Пернатое безумие

Капитан Кирк — Джим — заснул мгновенно, но Спок обнаружил, что не может так же легко скользнуть в сон. Он знал, что ему потребуется каждый миг — слишком скоро пламя вновь вынудит их обоих действовать, а с тех пор, как он отдыхал в достаточной мере, прошло слишком много времени. Ненадолго его разум слегка прояснился от тумана плак тау, и он почувствовал, что должен обдумать случившееся. Останавливаться было уже слишком поздно, он знал это. Узы между ним и его капитаном пульсировали в мозгу, сильные и яркие, и наихудшее проявление плак тау временно утихло, но только потому, что он был сексуально вымотан и находился в плотном контакте со своей парой. И он все еще чувствовал потребность все переосмыслить. Как нелогично. Вступление в отношения с капитаном было чрезвычайно нелогичным и противоречило всем инструкциям Звездного флота. Но было ли это хуже того конфликта интересов, что существовал во время его отношений с Нийотой? Ох, Нийота. Это до сих пор был болезненный вопрос. В глубинах k’oh-nar, приходящей с пон фарром эмоциональной уязвимости, он мог признать, как сильно надеялся, что Нийота примет его предложение. Они были любовниками три года, друзьями — четыре. Она была умной, логичной женщиной, которая стала бы прекрасным новым членом его семьи. Но она сказала «нет». А Кирк — не сказал. Джим. Нет, он исследовал ситуацию, тщательно анализировал, учитывая доводы Спока и опровергая каждый из них. Нийота же просто отказала ему, ничего не зная, задав лишь пару вопросов. Она даже не собиралась остановиться и внимательно все обдумать. Он никак не ожидал такого контраста, учитывая то, что он знал о своих коллегах. Он напомнил себе, что Нийота сделала шаг навстречу, как только узнала, насколько отчаянная сложилась ситуация, попыталась заслужить еще один шанс и принять его предложение. Но Спок отказал. Да, в то время ему казалось, что это логичный выбор, но сейчас он задавался вопросом. Он почувствовал боль, когда она его отвергла. Отверг ли он ее в ответ, ища своего рода мести? Эта мысль тревожила его, пугала. Он все еще мог бы заключить связь с Нийотой, если бы не его решение. И еще… проанализировав все это, он не почувствовал сожаления. Он желал Нийоту, но какая часть этого желания была вызвана разгорающимся пламенем пон фарра? Ведь до этого он не рассматривал вопрос создания с ней связи. Он также не рассматривал вопрос создания связи со своим капитаном, но даже до того, как он услышал доводы капитана — Джима — он уже хотел их принять. Спок удивился этому, но, повертев в разуме воспоминания, обнаружил смысл этого исследования. Он хотел своего капитана, жаждал коснуться его разума и его кожи. Даже когда он был один, именно о Кирке он думал, не о Нийоте. Потрясающе. Это требует дальнейшего анализа. Самокопания Спока были прерваны открывшейся в гостиной двери. Он сел, заметив доктора Маккоя — Боунса, — вошедшего с подносом в каюту. Он почувствовал, как при этом вторжении растет в горле рык, но смог удержать себя от нападения. — Компьютер, настройки жизнеобеспечения до вулканских стандартных. Воздух сразу стал прохладнее, но на сей раз эти изменения были приятны. Доктор заметил Спока и Кирка на кровати и направился в спальную зону. Рычание Спока стало громче, и доктор, поставив поднос, отступил назад. — Вода, еда, любрикант, — сказал Маккой, — не позволяй ему заработать обезвоживание в такой жаре. Спок пристально посмотрел на непрошеного гостя, сверля его взглядом, но все же кивнул. — И вам обоим нужно поесть, — резко добавил Маккой, — я принес то, что рекомендовали вулканские целители. С этим последним указанием Маккой вышел, скорее пятясь к двери, не поворачиваясь спиной к защищающему свое вулканцу. Мудро. Спок не мог расслабиться, пока дверь вновь не закрылась. Было искушением встать и запереть ее персональным кодом, но он не желал оставлять Кирка одного, да и начальник медслужбы с его уровнем доступа в своем профессиональном рвении все равно смог бы открыть дверь. Попытка запереться от Маккоя была нелогичной. Вторжение доктора прервало ход размышлений Спока, вновь затягивая его в пламя плак тау. Сейчас его разум был еще достаточно ясным, так что он просто лег обратно и снова крепко прижал к себе Кирка, но в этот раз обхватившая талию его партнера рука не показалась ему достаточным подтверждением его прав. Он повернул и расправил крыло, укрывая им их обоих. Обозначив свое право, он заснул. *** Джим медленно просыпался, чувствуя удушливую жару, пылающую похоть и жажду. Открыв глаза, он заметил у двери кувшин с водой, но обнаружил, что дважды пригвожден к месту — рука Спока твердо обхватывала его талию, вполне вероятно оставляя синяки на бедре, там, где сжимались пальцы, а сверху их обоих укрывало крыло. Крыло привлекло его сонное внимание. Он не был так близко к этим покрытым перьями образованиям раньше — время, проведённое в мелдинге с самого момента установления их связи, вряд ли можно было учитывать. Вообще-то в прошлом они уже находились на расстоянии всего-то вытянутой руки от него, но он осмелился коснуться их лишь раз. Ему хотелось их потрогать. Против воли его рука поднялась, а пальцы проследили верхнюю кромку крыла. Он почувствовал тонкую кость под кожей и мягкими слоями перьев. Он никогда прежде не замечал, как зеленый оттенок их стержней сменяется белоснежными опахалами. — Как красиво, — прошептал он, поглаживая перья пальцами. Он точно знал, в какой момент Спок проснулся. Дрожь пронзила прижавшееся сзади тело, сотрясая их обоих, и всплеск желания из разума Спока хлынул в его собственный. Когда Спок прижался губами к шее Джима, их связь стала еще сильнее и глубже, пока Джим не смог ощущать это касание губ за них обоих одновременно. Тогда он вновь погладил крыло и почувствовал сразу и мягкость перьев под пальцами, и всплеск ощущений из конечностей, которых у него не было. — Подожди, — резко прошептал Спок, отстраняясь как физически, так и ментально. — Почему? — протестующе спросил Джим, прижимаясь губами к ближайшему участку крыла. — Вода, — задохнувшись, мысленно передал ему Спок. — И то, что я желаю проделать с твоим телом, потребует любриканта, что оставил доктор. — С трудом добавил он, когда Джим не прекратил сразу свои поползновения. Джиму пришлось уступить логике по крайней мере последнего утверждения и на этот раз отпустить крыло. Спок скользнул по его телу вниз, проведя руками вдоль всего бока и сдвигаясь к изножью кровати, чтобы подняться. Отказавшись отпустить Джима полностью, Спок в итоге ухватил его за руку и потянул за собой к двери. Не желая разрывать контакта, Джим охотно последовал за ним. Имея каждый лишь по одной свободной руке, они действовали сообща, наливая воду. Спок убедился, что Джим выпил два полных стакана, а затем сгреб с подноса смазку и принялся вновь подталкивать его в сторону постели. Швырнув его на кровать, Спок потянул Джима за бока, укладывая их снова в ту самую позу, в которой они проснулись. — Так на чем мы остановились? — дразняще спросил Джим, вновь начиная свое исследование крыла Спока, упиваясь каждым содроганием и биением, и разделяя их. — Осторожнее, — предупредил Спок, открывая упаковку, — я не желаю причинить тебе боль, но… — Боишься потерять свой знаменитый вулканский контроль? — беспечно спросил Джим, потираясь о прижимающийся к его заднице твердый член. Спок зарычал, толкая Джима на живот и вонзая в него хорошо смазанные пальцы. Джим ахнул. Уменьшившийся контакт их кожи ослабил соединение разумов, но не прекратил полностью. Он мог ощущать, как в него проникают горячие пальцы Спока, и как смыкаются вокруг них прохладные мышцы. Он чувствовал мягкие мазки перьев по спине и всплеск возбуждения от касания каждого из них. Это было невероятно и пьяняще упоительно. Его руки были зажаты под его животом, и Джим раздвинул ноги, касаясь одной из них Спока и ловя ртом воздух от нового контакта, но этого было слишком мало. Он туго сжал мускулы вокруг погруженных в него пальцев, вызывая стон — и теперь было почти достаточно. Но последней каплей стали не его действия, а Спока, чьи горячие пальцы коснулись простаты, зажигая в разуме Джима белые искры. Интенсивность ощущений, должно быть, передалась Споку, потому как он, не потрудившись издать и звука, дернул Джима к себе и толкнулся в него. Постанывая от наслаждения, Джим проследил пальцами руку, удерживающую неподвижно его бедра, смакуя ответное удовольствие через их связь, что с увеличением контакта тел стала еще крепче. Но этого не хватало им обоим. Спок протянул свободную руку к лицу Джима, прижал жаркие кончики пальцев к его пси-точкам, пока их связь не расширилась и не вспыхнула, пока они не стали единым разумом, их разумом. И после этого остались лишь жар и наслаждение, слияние и завершение. *** Когда Спок окончательно проснулся, с ясным разумом и вновь вернувшейся на место логикой, он не знал, сколько времени минуло с тех пор, как Джим Кирк пришел к нему со своими логичными и эмоциональными требованиями. Он не знал, столько времени он был затерян в тумане похоти и эмоций. Смутные воспоминания о еде, питье и сне перемежались куда более яркими воспоминаниями о необузданном сексе. Время и медитации могли бы помочь упорядочить и прояснить воспоминания, но сейчас на это не было времени. Пон фарр был, наконец, усмирен, и теперь настала пора узнать о состоянии «Энтерпрайз» и вернуться к своим обязанностям. В то же время у него совершенно не было желания двигаться. Прохладное тело его капитана прижималось к груди, их ноги переплелись, и единственным, что прикрывало их нагие тела, было левое крыло Спока. В их контакте было чувство мира и уюта, которые Спок уже не чаял ощутить вновь после уничтожения Вулкана и смерти его матери. Сейчас он чувствовал, словно бурлящий гнев и скорбь, так долго живущие в глубине его разума, наконец, утихли. К несчастью, ему не представилось шанса насладиться этой переменой. Раздался сигнал коммуникатора, отдаваясь эхом через всю комнату, впервые за много дней. Спок посчитал, что лучшим будет распутать их переплетенные с Джимом тела и ответить, но, едва лишь он начал, капитан откатился в сторону и рухнул с кровати, а потом кое-как поднялся на ноги и побрел к коммуникатору. — Кирк на связи, — резко сказал он в микрофон. Его голос был сильным и властным, но Спок мог сказать, возможно, потому, что связь все еще резонировала между ними, что Джим едва проснулся и сейчас действует на автопилоте. — Мои датчики свидетельствуют, что Спок проснулся и вновь вернулся к норме, — ответил голос Боунса. — Можешь подтвердить? Джим резко проморгался, пока его мозг наконец-то не вернулся в сознательный режим. Спок почувствовал прилив гнева, но прежде, чем смог определить причину, тот был подавлен. Вместо этого Джим испытующе глянул на Спока, на что он ответил кивком и переместил крылья, чтобы сесть на постели. — Ну, он так думает, — Джим улыбнулся с таким видом, словно приглашал Спока разделить с ним его шутку. — Я приду в пять с едой и свежим комплектом формы для тебя, Джим. Когда вы поедите, я хочу полное физическое обследование обоих, чтобы убедиться, что это безумие не нанесло вреда. Затем вы сможете заняться наверстыванием пропущенного за эти дни. Спок распознал в тоне доктора приказ, но, похоже, Джим не смог удержаться и не принять вызов. — Боунс! — протестующе заговорил он. — Не в этот раз, Джим, — рявкнул в ответ Боунс, — врачебный приказ! — и доктор прервал связь, отметая тем самым любую возможность протеста. Джим вновь повернулся к Споку, буквально излучая неуверенность позой и выражением лица, теперь, когда не на что было отвлечься. Спок не вполне понимал, как истолковать передаваемые ему через узы эмоции. Человеческий разум был обескураживающей путаницей в сравнении с логичной организованностью вулканского. Вероятнее всего, Джим начинал чувствовать сожаление о произошедшем и неуверенность, не зная, как попросить о разрыве связи. Часть его восставала против такого толкования, но, не имея ей логического объяснения, Спок проигнорировал ее. В то же время он вдруг обнаружил, что не желает сам добиваться разрыва связи. Он должен будет помедитировать над этим вопросом, и, в конце концов, обсудить его с Джимом, если на это будет достаточно времени. Впрочем, вести подобные разговоры сейчас — было не лучшей идеей. Они оба еще только восстанавливались от тягот пон фарра, и доктор должен был появиться с минуты на минуту. Вместо этого он предложил: — Ты должен пойти в душ первым. — Почему? — спросил Джим. — Мне потребуется более длительное время для очищения дополнительной поверхности моих крыльев, — ответил Спок, черпая комфорт в надежном прибежище логики. — Точно, — растерянно сказал Джим, все еще неуверенный по какой-то причине. Но потом он быстро проследовал в ванную, бросив через плечо: «Я скоро». *** Джим с нетерпением предвкушал, как проснется в объятиях Спока, предвкушал больше, чем был готов признать. И не только из-за секса, который был неописуемо мозговыносящим в буквальном смысле слова. Но, помимо секса, в мгновения их согласованности и целостности он чувствовал покой, чувствовал, с какой радостью его встречают, как желают и лелеют. Чувствовал возможности установления той связи, которую он смог разглядеть под толщей чужого горя и ужаса во время мелдинга на Дельта Веге с двойником Спока. Одного-единственного момента осознания того, что он любим, желанен, совершенен, хватило, чтобы помочь ему пройти через эти два года. Это чувство затягивало раны от многолетнего пренебрежения со стороны матери, наличие которых он никогда не собирался признавать. Давало шанс проснуться в объятиях Спока, спокойно обсудить их планы, выяснить, что, если Спок захочет продолжить их связь, его раны могут быть исцелены полностью. И, благодаря Боунсу, у него не было этого шанса. И, может, больше никогда не будет. Джим встал с кровати совершенно машинально, но, когда он проснулся достаточно, чтобы понять, что произошло, ему потребовалась вся сила воли, чтобы подавить гнев на своего друга. Вместо этого он улыбнулся Споку, пошутил и понадеялся, что это может стать началом. Но, похоже, он понял все неправильно. Тот стоял с каменным лицом, натягиваясь, как струна, все сильнее, пока Джим не стал ощущать лишь эхо касания этого логически-упорядоченного разума к его собственному. И тогда Джима осенило — он принудил Спока, неважно, какой логикой он при этом пытался руководствоваться. В конце концов, у Спока был небольшой выбор в этом вопросе. И потому Джим отступил, вновь возводя свои щиты. В этот раз он предоставил своему первому офицеру право решать и в кои-то веки держал рот на замке. Потребовалась всего минута, чтобы звуковой душ сбил с кожи Джима пот и иные жидкости последних нескольких дней. И, лишь когда он вышел из душевой кабинки, он вдруг осознал перемену в своем запахе и цвете кожи. Внезапно он пожалел о душе. У него осталось не слишком много напоминаний об этих днях. Лишь несколько синяков, которые Боунс, скорее всего, залечит, едва он ступит в лазарет, и связь, которую Спок, возможно, разорвет уже к вечеру — все это означало, что память об этих последних днях была совершенно мимолетной. Что ж, у него есть еще воспоминания, но жизнь научила его, что они могут слабеть и блекнуть. Он позволил себе еще минуту, чтобы погоревать о конце его времени со Споком, о потере этих напоминаний, а затем затолкал все это в самую глубину разума. Обернув полотенце вокруг пояса, чтобы хотя бы прикрыть синяки на бедрах, он вышел в главную комнату как раз вовремя, чтобы поприветствовать Боунса, старательно не глядя на Спока, мимо которого проходил. — Спасибо за все в эти несколько дней, Боунс, — Джим схватил принесенную другом форму и быстро натянул ее на себя. При виде его голой кожи Боунс фыркнул, слегка расстроенно глядя на синяки, но Джим это проигнорировал. — Тебе повезло, что ты цел, — сварливо проворчал Боунс, протягивая ему яблоко с подноса, едва убедившись, что Джим его не уронит, — после всех этих раздражительных сообщений из штаба, беспокойных — с Вулкана, и черт знает чего, что вы там вытворяли все это время… — Отвали, — огрызнулся Джим, — он жив, я жив. Что еще важно, черт побери? — он мог бы сказать куда больше, но заткнул себе рот куском яблока. — Я уже могу сказать, что ты потерял с потом, по крайней мере, три фунта, — проворчал доктор, — кто знает, какие еще последствия может принести эта пара дней. Я читал предупреждения о возможных изменениях в химии твоего мозга… — И ты продолжишь рыть и копать, и лишь докажешь этим, что со мной не случилось ничего хуже, чем было до этого. — Возразил Джим, — а теперь прошу извинить, мне пора командовать кораблем. — Он попытался выйти, но Боунс преградил ему путь. — Еда, лазарет, а затем можешь вернуться к работе, — настойчиво сказал Боунс. Джим ухватил с подноса тарелку, которая, очевидно, предназначалась ему — лишь на ней было мясо. — Я поем по дороге в лазарет, хорошо? И покончим с этим. Боунс еще несколько секунд стоял перед ним, но, когда Джим сунул в рот первый кусок тоста, доктор, наконец, шагнул в сторону. *** Когда Спок вышел из душа, Джима уже не было. Он подслушал отголоски ссоры между доктором и капитаном, но не смог разобрать слова из-за помех от звукового душа. — Скотти считает, что сможет тебя починить, — сказал Боунс, едва Спок ступил в гостевую зону своей каюты, — я хочу сделать полную проверку, прежде чем разрешу тебе в этом участвовать. По крайней мере мы сможем убедиться, что ты в здравом уме, прежде чем отправлять тебя взбалтывать твои молекулы в этом адском транспортаторе. — Что именно он определил источником проблемы? — спросил Спок, хотя вспыхнувшая в мозгу искорка памяти уже дала ему ответ. Ему потребуется медитация, чтобы надлежащим образом разместить в разуме воспоминания Джима. — Аттрактивные свойства ДНК, найденной на Сардина III. Он в механике работы транспортатора лучше понимает, так что пусть он тебе сам при встрече объяснит. — Боунс указал на поднос, половина которого была пуста, а вторая наполнена блюдами, заманчивыми на вулканский вкус. — А теперь ты будешь умничкой и поешь перед походом в медотсек, или будешь упрямиться, как Джим? — Я остаюсь здесь. — Ответил Спок. В самом деле, если доктор уйдет, он по достоинству оценит эти несколько минут в одиночестве перед тем, как ему придется предстать перед остальной командой или подвергнуться потенциально опасному эксперименту. Спок смотрел, как Боунс, почти не прощаясь, уходит, и боролся с желанием облегченно выдохнуть. Он проиграл. Посмотрев на поднос, он обнаружил, что еда выглядит аппетитно и неаппетитно одновременно. Там не было ничего невкусного, но Спок был просто не заинтересован в ней. Его мозг был настолько переполнен противоречивыми мыслями, что еда была последним, о чем он сейчас заботился. Что же ему делать с капитаном, с их связью, которую они теперь разделяют? Должен ли он попросить старейшин о rel-san-vek? Джим, когда убеждал его, предложил это в качестве одного из вариантов. Выбор. Он специально сказал «если ты захочешь». Если Спок захочет… Хочет ли он rel-san-vek? Он надеялся создать связь с лейтенантом Ухурой, с женщиной, в отношениях с которой он был последние три года. Она разделяла его логическое мышление и многие из его интересов. И все же, до наступления пон фарра он никогда всерьез не рассматривал возможность создания с ней уз. Он не рассматривал возможность создания уз ни с кем. Смерть Т`Принг на самом деле принесла ему облегчение, ощущение освобождения, поскольку он никак не ожидал, что может вступить в пон фарр. Он должен был обсудить этот вопрос со своей альтернативной версией, прежде чем делать предположения на основании недостаточных данных. Однако, когда его предположение оказалось неверным, Нийота была бы логичным выбором. Она не была вулканкой, но такой тип женщин приветствовался сородичами его отца. И на четверть вулканский ребенок куда лучше, чем отсутствие детей вообще. Да, как женщина, она может подарить ему детей. И наоборот, если он сохранит связь с Джимом, детей у него не будет. Хотя и существует возможность двум мужчинам выбрать суррогатную мать, которая выносит их ребенка, кто будет его растить? И где? Звездолет — не лучшее место для потомства. Но все же, пон фарр теперь в прошлом, и теперь его охватывало чувство облегчения, и не Нийота была той, кто его пробудил. Он еще не был уверен в источнике этих эмоций, но ему было нелогично приятно ощущать себя связанным с Джимом. Возможно, это было что-то, увиденное в разуме Джима, что-то безотчетно им узнанное, но еще не доведенное до сознательной части разума. К сожалению, он сейчас рассматривал ситуацию без учета положений Звездного флота. За редким исключением положения устанавливали, что отношения между членами экипажа разных уровней одного направления командования недопустимы и влекут за собой немедленный перевод одного или обоих членов экипажа. Спок не желал покидать «Энтерпрайз» и не думал, что и Джим сможет это сделать. На самом деле, даже при одной мысли об этом он мог чувствовать, как Джим протестует против самой идеи. Следовательно, единственным выходом было пройти rel-san-vek и попытаться убедить Звездный флот, что этот инцидент не скажется на их служебных взаимоотношениях как капитана и его старшего помощника. Но, даже видя логику этого решения, он ощущал, как протестует что-то у него внутри. Все изменится. Он видел ту сторону своего капитана, что не ожидал увидеть. Хотя ему и потребуются медитации, чтоб разложить по полочкам все, увиденное им в разуме Джима, он знал — то, что он видел, повлияет на их взаимоотношения, даже если связь между ними будет разорвана. Джим, вероятно, оказался в похожей ситуации, хотя, раз он не участвует в медитациях, воспоминания могут всплывать самым случайным образом, как и воспоминания, оставленные Джиму двойником Спока. Возможно, Спок сможет помочь Джиму более эффективно организовать его разум и тем самым минимизировать нанесенный урон. Спок поймал себя на этой мысли и отбросил ее в сторону. Логически: если он разорвет связь между ними, будет нелогичным инициировать еще один мелдинг. Это будет на самом деле опасно и с высокой вероятностью приведет к восстановлению связи. Как оказалось, их разумы в высшей степени совместимы. Это не было простым решением, но логичным выходом казался rel-san-vek, если только он сможет убедить в этом свои чувства. Он не желал разрыва с Джимом Кирком. Должно быть, это отголоски k’oh-nar, ослабившего его контроль над эмоциями. Возможно, будет лучше помедитировать перед походом в медотсек, чтобы восстановить его равновесие. Но прежде, чем он сдвинулся с места, дверной звонок возвестил, что кто-то желает его видеть. «Войдите», — твердо сказал он, нажимая кнопку открывания двери, и встал, чтобы поприветствовать своего гостя. Однако он не ожидал увидеть своего двойника, стоящего в коридоре, и потому не сумел скрыть свою реакцию. — Приношу извинения за то, что побеспокоил тебя в такое время, но я подумал, что ты мог бы оценить понимающего слушателя, — посол позволил двери закрыться за его спиной, — но прошу, не позволяй мне прерывать твою трапезу. — Я планировал начать медитацию, — признался Спок, с ощущением, что его видят насквозь. Это было обычное чувство в присутствии его двойника — будто все его ментальные щиты опущены и его разум полностью открыт любому исследованию. Он был отчасти удивлен, что ранее не ощутил присутствия посла на корабле. Хотя они и очень редко встречались, Спок мог распознать чувство, возникающее при их близком присутствии друг к другу. — Это могло бы помочь, — согласился посол, садясь за стол напротив Спока, — но разговор может помочь больше. Возможно, у тебя просто нет всех фактов. Спока переполнил поток раздражения и гнева. — И вы думаете, что у вас есть все ответы? — Слова вырвались прежде, чем он смог остановить себя. — Нет, — мягко сказал посол, — но у меня есть альтернативная точка зрения, так же как и понимание сути всех вовлеченных. — Вы разделяли подобную связь со своим Джимом Кирком? — спросил Спок до того, как смог убедить себя удержаться от вопроса. Он не обдумывал этого ранее, но сейчас, в свете недавних событий, совет, данный на Земле его двойником, внезапно приобрел новый смысл. — Нет, — на этот раз с грустью в голосе ответил посол, — мы много лет были близко связаны с ним. Он был моим t’hy’la во всех смыслах, кроме этого. Мы позволяли долгу и инструкциям сдерживать нас от последнего шага. Возможно, если бы он не умер как раз перед отставкой… — Я не должен был спрашивать. — Мысленно поморщившись, сказал Спок. — Если у кого и есть право знать, так разве не у тебя, который и есть я сам? — Спокойно, с намеком на улыбку сказал посол. — Мы похожи, генетически идентичны, но наш жизненный опыт различается достаточно, чтобы сделать нас разными людьми. — Отметил Спок. Он пытался убедить самого себя в глубине этих различий, убедить себя, что не разделит с послом то глубокое чувство сожаления, что видел в его глазах, если пройдет через rel-san-vek. Казалось, посол прочел его мысли даже через разделяющее их расстояние. — Ты во многом прав, — сказал он, — но я обнаружил, что некоторые вещи постоянны, несмотря на то, что причинила «Нарада». Вне зависимости от его воспитания, Джим Кирк всегда будет прекрасным капитаном… — Несмотря на то, что он крайне склонен к нелогичному поведению. — Прервал Спок. — Он всегда был таким, — возразил посол, его губы вновь дернулись, — неважно, в какой вселенной, Джим всегда будет невыносимо нелогичным. И это всегда будет невозможно нас интриговать. Ничто так не пленяло мое любопытство, как нелогичность Джима Кирка. Ты можешь сказать, положа руку на сердце, что ты не такой? Спок открыл рот для ответа, но обнаружил, что слова не желают покидать его глотку. Он не мог солгать и не мог отрицать, что его интригует каждый иррациональный поступок капитана. Он молча покачал головой. — Я завидую этой твоей возможности. — Тоскливо сказал посол. — Мы в этом одинаковы, но как мы можем быть уверены в том же на его счет? — Настойчиво спросил Спок. — Он не кажется… — Он закрыл рот, неспособный найти нужные слова. — Как ты узнаешь, если не спросишь его? — предложил посол. — Слишком мало времени, — неуверенно сказал Спок, — «Энтерпрайз» скоро должна отправиться в делгазианскую систему. Я даже не уверен, что найдется время для разговора с Советом. — Время есть, — настойчиво ответил посол, — если ты переживешь процедуру мистера Скотта, в чем я уверен, спускайся на Ши`Масу. Мистер Скотт уверил меня, что ремонт двигателей займет еще двенадцать часов. Следовательно, у тебя будет время послушать оставленные нашим отцом сообщения, поговорить с Джимом, а затем встретиться с Советом. Они назначили встречу на закате, в восемь целых шесть десятых часов. — Звучит так, будто вы вложили в это много труда. — Сухо сказал Спок. — Возможно, — беспечно сказал посол, — я обнаружил, что лично заинтересован в том, как сложатся ваши жизни. И еще одно: Совет попросит тебя перед отбытием оставить генетический образец. Спок застыл, пытаясь переварить внезапную смену темы, — его разум работал медленнее, чем ему хотелось бы признавать. — Я не понимаю, чем может быть полезна моя наследственность. Я не чистокровный вулканец, и кроме того, нет подтверждения, что мои гибридные гены не бесплодны. — Ты не бесплоден, — уверенно сказал посол, — хотя я никогда не собирался иметь детей, я давно знаю, что это возможно. При данных обстоятельствах необходимо сохранить все вариации оставшихся вулканских генетических материалов. Совет, наконец, согласился призвать всех женщин рожать детей не только от их партнеров для обеспечения широкой генетической базы. Прямое общение было бы неуместным, учитывая глубину вулканских брачных уз, и потому мы собираем и храним образцы для искусственного оплодотворения. — Логичное решение, — признал Спок. Его разум вращался вокруг открывающихся возможностей — возможностей, которые посол, судя по искоркам в его глазах, похоже, прекрасно осознавал. Его выбор партнера более не повлияет на его возможность стать отцом. — Я обязательно предоставлю генетический образец перед отбытием «Энтерпрайз» с Ши`Масу. Если бы так же просто было разрешить вопрос с положениями Звездного флота.