросить в мусорку, но в итоге от злости съела на месте, чувствуя привкус уже старых чернил на языке. — Пока-пока, папаша.