Пернатое безумие

Джим ввалился в свою каюту, чтобы поспать несколько часов, прежде чем ему придется принимать решение. Изнеможение затянуло его в сон, но не так глубоко, как ему было нужно. Его беспокоили сны — воспоминания о той жизни, что не была его собственной. Видимо, его раздумья пробудили воспоминания другого Джима Кирка о мелдинге и прочей вулканской мистике. Когда пришло время вставать, он почувствовал облегчение. Он сбежал от этих сновидений, Скотти еще не позвонил, чтобы сказать, что двигатели взорвались, и, к счастью, до Ши`Масу оставалось уже около четырнадцати часов. Может, ему и не придется принимать решение. Но все же, на всякий случай, одеваясь, он положил в карман упаковку любриканта. Он вышел, намереваясь запросить у Боунса новостей, но в коридоре буквально врезался в Ухуру. — Я могу вам помочь, лейтенант? — вежливо спросил он, когда они отступили на шаг назад. Она нервно глянула на него: — Могу я минутку поговорить с вами наедине, капитан? Джим жестом указал ей на дверь своей каюты и вошел следом. — Что я могу для вас сделать? — Джим… ты говорил со Споком? — немедленно спросила она. Он вздохнул. — Нет. — Она протестующе пискнула. — Доктор Маккой говорил. Сейчас он никого и близко не подпустит. Насколько я слышал, Спок еле держится. Я как раз иду узнать, как он. — Но… я могу это исправить, — умоляюще сказала она, — ты должен убедить его позволить мне помочь. — Ухура… Нийота, я слышал те доводы, по причине которых он не хочет никого просить, в том числе и тебя, — Боунс пересказал мне их, и я осознаю его позицию. — Джим вздохнул, пытаясь понять, как убедить ее в том, во что он и сам не верил. — Я могу с ним не соглашаться, но я уважаю его решение и не собираюсь насильно сводить с ним кого-то. — Но я хочу ему помочь, — она была на грани слез. — Он привел тебе свои аргументы, смягчив их, чтобы ты смогла сделать логический выбор вместо эмоционального. Ты сказала «нет», — напомнил ей Джим, — и он не может это проигнорировать. Он не хочет, чтобы ты вступала с ним в брак от отчаяния. — Я люблю его! — закричала она. — И все же сказала «нет»! — рявкнул Джим, теряя терпение. — Я думала, мы вернемся к этому позднее, когда оба будем мыслить более здраво. — Тогда ты не задала нужных вопросов. — Даже когда я это сказала, он не рассказал мне, что это может его убить. — Ее глаза наполнились слезами. И даже теперь в голову Джиму не пришла мысль, что ему слишком сложно продолжать на нее злиться. — Мне жаль. Я не знаю точно, что именно вы двое сказали друг другу, я лишь знаю, что, раз он продолжает говорить «нет», я собираюсь попробовать уважать его решение. Он пытается по-своему защитить тебя. — Как? Как меня защитит то, что он позволит себе умереть? — Он боится, что может причинить вред невулканцу, когда установит брачные узы, — пожав плечами, сказал Джим, — Ну, так сказал мне Боунс. — Чертов упрямый упертый зеленокровый… Джим ничего не мог поделать — он рассмеялся, повергая ее в молчание: — Похоже, ты слишком много времени проводишь с доктором Маккоем. Прости. Слушай, ты можешь поговорить с доком, посмотрим, вдруг он позволит тебе переговорить со Споком, привести свои доводы. Но лучше бы тебе подготовить твердые и логические аргументы, потому что он будет с тобой биться. И если Маккой скажет «нет», то и мой ответ — «нет». — Я… я поняла, капитан. — Ответила Ухура. — Я прямо сейчас собираюсь в лазарет. Хочешь пойти со мной? — Да, пожалуйста. Спасибо. — Она последовала за ним из каюты и вдоль по коридору. До самого медотсека они шли в молчании. Боунс был в своем кабинете, сгорбившись над чем-то, в чем Джим опознал отчет о состоянии Спока. — Ну, как он? — войдя, спросил Джим. — Не знаю, — не поднимая головы, сказал Боунс, — все его данные вкривь и вкось. Пока еще препараты помогают, но еле-еле. И его показатели подскакивают каждый раз, как лекарства перестают действовать. — Четырнадцать часов. — Это было единственное утешение для Джима. — Черт возьми, Джим, я не уверен, что он протянет и десять. — Рявкнул Боунс, треснув рукой по столу, и поднял голову. И застыл, едва договорив. Он заметил Ухуру. Он пристально глянул на Джима, явно считая, что тот должен был его предупредить. Джим ответил извиняющимся взглядом. — Нийота хотела поговорить со Споком. — Нет, — ответил Боунс, — я боюсь прерывать его сейчас. Каждый миг, что он не в медитации, заставляет его гормоны подскакивать. Я бы рекомендовал транспортировать его в нужную точку на поверхности планеты прямо из каюты. — Даже если я могла бы ему помочь? — умоляюще спросила Ухура. — Он чертовски ясно дал вчера понять, что не будет рассматривать этот вариант. — Едко ответил Боунс. — Доктор, прошу вас! — Лейтенант! — рявкнул Джим. Этого предупреждения ей хватило. Она застыла, выпрямив спину, обуздывая свои эмоции. — Прошу прощения, доктор. Я заступаю на смену на мостике. Джим и Боунс молча смотрели, как она уходит. — Ты не мог меня предупредить? — резко спросил Боунс, когда за Ухурой закрылась дверь. — Прости, Боунс. Она в любом случае хотела знать. А твой авторитет был единственным, что я смог придумать, чтобы заставить ее отвалить. — Спасибо, — саркастически сказал Боунс, — приятно знать, что я хоть чем-то тебе полезен. — Не будь таким, Боунс, — поддразнил Джим, но не смог удержать легкомысленный настрой. — Прости, я пытался ей объяснить, но мне просто хотелось ей врезать за то, что она в тот раз отказала Споку. — Я понимаю, — признал Боунс, скребя пальцами свое небритое лицо. — Я тоже не слишком из-за нее рад. Я бы предпочел не проходить через все это ради этой остроухой головной боли. — Я знаю, — грустно улыбнулся Джим. Большую часть времени вражда между Споком и Боунсом была забавной, но, в конце концов, они всегда держались друг друга. — Все равно спасибо за попытку. — Я на самом деле не знаю, как он выдержит это, — несчастно сказал Боунс, барабаня пальцами по диагностическому экрану, — показатели растут так быстро… Его организм вскоре начнет отказывать. — Четырнадцать часов, — повторил Джим, эти слова крутились в его разуме в неком подобии мантры, — нам нужно еще только четырнадцать часов. — Я пытаюсь, Джим, но сейчас все зависит от него. Джим вздохнул и, хлопнув Боунса по плечу, встал. — Сделай все, что сможешь. Если что-то изменится, я на мостике. *** Джим провел на мостике всего три часа своей смены — одиннадцать до Ши`Масу, одиннадцать до Ши`Масу — когда на мостике появился Боунс с «я, черт побери, доктор, и это серьезно» выражением лица. Он подошел к Джиму и шепнул ему на ухо: — Мне нужно еще одно мнение. Джим растерянно глянул на него, но решил, что не стоит ни о чем спрашивать здесь. — Мистер Сулу, мостик ваш, — распорядился он и пошел вслед за Боунсом. — Ладно, что произошло? — спросил он, едва они остались вдвоем в турболифте. — Ты и раньше видел вулканцев в пон фарре, ну или хотя бы у тебя есть воспоминания того, кто видел, — проворчал Боунс, — это серьезное преимущество перед тем, чтобы просто прочитать об этом, как это сделал я. Я просто зашел к нему для проверки и … ну, я беспокоюсь. — Это не слишком много мне говорит, — сказал Джим, направляя лифт к офицерским каютам. — Просто… Его показания стабилизировались, но они слишком высоки. И ничего не изменилось, когда я дал ему еще дозу. Я думал, что это плак тау, но он все еще может говорить. Не слишком хорошо, но может. — Черт! — выругался Джим, выбегая в коридор, едва двери лифта открылись. — Это ничего не значит! — крикнул он через плечо. — Тот Спок в свой первый раз тоже смог сохранить речь. Боунс бежал следом, наступая Джиму на пятки, и вскоре они уже вместе стояли перед дверью Спока. — Я не собираюсь его терять, Боунс, — твердо сказал Джим. Он просто не мог. Он не мог решиться на это до самого последнего момента. Он никогда и не мечтал вот так вот разделить с кем-то узы, не говоря уже об узах со Споком, но он совершенно не мог представить свою жизнь без друга. Ему просто нужно будет убедить Спока, что это того стоит. — Нам еще целых одиннадцать часов до Ши`Масу, — напомнил Боунс, — какие у нас варианты, если он уже в плак тау? — Как ты уже однажды говорил. — Сказал Джим, пока Боунс вбивал код меддоступа на двери. — Я не собираюсь его терять, даже если мне самому придется с ним переспать. Боунс с шокированным видом повернулся к нему, но Джим не стал задерживаться, чтобы его рассмотреть, вместо этого быстро войдя внутрь. Комната была почти раскалена, намного выше температуры Вулкана, но сидящий в центре комнаты человек выглядел холодным, словно глыба льда. Опять же, вулканцы не потели — в мире пустынь они развили в себе способность к водосбережению. — Спок? — позвал Джим, падая перед другом на колени, разглядывая признаки слабости и мечущиеся глаза, ясно показывающие, что если Спок сейчас и не в плак тау, то чертовски к ней близок. *** Спок слышал, как открылась дверь, как и в те разы, что доктор приходил к нему, но он не пошевелился, пока не услышал зовущий его голос капитана Кирка. Было так тяжело сосредоточиться, так тяжело думать. Он ощущал, он нуждался, он горел. — Капитан, — сказал Спок странно грубым даже для его собственных ушей голосом. — Черт побери, Спок, — сорвался капитан Кирк, его лицо было так близко. Спок хотел… он хотел… Он хотел того, чего не могло быть. Когда он вдруг понял, что его рука поползла вверх к лицу капитана, он поймал ее запястье другой рукой и потянул обе обратно на колени. Они тряслись. Он трясся — от кончиков пальцев до кончиков крыльев. Ему так было нужно… но все, что он мог сейчас обрести — смерть. — Уходи, — зарычал он, — уже… слишком поздно… я… опасен… *** Джим больше не мог слышать этот запинающийся, полный страдания голос. Ему было больно видеть Спока таким, зашедшим столь далеко. Он уже видел это однажды, когда-то давно, прямо перед тем, как Спок попытался его убить. Нет, не его, другого, его двойника. Он должен четко держать в своем сознании это различие. — Херня! — отрезал Джим. — Ты не опасен для экипажа ни сейчас, ни в любое другое время. — Он чувствовал, что Боунс стоит за спиной, но игнорировал его. — Скоро… Уходи. Или я буду терпеть до Ши`Масу… или… Сигнал коммуникатора прервал его. — Инженерное капитану Кирку. Джим не сдвинулся с места, и Боунс нажал кнопку приема. — Кирк слушает. — Мы стоим. Один из плазмопроводов почти взорвался. Мы как раз вовремя заметили. Но нам нужно два часа на его замену, и даже после ремонта мы не сможем идти быстрее варп-семь. Признаки повреждений есть и в большинстве остальных труб. Джим тихо выругался. — Делайте все возможное, мистер Скотт. — Так точно, капитан. Простите, капитан. Джим жестом попросил Боунса отключить комм, чтобы больше не слышать бормотания Скотти. — Ты это слышал, Спок? — спросил Джим, вновь возвращая все внимание другу. — У тебя больше нет выбора. Ты должен взять пару из команды. — И кого… вы принесете… мне… в жертву? — выдохнул Спок, его глаза почти закатились. — Нийота молила о еще одном шансе, — в последний раз предложил Джим. — Нет! — протестующе вскрикнул Спок, его неистовый отказ был самым ярким проявлением эмоций, что Джим видел с момента уничтожения Вулкана. — Ты говорил мне, что примешь в пару лишь того, кто подготовлен и понимает, что происходит. Ты говорил Боунсу, что ты боишься травмировать кого-то неопытного в ментальном общении. — Джим знал, чего он хотел, он лишь не понимал, как убедить в этом Спока. Он не хотел, чтобы, когда пройдет пон фарр, Спок его возненавидел, но он готов был рискнуть. Видеть Спока таким было слишком больно. — Это так. — Резко ответил Спок. — И ты не хочешь принять Нийоту, с которой делил ментальный контакт. — Ее… доводы… для отказа… логичны… — выдохнул Спок. — Черт дери, Спок, тогда кого ты примешь? — резко спросил Боунс из дверного проема. — Вулканка… будет… — Ты не продержишься и дня, что нам понадобится, чтобы добраться до Ши`Масу, — рявкнул Джим, — ты бы не смог связать и двух слов, если бы не твоя человеческая кровь. — Тогда… я… умру… — в его голосе проскользнул намек, что он сдался. — Нет! — закричал Джим. — На корабле есть еще двое, кто знает о пон фарре, и знает больше Нийоты. Спок нахмурился, но промолчал. — Джим прав, — сказал Боунс, вставая на колени рядом с Джимом, — мы оба подготовлены и понимаем, к чему именно. Глаза Спока метались между ними, выражение лица выдавало его желание, но, в то же время, и опасение. — Риск… — Черт, парень, ты хочешь умереть? — рявкнул Боунс. — Ты боишься причинить вред, пока не можешь контролировать свои эмоции, — сказал Джим, и Спок, поколебавшись, кивнул, — я вступал в мелдинг с послом Споком, когда он только что потерял всю свою планету… его горе… ты и правда думаешь, что можешь сделать хуже? *** Спок едва мог сосредоточиться на словах капитана Кирка и доктора Маккоя, хотя и знал, что они важны. Горение подчинило себе все, но он слышал, что сказал мистер Скотт. Теперь у него было лишь два пути — взять себе пару или умереть. Но почему эти двое предлагают ему себя, так сильно рискуя? И еще… еще. Два года дружбы что-то значили — для его человеческой части. Даже Нийота сказала «нет»… Слабый проблеск надежды мелькнул в нем, но логика все еще сопротивлялась. — Почему? — идти на такой риск было нелогичным. Так почему же эти двое?.. — Потому что мне не все равно, — убеждал его Джим, — потому, что я не хочу потерять тебя вот так. Если ты потом пожелаешь, мы проведем rel-san-vek на Ши`Масу, без проблем, но не заставляй меня смотреть, как ты умираешь. Это был эмоциональный довод — по этой же причине он отказал Нийоте. Но теперь… он обнаружил, что желает принять это предложение. Логика боролась за первенство, и Спок попытался припомнить свои аргументы последних двух дней. Он осознавал, что читать о пон фарре — не то же самое, что вырасти с этим знанием, но это было лучше, чем ничего. Он боялся навредить, но его альтер эго зашел так далеко, что оставил капитану Кирку часть себя, но, несмотря на это, тот был все так же силен. В этом выборе была логика, он куда логичнее, чем те эмоции, что несла Нийота. Были еще и другие заботы, требующие внимания, но… — Джим, — сказал Спок, его рука вновь поднялась к лицу капитана, лицу друга. Он пылал… нуждался… желал… — Джим… — Я подхожу под твои критерии. Я — логичный выбор. — Убеждал его Джим. — Прошу. — Он поймал ладонь Спока, и полувулканец был потрясен, когда Джим соединил два своих вытянутых пальца с его. — Прошу тебя. Логика, нужда, эмоции — все вместе хлынули вперед, к общей цели, когда его пальцы двинулись навстречу. *** Джим понял, что победил в споре, когда пальцы Спока скользнули ниже, по тыльной стороне кисти, вокруг запястья и вверх по ладони. Джим повторил его жест, чувствуя необыкновенный трепет восторга и желания, почти уверенный, что эти ощущения не были его собственными. — Расцениваю это как согласие, — Джим едва услышал голос Боунса, — я буду удаленно мониторить, чтобы с вами двумя все было в порядке. — Чувство, что его друг уходит, было отмечено лишь самым краем сознания, которое все больше и больше тонуло в Споке. — Джим, — резко проскрежетал Спок, — разделенный со мной… и навечно единый… кого я касаюсь… всегда и никогда… и кто касается меня. Их руки нежно обвивали друг друга, и Джим все сильнее чувствовал пламя в крови Спока, каждое произнесенное слово, казалось, все увеличивало накал. Часть его поражалась, как Спок мог это выдерживать, хотя Джим знал, что через касание их кожи он получает лишь малый отзвук ощущений полувулканца. И эти ощущения все росли, но не потому, что они со Споком касались друг друга, а потому, что ощущения росли в самом Споке. Его кровь пылала, тело ломило, и единственной его частью, что не сотрясала дрожь, были касающиеся Джима пальцы. — Спок, — прошептал Джим, — разделенный со мной и навечно единый, кого я касаюсь всегда и никогда, и кто касается меня. — Эхом повторил он. Это ощущалось, словно какая-то глубоко скрытая часть его самого с каждым словом изливалась наружу, но изливалась не впустую. Она встречалась с чем-то еще — со споковой, ищущей, призывающей к единению. Джим с радостью встречал это ищущее касание, но его было недостаточно. Спок медленно поднял дрожащую вторую руку и коснулся лица Джима, пальцы прижались к пси-точкам, пока Джим не почувствовал, как к его разуму прикасается разум Спока. Он без малейших сомнений опустил свои зачаточные ментальные щиты и приветствовал своего друга с распростертыми объятиями, увлекая Спока внутрь, насколько позволял его неподготовленный разум. Он использовал каждую частичку понимания, что смог прошлым вечером наскрести в воспоминаниях своего двойника, чтобы передать Споку свое приятие и приветствие. Ощущение мягкого давления длилось краткий миг, тут же сменяясь ощущением переполняющего потока. Джима засосало в пучину нужды, желания, горения, жажды, которыми сейчас был разум Спока. Но вместо того, чтобы отбрыкиваться и отбиваться, Джим приветствовал этот всплеск и отпустил себя, позволяя себе стать его частью. Нужды Спока стали их нуждами. Каждое касание раздувало пламя, которое теперь грозило пожрать их. Они встречали его с радостью. Их тела придвинулись ближе, жаждая грядущих ощущений. Препятствующая одежда была сорвана, максимально облегчая контакт кожи к коже. Штаны должны были быть уничтожены по той же причине, потому что желание соприкосновения кожей сменилось желанием соприкосновения членов — так ощущения были куда интенсивнее, куда желаннее. Пожалуйста! Мольба эхом пронеслась через их разум, когда пламя возросло. Их губы сомкнулись, поток памяти вел одну из их рук вниз, чтобы обхватить оба члена. Стоны эхом отдавались в их разуме и в их ушах, когда сжатие переросло во фрикции, неся с собой наслаждение. Один крохотный, ясный уголок их разума еще был способен на простые эксперименты, вскоре найдя идеальный угол и скорость, до самого завершения. Взрывы удовольствия прокатывались через них, один разум парил в ощущениях двух тел, тела вторили друг другу, управляемые одним разумом, удваивая, утраивая, учетверяя ощущения, что были далеко за пределами, которые их разум знал раньше. Рухнув рядом, они задыхались, их тела требовали воздуха, пока разум еще был скрыт белой волной удовольствия. Но вскоре волна обрушилась, и потребность начала разгораться вновь. Горение еще не утихло, и везде, где их тела касались друг друга, казалось, вновь разгорался огонь. — Можем попробовать, — предложил себе их разум, вытягивая на поверхность воспоминания об их прошлых слияниях в другой реальности — заветные воспоминания, что незабытым удовольствием лишь усилили горение. — Нам нужны кое-какие средства, — напомнили остатки логики в их разуме. А также напомнили, что они подготовились, и одна рука была послана за средством в карман штанов, так недавно разодранных ради большего контакта. Тела приняли позу, средство было использовано, и их соединение началось. Они открыли для себя чудо туго обволакивающего их тела, удовольствие от ударов в найденную правильную точку, радость плотно прижатых друг к другу, движущихся в гармонии тел. Удовольствие эхом отдавалось в них, двоясь и множась до самого конца, пока оба их тела не сжали друг друга, обрушиваясь вниз. — Отдых, — предложил себе разум. Пальцы ослабили хватку и принялись скользить по лицу Джима. — Не уходи! — он почувствовал, что кричит, страшась отдающегося эхом одиночества после такого полного единения. Но он не успел остаться один. — Я здесь, — почувствовал он ответ Спока через контакт кожи, который они все еще делили друг с другом. Он еще чувствовал, как разум Спока обвивается вокруг его собственного, хотя они уже не были объединены так глубоко, как до этого. — Мы должны отдохнуть. — Все еще хриплым голосом прошептал Спок. — Останься со мной. — Умоляюще попросил Джим, чувствуя неловкость от того, какая потребность звучала в его голосе, даже когда он широко зевнул. — Я не смогу иначе. — Уверил его Спок голосом, телом и разумом. Они вместе осторожно поднялись и прошли в ванную. Не прекращая касаться друг друга, даже если это было просто пожатие рук, они смыли с себя следы их недавней активности. Джим остановился, зачерпывая несколько пригоршней воды, чтобы противостоять жаре перед возвращением в спальню. Спок лег, осторожно оставляя на краю кровати место для крыльев. — Тебе бы стоило заказать кровать побольше, когда ты их получил, — пробормотал Джим, заползая на кровать и вытягиваясь рядом со Споком. — Служит и эта, — парировал Спок, крепко прижимая его к себе, так, что их тела теперь касались друг друга от плеч до ступней. — Спи. — Велел он. — Чтобы я мог начать заново. Джим почувствовал всплеск похоти, всецело принадлежащий ему самому, за фоновым гулом пламени в крови Спока, которое ощущали они оба. Он подавил его, насколько смог, смакуя ощущение горячего тела, прижавшегося к его спине, и слабое биение пульса под кожей Спока.