Пернатое безумие

— Капитан, шаттл «Галилео» сообщает об успешной пристыковке. — Отрапортовал Чехов. Джим мысленно испустил вздох облегчения. Он не хотел показывать команде своего волнения, но «Галилео» был последним шаттлом, поднявшимся с Сардина III на целых полчаса раньше прогноза Спока, сделанного два дня назад. У них теперь было достаточно времени для полета к делгазианской системе. — Полный декон для «Галилео» и его груза. — Распорядился он. — Уже в процессе. — Отозвался Спок. Повернув к нему голову, Джим вновь поразился вспышке белых перьев, исходящей из спины его первого офицера. Когда он не смотрел на Спока, ему было трудно помнить, что что-либо изменилось. Спок был сосредоточенным и профессиональным как всегда, невзирая на всех этих идиотов в коридорах. Но когда Джим смотрел на него, он по меньшей мере минуту не мог видеть ничего иного. — Прекрасно, — сказал Джим, — курс на делгазианскую систему, варп-пять, мистер Сулу. Не то, чтобы Джим и вправду с нетерпением ждал момента, когда будет любезничать с готовящимся к коронации Дергином Делгазианским. Он ненавидел политиканов и их игры. Ну, по крайней мере, были шансы на то, что никто среди представителей, присланных различными народами, не пострадает во время этой миссии. А также у них может появиться шанс избавиться от клингонов. — Есть варп-пять. — Отозвался Сулу. Ему потребовался лишь миг, чтобы установить курс, уже рассчитанный им и Чеховым ранее. А затем рычаг поднялся, «Энтерпрайз» рванула вперед, и звезды на обзорных экранах вытянулись в длинные белые линии. — Капитан, я хотел бы осуществить надзор за выгрузкой образцов с Сардина III. — Сказал Спок. — Конечно, мистер Спок. Полагаю, мы здесь, на мостике, сможем немного выдержать без вас. — Легко сказал капитан. В этот раз при взгляде на своего первого офицера он ожидал увидеть крылья, но не ожидал ощущения странного тепла в животе, когда встретился с ответным взглядом карих глаз Спока. Хех. Это было необычно. У Джима было не слишком много времени для понимания этих ощущений до того, как Спок встал и направился к турболифту, слегка шурша крыльями при каждом шаге. *** Спок внимательно наблюдал за процедурой деконтаминации и изучал карантинные протоколы, используемые персоналом шаттла до того, как им будет позволено покинуть посадочный ангар. Он был доволен отличным соблюдением протокола с их стороны. Фактически, он уже собирался вернуться на мостик, когда к нему подошла ксенобиолог научной группы шаттла, лейтенант Джослин Хан. — Коммандер Спок, я хотела бы сделать несколько записей о ваших крыльях, — попросила лейтенант Хан, — я изучала некоторые виды птиц на Сардина III… — И вы хотели бы проверить, есть ли какие-либо сходства между строением моих крыльев и тех, что вы наблюдали на планете. — Закончил за нее Спок. — Так точно, — сказала лейтенант Хан, — если есть вероятность того, что причиной вашей трансформации явилось что-либо с планеты, их схожесть станет ключом к разгадке. В ее запросе Спок видел логику и не мог ее отрицать. К сожалению, он также не мог отрицать, насколько мало он хотел, чтобы кто-либо копался в его крыльях. Ему все тяжелее было сохранять контроль, когда прикосновения к его крыльям становились сильнее. Но все же, это была логичная просьба, а он был вулканцем. — Что ж, — сказал Спок, — где бы вы хотели осуществить свое исследование? — В лаборатории ксенобиологии есть необходимое мне оборудование. *** Когда они пришли в лабораторию, лейтенанту Хан потребовалось некоторое время для настройки оборудования. Это время Спок использовал, чтобы попытаться подготовиться к необходимости предстоящего контакта. Он не преуспел. Едва лейтенант Хан впервые коснулась его крыла, по комнате разнесся стон. Сжав руки, Спок опустил голову, пытаясь сдержаться, пока она быстро и эффективно работала. Единственным утешением ему служило то, что она была в перчатках, препятствующих любому телепатическому переносу. — Прошу прощения, — не останавливаясь, проговорила лейтенант Хан, — я закончу требующие контакта тесты так быстро, как смогу. — Ее пальцы исследовали мышцы и сосуды на его крыльях. Огонь тек по венам Спока, зарождаясь в крыльях и пронизывая остальные конечности, а затем стекаясь в центр тела. Он был полностью возбужден, физически и ментально. — Я почти закончила, коммандер, — сказала Хан, хотя и не так скоро, как хотелось. — Еще мне нужен образец пера. Я знаю, что это будет для вас нелегко, но могу я?.. Спок втянул воздух, чувствуя боль от одной только мысли об этом, но кивнул. — Хорошо, я выбираю перо. Вибрация от ее хватки пронизывала его правое крыло, заставляя пенис Спока твердеть еще сильнее и пульсировать самым отвлекающим способом. — Теперь удаляю. Закусив губу, Спок сумел удержаться от издания какого-либо звука. Но он не удержался от реакции на окативший его резкий всплеск боли и удовольствия. Еще более минуты после удаления пера он мог лишь стоять, ощущая постепенное затухание окатывающих его волн ощущений. — Вы в порядке, коммандер? — Когда Споку удалось открыть глаза, лейтенант Хан стояла прямо перед ним, к счастью, не касаясь его. И лишь когда ее глаза метнулись вниз, он осознал, что на его штанах расплывалось влажное, быстро остывающее пятно. — Учитывая обстоятельства, я вполне адекватен. — Ответил Спок. Он был недоволен, услышав как дрожит его голос. — Я прошу прощения, коммандер. Я вовсе не намеревалась… — Это было необходимо. — Прервал ее Спок. — Если у вас есть все запрошенное, я хотел бы удалиться в свою каюту перед возвращением на мостик. Когда он повернулся, чтобы уйти, то вдруг осознал, что перо, которое она держала в руке и поглаживала так, будто оно было самой мягчайшей вещью во всем мире, принадлежало ему. *** Спок хотел вернуться в каюту. Ему нужно было время, чтобы взять себя в руки до возвращения на мостик. Его сношения с Нийотой никогда не разбивали его так полностью и вдребезги, физически или эмоционально. Однако в его нынешнем состоянии возвращение в каюту заняло бы слишком много времени и потребовало столкновения со слишком многими по пути. Лазарет был ближе. Когда Спок вошел в дверь, в главной смотровой находилась медсестра Чепел. Лишь взглянув на него, она тут же указала ему на одну из уединенных палат позади смотровой. — Я позову доктора Маккоя. Ему достаточно было просто посидеть одному и позволить себе перестать дрожать, и потому Спок был бы доволен, если бы доктор Маккой задержался в пути. Но он не задержался. — Что, черт побери, случилось на этот раз? — рявкнул доктор, как только за ним закрылась дверь палаты. По крайней мере, выражая свое отношение подобным образом, он не был сейчас склонен к прикосновениям. — Лейтенант Хан запросила проведение некоторых тестов и образец пера, на случай, если мое состояние берет начало на планете. — Ответил Спок, его голос был напряжен от испытываемого им дискомфорта. — Мне просто требуется немного времени, чтобы прийти в себя. — И все? — спросил доктор Маккой, выражая голосом свое недоверие. — И новая пара штанов. — Пряча глаза, признал Спок. Голова доктора Маккоя качнулась на шее назад. — Черт, так насколько эти штуки чувствительны? Спок почувствовал, как загорелись кончики его ушей. — Чрезвычайно. — Черт, должно быть, она совсем с тобой не церемонилась. — Покачал головой доктор Маккой, постукивая пальцами по подбородку. — Что ж, раз уж ты тут, мы почистим твою одежду и проведем полное сканирование. Нужно убедиться, что она не причинила большего вреда. — В этом нет необходимости. — Запротестовал Спок. — Врачебный приказ. — Отрезал доктор Маккой, жестом отметая все протесты. — Но сначала чистые штаны. Сейчас вернусь. Едва переодевшись, Спок был более чем готов немедленно удалиться, но доктор Маккой его не отпустил. — В данный момент я адекватен. — Протестующе сказал Спок. — Ты в любом случае должен сюда вернуться через полчаса, — парировал доктор Маккой. — Кроме того, я хочу проверить, как это повлияло на твой гормональный уровень. Споку осталось только неподвижно сидеть, в ожидании, когда доктор Маккой закончит. — Твой гормональный уровень теперь даже еще выше, и работа надпочечников ускоряется. — Подытожил доктор Маккой после завершения всех тестов. — Это вас удивляет? — бровь Спока коснулась челки. — В зависимости от того, — Маккой скользнул глазами по его телу, — в каком количестве сексуальной активности ты участвовал после происшествия. Спок резко сглотнул, его пальцы сжались в кулак, который он прятал от глаз доктора у бедра. — Ни в каком. Доктор Маккой удивленно поднял бровь: — Ни в каком? — Спок покачал головой. — Ни с Нийотой? Ни в одиночку? — Как вулканец, я управляю своим состоянием. — Голос Спока был таким же жестким, как и его спина, даже на его собственный слух. — Хм. — Доктор Маккой с минуту сверлил его взглядом, прежде чем пожать плечами. — Ну, возможно, это действительно поможет. Посмотрим, снизятся ли показатели к утру. Спок просто кивнул, не в состоянии ответить вербально. Он хотел бы верить, что теперь его гормональный уровень снизится, но, учитывая, что в крыльях еще сохранялась пульсация, а по венам бежали волны жара, он сомневался в такой вероятности. Стук в дверь прервал их. — Эй, Боунс! — позвал из-за двери голос капитана Кирка. Доктор Маккой закатил глаза, но все же открыл. — Привет, Спок. Ты не вернулся. Просто хотел убедиться, что все в порядке. — Взгляд капитана Кирка незамедлительно уперся в Спока. Что-то в его глазах говорило Споку о том, что капитан уже слышал об инциденте в лаборатории ксенобиологии. — Я адекватен. — Сказал Спок. — В данный момент. — Вмешался доктор Маккой. — Я недоволен уровнем его гормонов. Капитан Кирк на мгновение задумался, а потом пожал плечами: — Оставишь его тут? — Не сегодня. Посмотрим, когда он придет утром. Спок кивнул, когда доктор перевел взгляд на него. Он понимал приказы и, как хороший офицер Звездного флота, был готов им подчиняться. — Шахматы? — спросил капитан Кирк, когда доктор Маккой отступил, чтобы уйти. Спок обдумал предложение. Сегодня был их обычный шахматный вечер. Они не пропустили ни одной игры за последние несколько месяцев. С другой стороны, он был довольно перегружен недавними событиями. Однако, их шахматные вечера часто успокаивали его разум и эмоции так же эффективно, как и ночи, проведенные в медитации. — Это будет приемлемо. — Решил он. *** На пути к офицерским каютам Джим внимательно разглядывал Спока в поисках тех мелких морщинок на его лице, что возникали при непрошеных прикосновениях, но, похоже, команда сегодня решила воздержаться. События в лаборатории ксенобиологии, видимо, стали с сегодняшнего дня легендарными. По крайней мере, половина экипажа из других смен всю неделю будет ставить выпивку Джослин Хан. Единственной хорошей вещью в случившемся было то, что лейтенант чувствовала свою вину и стыд за происшедшее и лично доложила о нем Джиму. К сожалению, она также признала, что они со Споком были в лаборатории не одни. Спок выглядел… кончившим — вот лучшее описание, что смог подобрать Джим. Его кожа была более зеленоватой, чем обычно, а все тело двигалось более свободно, чем Джим когда-либо видел ранее. Он знал, что Спок был чем-то большим, чем полувулканцем с железной выправкой, что тот всегда демонстрировал, но это не отменяло того факта, что никто и никогда не видел, чтобы Спок появился на публике не в лучшем своем виде. При определенных событиях Джиму будто бы приходилось несколько раз беспокоить Спока и Ухуру посреди их соития или сразу после него, но это предположение основывалось лишь на выражении лица Ухуры, когда они появлялись на мостике. От Спока никогда не было ни единого знака. Но сейчас Спок выглядел… нет, «кончившим» было не лучшим описанием. Хорошо оттраханным — куда более точно, и это было тревожащим. Они шли в молчании, но, когда они уже приблизились к каютам, Джим решил все же выразить свою тревогу: — Ты уверен, что тебе сейчас нужна компания? Мы всегда можем поиграть в другой вечер. Спок замер, явно в деталях размышляя о словах Джима. — Поскольку день был… сложным и утомительным, я полагаю отвлечение от событий последних часов желательным. — Значит, шахматы. — Согласился Джим. Он сможет использовать проведенное вместе время, чтобы немного понаблюдать за другом, вдруг он заметит что-то, что пропустил Боунс. Доктор был обеспокоен лишь гормональным уровнем Спока. Войти в каюту Спока было все равно, что войти в сухую парилку. Это было одновременно и нормальным, и поразительным. С учетом предпочитаемой Споком температуры, Джим порой поражался, как полувулканец не замерзает насмерть во время дежурств. — Компьютер, понизить температуру до общекорабельной. — Распорядился Спок. — Компьютер, установить температуру на двенадцать градусов выше общекорабельной. — Парировал Джим. Он может один вечер потерпеть небольшую жару, если это значит, что Спок будет чувствовать себя более уютно. После сегодняшнего Спок заслуживает комфорта в своей собственной каюте. — Капитан, это не необходимо. — Запротестовал Спок. — Ерунда. — Джим не стал пояснять, просто уселся на стул у трехмерной шахматной доски, которую Спок держал в углу главной комнаты. — Белые или черные? — Белые. Они погрузились в игру со знакомой легкостью, выработанной двумя годами дружбы. Джим все еще использовал случайную и нелогичную тактику, чтобы отражать атаки Спока. Спок же увеличивал сложность своих планов для противостояния хаотичности Джима. Неудивительно, что Спок выигрывал по меньшей мере семьдесят пять процентов их партий. Джим понял, что Спок не был полностью увлечен игрой, когда ему удалось взять в гамбит белого ферзя — маневр, который коммандер успешно отражал в предыдущие несколько месяцев. Пока Спок обдумывал свой следующий ход, Джим откинулся на спинку стула, изучая вместо шахматной доски своего противника. Спок выглядел лучше, цвет кожи вернулся к нормальному. Но его бровь сосредоточенно хмурилась, и он слегка покусывал нижнюю губу. Вот это не было нормальным. Желудок Джима издал бурчание. Они пристально взглянули друг на друга, а затем рассмеялись, ну, по крайней мере, Джим. Спок просто поднял бровь. — Держу пари, что ты пропустил обед из-за прибытия шаттла. Что скажешь, если закажем еду сюда? Не хочу ни с кем встречаться сегодня в кафетерии. Спок выглядел странно смущенным, особенно с тех пор, как эмоции так ясно стали проявляться на его лице, но ответил утвердительно. Неуверенный в причине такой явственной реакции, Джим отвернулся и запросил ужин у своей старшины. Почему бы и не проверить, сможет ли он вновь добиться поставок продовольствия от Рэнд. С ее проступка на мостике она избегала и капитана, и первого офицера. Игра вновь захватила их внимание, пока не раздался писк дверной панели. Не отрывая взгляда от доски, Спок нажал кнопку открывания двери и отсутствующим голосом произнес «входите». — Спок? Женский голос от двери явно принадлежал не Дженис Рэнд. Был ли тот инцидент на мостике, нет ли — для капитанской старшины не было никаких поводов выражаться так эмоционально. Подняв глаза, Джим заметил Ухуру, ее лицо выдавало растерянность и гнев так же, как и ее голос. — Что-то мне подсказывает, что вам двоим нужно поговорить. — Джим встал так быстро, что опрокинул стул. — Ухура может съесть мой ужин, я перехвачу что-нибудь в кафетерии. — Это не является необходимым, капитан. — Голос Спока был неровным от эмоций, которые Джим не мог определить. В тот же самый момент Ухура сказала «Спасибо». Джим быстро вернул стул на место, а потом перегнулся через стол и похлопал Спока по запястью, осторожно, касаясь пальцами лишь рукава. — Является, Спок. Говорю как человек, у которого больше опыта с земными женщинами. Увидимся с вами обоими на мостике завтра утром. — Он улыбнулся Споку и вышел, приветствуя Ухуру официальным кивком. *** Спок принял суждение капитана Кирка о том, что ему нужно поговорить с Нийотой, но он по-прежнему не желал этого. После всего произошедшего сегодня еще один эмоциональный разговор не будет способствовать его контролю. Он не хотел повторения того, что было прошлым вечером. Нийота стояла в дверях еще минуту и девятнадцать целых три десятых секунды после ухода капитана Кирка, пристально глядя на Спока и выпуская теплый воздух из каюты в коридор. Затем она сделала шаг внутрь, позволяя двери закрыться за ее спиной. — Компьютер, установить температуру на уровне общекорабельной. — Распорядилась она, все еще не прекращая сверлить его глазами. Спок подавил дрожь. — Почему? — наконец спросила Нийота. — Почему ты не позволил мне остаться рядом, но позволил Джослин Хан сделать… — У нее имелось разумное обоснование в виде научного изыскания. — Сказал Спок. — Так она может тебя трогать, может заставить тебя кончить, ведь это все ради научной цели, но ты убегаешь из комнаты только потому, что я предложила ужин? Спок боролся за удержание своего контроля, но не мог достаточно сосредоточиться, чтобы определить, что за эмоции в нем бушевали. Поддавшись искушению, он потер лоб рукой — жест, который он часто видел у капитана Кирка. Казалось, это успокаивало капитана, но со Споком не сработало. — Я ушел, — ему приходилось бороться с собой, чтобы вытолкнуть слова наружу, — потому что не желал причинить вам боль. Мои эмоции были… сложными. Я почувствовал злость. — Тогда злись. — Отрезала Нийота. — Я думала, что мы достаточно близки, чтобы ты мог позволить мне видеть твои эмоции. — В последний раз, когда я чувствовал такую злость, я почти задушил насмерть капитана Кирка. — Выплюнул Спок. — Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за того, что я потерял контроль. Нийота стояла с расстроенным видом, прижимая к груди руку. — Я никогда не желала настолько вывести тебя из себя. — Она подошла и села на стул, который совсем еще недавно занимал капитан Кирк. Спок внезапно обнаружил, что задается вопросом — сохранил ли еще этот стул тепло тела капитана, или же остыл так же быстро, как и воздух вокруг него? — Но быть достаточно открытыми друг с другом — это часть отношений, и я тщетно пыталась этого добиться. С недавних пор ты закрываешься от меня. — Я сожалею о неспособности в полной мере выразить свое состояние. — Сказал Спок, хотя и не был вполне уверен в том, как именно он мог разрушить их отношения. — Поговори со мной, Спок, — умоляюще попросила Нийота, — с тобой что-то творится. Я хотела бы это понять. Они были прерваны звонком в дверь. Спок поднялся и открыл дверь. Обнаружив там старшину Рэнд, он забрал у нее поднос и закрыл дверь перед ее встревоженным лицом. Повернувшись, он предложил поднос Нийоте, но она покачала головой. Он также не был голоден, не был даже тогда, когда об этом спрашивал капитан Кирк, так что он оставил поднос на полу у двери и вернулся за стол. — Вулканцы следуют завету, что разум может управлять телом. — Начал Спок. Он не был уверен ни в своей способности все объяснить, ни в желании это сделать. Однако, он предпочел бы, чтобы Нийота не расстраивалась из-за него. — Вот почему я волнуюсь. — Перебила Нийота. — Ты обычно так сосредоточен, так сдержан. Но последние несколько дней… я не видела тебя таким расстроенным с нашей первой миссии. Но тогда ты позволил мне помочь тебе. — Скорбь — это то, с чем даже вулканцы вынуждены справляться, чтобы продолжить жить. Обращение к семье и друзьям за поддержкой и исцелением — освященная веками традиция. — Спок потер руками бедра, но лишь вызвал еще одну волну возбуждения, пронзившую его тело. — Так почему ты сейчас не можешь обратиться ко мне? — спросила Нийота, склоняясь к нему через стол. Спок сделал глубокий вдох, задавливая притаившееся в нем возбуждение. — Вулканцы достигают физической зрелости прежде достижения половой зрелости. Последнее обычно происходит в возрасте около двадцати пяти стандартных лет. Я не достиг вулканской половой зрелости. Нийота нахмурилась. — Но тебе было двадцать семь, когда мы сошлись… ты… — Я достиг терранской половой зрелости в возрасте семнадцати стандартных лет. Таким образом, моя человеческая наследственность победила вулканскую. Мой контроль был несовершенным, и это стало объектом насмешек со стороны врачей, сверстников и старшеклассников. — О, Спок, — Нийота потянулась к нему, чтобы сжать его руку. Он дернулся прочь. Это заставило ее нахмуриться, но она убрала руку. — Так наши отношения создают для тебя неудобство? — кисло спросила она. — Это… другое, — ответил Спок, затуманенным разумом пытаясь подобрать правильные слова. — Вулканцы не встречаются, не ходят на свидания. В большинстве семей брачные узы между будущими супругами формируются в семилетнем возрасте. Когда наступает половая зрелость, эта связь закрепляется. — Так ты женат? — спросила Нийота, откинувшись на спинку стула. — Нет. — Твердо ответил он. — Человеческая половая зрелость не несет с собой характеристик, необходимых для закрепления связи. Кроме того, Т`Принг ясно дала понять еще давным-давно, что не примет меня, даже когда подойдет наше время закрепления уз. Да, для сохранения союза между нашими семьями она не стала разрывать помолвку. Мое отчуждение с моим отцом делало трудной просьбу о разрыве связи, однако я просил об этом на протяжении пяти целых и тридцати семи сотых лет. Матриарх моей семьи согласилась поспособствовать разрыву этих уз… я должен был вернуться на Вулкан для проведения ритуала во время следующих каникул в Академии Звёздного Флота. — Что случилось с Т`Принг после прибытия Нерона? — мягко спросила она. — Она не избегла его нападения. — Он почувствовал, как его губы искажаются гримасой, а желудок будто разъедает кислотой, но не конкретно из-за Т`Принг, а скорее из-за ужаса от потери всех тех, кто погиб в тот день. — Спок… мне так жаль. Но я все еще не понимаю, как это связано с нами сейчас. — Нийота скрестила на груди руки с недовольным выражением, которое обычно появлялось на ее лице, когда капитан выкидывал что-то, по ее мнению, особенно неприятное. — Мой контроль снова пал, как и тогда, когда мне было семнадцать. — Резко ответил Спок. Он не мог больше следить за модуляциями своего голоса. — Я должен сохранять самообладание, иначе я утрачу все права называть себя вулканцем. А это недопустимо. Сделав долгий вздох, Нийота опустила руки на колени. Она долго смотрела на него, прежде чем сказать: — Я понимаю. Нет, я не понимаю. Я знаю, как важен для тебя контроль, но ты всегда был готов… Мы были вместе три года. И ты ни разу не упоминал об этом раньше. Почему? — Структура вулканского брака, как и отношение к половой зрелости суть пережитки нашего жестокого прошлого. Вулканцы не говорят об этом, пока у них не будет другого выхода. — Спок глубоко вдохнул, пытаясь подавить дрожь как от температуры воздуха, так и от все еще пронизывающего его возбуждения. — Я ожидал, что, в конце концов, мы это обсудим. — Но, очевидно, не сейчас. — Нийота поджала губы, что не сулило ничего хорошего в ее настроении. Спок порылся в памяти в поисках ответа, который порой с разной степенью успеха использовал капитан. — Вы не спрашивали. Она поморщилась, но затем ее губы расслабились. — Я хочу тебе помочь с этим, как и со всем остальным в твоей жизни. — Ее руки вновь двинулись к нему, но замерли посреди стола, не коснувшись его, ладонями вверх. — Ты позволишь мне? От него потребовалось немало усилий, чтобы положить свои руки на столешницу, ладонями вверх, так, чтобы почти соприкасаться с ней кончиками пальцев. Он должен был к ней прикоснуться. Это была близость, в которой он ей отказывал с самой Сардина III. Но он не мог этого сделать, не сейчас. — Я это ценю. — Мягко сказал он. Несмотря на его попытки примирения, в ее глазах все еще была печаль. Она все продолжала смотреть на то крошечное расстояние между кончиками их пальцев. — Ты сказал, что разрешил прикосновение к себе лейтенанту Хан потому, что у нее была разумная причина. Разве любовь к тебе — недостаточная причина? — ее руки поднялись, замерев в воздухе над его собственными, но не касаясь их. — В большинстве случаев… — он замолчал. Он знал, что должен сказать, но сейчас эти слова не чувствовались правильными. Чувства. Сейчас внутри него было слишком много чувств. Даже при том, что между их ладонями сохранялась дистанция, он ощущал, будто она касается его кожи своей, посылая от места их соприкосновения огненные волны. Он вытянул свои кисти из-под ее. — Но не сейчас, — печально сказала Нийота, убирая руки, вслед за тем, как Спок надежно спрятал на коленях свои. — Сегодня было… сложно. — Признал он. — Если бы лейтенант не надела перчатки, не знаю, смог бы я… — Его голос надломился от эмоций, и он с потрясением понял, что его слезные железы, доставшиеся ему от матери, заработали с излишней интенсивностью. — Я оставлю тебя, чтобы ты смог помедитировать. — Вставая, предложила она. В выражении ее лица странно смешались тоска и неловкость. На миг Спок почувствовал соблазн коснуться ее, чтобы понять, что она чувствует, но здравый смысл остановил его прежде, чем он шевельнулся. — Это будет весьма ценно для меня. — Его голос звучал жестко, даже для его собственных ушей. — Точно. Спокойной ночи, Спок. — Спокойной ночи, Нийота. — Ответил он, когда она скользнула за дверь. И теперь позволил себе задрожать от окружающего его холодного воздуха. — Компьютер, температуру на десять градусов выше вулканского стандарта. — Распорядился он, принимая позу для медитации. Этого должно быть достаточно для восстановления уровня его комфорта. Он сделал в уме отметку о том, что для следующей смены ему нужно будет надеть дополнительный слой одежды.