Пернатое безумие

— Ты идиот, — сообщил Боунс, водя трикодером по телу Джима. Сестра Чепел к его приходу уже провела полное сканирование, но Боунс просто выставил ее вон и начал сначала. — Ты часто это говоришь, — со вздохом ответил Джим, — но ты не можешь сказать, что не сделал бы то же самое. Боунс пристально посмотрел на него, но так, что становилось ясно — он знает, что Джим прав, но не собирается в этом признаваться. — Видишь? — скромно похвалился Джим. — Спок жив. Я в порядке. Все на самом деле получилось. — Ты не в порядке, — отрезал Боунс, — у тебя синяки на бедрах, плечах, шее и ребрах, следы укусов на шее и плечах, плюс еще и внутренние повреждения… — Любовные укусы, — оборвал его Джим, — засосы и раздражение от хорошего секса. Ничуть не хуже того, что ты видел на мне прежде уже сотню раз, и куда лучше тех, что были иногда. — И куда лучше, чем он на самом деле ожидал. Те материалы, что он читал, говорили о насилии во время пон фарра, но Спок был внимательным и нежным, принимая все меры предосторожности, чтобы убедиться, что не оставляет ничего хуже синяков и раздражения. Возможно, так получилось потому, что нежным был не Спок. Нежными были они вместе. Да и попытки думать об этом заставляли его глаза съезжать на нос, а мозги — набекрень. За это время он смог почувствовать намного большее, чем просто разделённые на двоих ощущения и потоки мыслей, но сейчас было не время для попыток их осознать. Он был в этом уверен. Боунс с бурчанием, отвлекшим Джима от его мыслей, отложил в сторону неиспользованный дерморегенератор, с мстительным видом схватил более мощный трикодер и принялся сканировать голову Джима. — Знаешь, если ты будешь настаивать на том, чтобы переделывать все по два раза, ты мог бы хотя бы для экономии времени при этом рассказывать, что произошло на корабле за последние пару дней. — Прорычал Джим, когда Боунс схватил его за подбородок, удерживая голову неподвижно во время сканирования. Он ничего не мог поделать с раздражением — эта дурацкая штука заставляла его мозги зудеть. Он пристально глянул на Боунса, и тот заговорил: — Когда я оставил тебя и Спока для вашей… деятельности, я сказал мистеру Скотту, что теперь он за капитана. Он примирился с тем, что я отстранил тебя от должности по причине твоей эмоциональной скомпрометированности из-за беспокойства за Спока. Остальная команда, похоже, приняла это после того, как я двумя часами позже сказал то же самое Ухуре. — Хорошая отмазка, — признал Джим, — а ты сказал Ухуре?.. — Черт, нет, — с нетерпением буркнул Боунс, — ей должен будет объяснить кто-то другой. Я буду держаться от этого подальше. — Господи, — пробормотал Джим. Если раньше Ухура его ненавидела, то теперь она свернет ему шею. Может быть, Спок сможет ей все объяснить… Сканирование завершилось, и Боунс вбил что-то в свой трикодер, с отсутствующим видом продолжая при этом свой рассказ: — Через два часа Скотти вновь смог запустить корабль, привел нас к Ши`Масу, уложившись в итоге в стандартные сутки. Он потом приходил ко мне, беспокоился за Спока. Он не думал, что это хорошая идея — транспортировать Спока до тех пор, пока из его организма не будет удалена посторонняя ДНК. Джим поморщился. Об этом он не подумал, однако это имело смысл. Если перья с Сардина III могли при каждой новой транспортации оказывать еще большее влияние на ДНК Спока, то кто знает, на кого он был бы в итоге похож. — Но он был готов притвориться, что опустил вниз вас двоих для лечения Спока, и не спрашивал, что происходит на самом деле. — Продолжал Боунс. — Приходил посол Селек, и теперь у Скотти есть его образец ДНК для модели транспортатора… — Посол еще здесь? — прервал его Джим. Боунс проигнорировал вопрос, вместо этого сжав голову Джима, чтобы удержать неподвижно, и начал сканирование еще раз. — Скотти закончил чинить варп-двигатели. Что-то там с апгрейдом плазмопроводов. Ему помогает пара вулканских инженеров. После того, как я сказал целителям, что вы со Споком вновь вернулись в норму, звонили из Совета, хотят видеть вас двоих на закате. Это около восьми часов. — Сколько раз ты собираешься повторять это сканирование? — пробурчал Джим, переварив полученную от Боунса информацию. Ему нужно поговорить со Скотти, но, на первый взгляд, все дела были под контролем. Игнорируя холодную пустоту в желудке, возникшую при мысли о необходимости предстать перед лицом вулканского Совета и подвергнуться процедуре rel-san-vek, он пристально посмотрел на Боунса и его дурацкий трикодер. — Пока не буду уверен, что этот зеленокровый гоблин не испортил напрочь твою мозговую химию. — Ответил Боунс. — Те вулканские целители, с которыми я разговаривал, были сильно обеспокоены потенциальными рисками. — Ты спрашивал посла Селека? Боунс что-то проворчал себе под нос. — Что, прости? — с самодовольной ноткой в голосе спросил Джим. У него было хорошее предчувствие. — Он сказал, что ничто не сможет свернуть тебе мозги сильнее, чем уже постаралась природа. — В этот раз внятно сказал Боунс. Расхохотавшись, Джим спросил: — А что показывает трикодер? — Что твоя химия мозга — просто катастрофа. — Отрезал Боунс. — Но, судя по прошлым сканам, это для тебя нормально. На самом деле, я думаю, что твой уровень серотонина немного стабилизировался. Моргнув, Джим наморщил лоб в раздумье. Он не слишком-то хорошо изучал химию мозга. — Это хорошо? — Вообще-то, да, — ответил Боунс, наконец-то откладывая трикодер и позволяя Джиму сесть, — уровень серотонина влияет на аппетит, настроение, уровень агрессии и сон. Серотониновые препараты веками используют в лечении психических расстройств. Если этот процесс продлится, ты и вправду сможешь стать более уравновешенным и здравомыслящим человеком. Джим хрюкнул: — А свиньи полетят. — После всего, что мы видели, не удивлюсь. — Насмешливо парировал Боунс. — Ну так что, ты закончил? — Джим уже приготовился сбежать за дверь, даже если ответ будет отрицательным. — Да, — вздохнул Боунс, — ты прав. Повреждения минимальны и нормально заживут. Ты в порядке, он, наверное, тоже в порядке. Но будь осторожнее, понял? Если ты останешься с ним связанным, не знаю, какие побочные эффекты могут появиться, но я точно также не знаю, каковы могут быть побочные эффекты от разрыва связи. Я понимаю, ты делал то, что должен был, чтобы спасти ему жизнь, но… — Он не договорил, вместо этого сильнее сжав плечо Джима. Джим почти слышал эти невысказанные слова и чувствовал в груди вызванное ими тепло. Я не хочу потерять своего лучшего друга. — Со мной все будет отлично, Боунс. Обещаю. — Джим сжал его плечо в ответ, их поза повторяла древнее человеческое «приветствие соратников», что он когда-то еще ребенком видел в кино. Их молчаливое общение прервалось, когда Джим, почувствовав, как что-то надвигается, развернулся к двери. Миг спустя дверь лазарета сдвинулась, впуская Спока. Боунс, подняв бровь, следил за действиями Джима, но быстро переключился на полувулканца. Джим «любил» страсть Боунса к медосмотрам не меньше, чем Спок, и потому был рад под шумок ускользнуть из лазарета, пока они отвлеклись друг на друга. Он планировал подняться на мостик, узнать все оставшиеся новости и вновь принять командование, но, едва ступив в коридор, заметил посла Селека, и его ноги примерзли к полу. — Посол, — сказал он, тщательно контролируя свой голос. Он был поражен, отметив, что может чувствовать Спока в медотсеке за своей спиной и в то же время слабое эхо его же разума спереди. — Джим, рад увидеться с тобой лично, старый друг. — Ответил посол Спок. — Я тоже рад. Хотя я желал бы встретиться с вами при других обстоятельствах. — Слабо улыбнулся Джим. — Должен согласиться. Однако, следует признать, что данные обстоятельства привели к положительному завершению. Джим нервозно сглотнул: — Я бы описал всю эту ситуацию как странную и очень запутанную. Спок ехидно изогнул губы: — Возможно. Подожди немного, пока все вернется на круги своя. Тяжело переминаясь с ноги на ногу, Джим молча с минуту смотрел на него. Насколько он мог судить, излучаемое послом спокойствие было истинным, а вовсе не притворным, и Джим, хоть убей, не мог понять, как такое может быть. — Думаю, вы хотели бы что-нибудь сделать с теми лишними воспоминаниями. — Предположил Джим, прежде чем понять, что подобная тема разговора была довольно неловкой. Особенно посреди коридора. — Нет, — серьезно сказал Спок, — при данных обстоятельствах лучше будет отложить это до следующей встречи. Твой разум претерпел ряд изменений за последние два дня, и будет лучше позволить ему стабилизироваться, прежде чем пытаться произвести еще одно масштабное изменение. — А, — Джим подавил вздох облегчения. Хотя он не так часто думал об этих воспоминаниях, он имел обыкновение смаковать их. Пусть он и не будет никогда тем Джеймсом Кирком, было приятно знать, что где-то он был тем человеком, у кого был отец, любящая семья, кто был спокойнее и увереннее его и который при этом все равно был им самим. Возможно, ему суждено быть капитаном «Энтерпрайз», знать Спока и Боунса. И возможно, только возможно, со всеми этими различиями он по-прежнему был тем, кому суждено быть столь любимым, иметь такой уровень близости в отношениях. Когда он терпел неудачу, он мог вытянуть эти воспоминания и напомнить самому себе, что все они еще могут сбыться в его будущем. Он не слишком готов был отказаться от них.  — Так… эм… я могу вам чем-то помочь? Я не хотел бы сказать «привет» и сбежать, но я был вне досягаемости два дня… — хмыкая и запинаясь, пробормотал Джим, чувствуя себя скорее робким школьником, чем капитаном корабля. Губы Спока изогнулись в еще одном намеке на улыбку, он, казалось, забавлялся, при виде суетливой позы Джима, если капитан верно читал его выражение. — «Энтерпрайз» покинет орбиту в тринадцать и четыре десятых часа, после того, как мистер Скотт завершит ремонт варп-двигателей. До того момента вам со Споком нужно принять очень важное решение, и я думаю, что ты оценишь разговор с кем-то хорошо осведомленным. Джим уже было открыл рот для ответа, но так и застыл, не в силах вымолвить ни слова. Он сжал губы и нахмурился, изучая стоящего перед ним вулканца. Первым порывом было послать Спока куда подальше и вернуться к своим обязанностям, но старик был прав. Было бы здорово с кем-то поговорить, пусть даже и недолго. — Не здесь. — В итоге сказал он и пошел прочь. Посол, если и вправду захочет, пойдет следом. Когда Джим вошел в двери ближайшего конференц-зала, Спок шел за ним по пятам, как и всю дорогу до того — Джим знал это. И вот это, последнее, его удивило. — Я знаю, что я связан с моим Споком, Споком из нашей вселенной, — быстро сказал Джим, — но почему я могу чувствовать вас? Спок выглядел удивленным, а затем задумчивым. Он молча сел на стул, внимательно изучая Джима. — Все вулканцы могут чувствовать друг друга с помощью irak-nahan, ментальных способностей. Нельзя сказать, что они находятся в постоянном общении, они лишь чувствуют присутствие друг друга, могут уловить сильные мысли или эмоции, если таковые присутствуют. Влияние на эту способность оказывают факторы как расстояния, так и массы. Однажды я почувствовал гибель вулканского корабля на расстоянии в половину сектора. — Так… что же вы почувствовали, увидев, как гибнет ваша планета? — сжавшись на стуле, спросил Джим. — Все мы, выжившие, почувствовали их смерть. — Печально сказал Спок. — Но это не то, о чем я пытался рассказать. Члены семьи более близко знакомы с разумами друг друга, чем чужаки, и потому могут ощущать больше. Я сам — больше, чем семья для твоего telsu, твоего партнера по связи, и через него ты более чувствителен ко мне. Если только ты не скрывал необычную для человека степень психической чувствительности, вряд ли ты будешь чувствовать других вулканцев, за пределами твоей семьи. — А после rel-san-vek? — нерешительно спросил Джим. — После разрыва связи вряд ли ты сможешь так это чувствовать. — Ответил Спок. — Rel-san-vek — это то, чего ты желаешь? Джим рассматривал свои сложенные на столе руки. — Это не мое решение. — Тихо сказал он. — Почему нет? — мягко спросил Спок. — Я силой втянул его в это, — отрезал Джим, наконец-то выказывая свой гнев, хотя он был, в основном, направлен на самого себя, — я ждал до последней минуты. Он был уже почти в плак тау, когда я предложил это. У меня не было никакого права втягивать его в отношения, которых он не хотел. — Это логичная причина, но она не учитывает один важный фактор. Чего хочешь ты? — Да какое это имеет значение? — мрачно пробормотал Джим. Он надеялся, что этот разговор поможет ему успокоиться, но сейчас он с каждой минутой чувствовал себя все более взвинченным и расстроенным. — Очень большое значение, — не согласился с ним Спок, — связь, которую вы делите со Споком, сильнее всего передает ваши эмоции. Если ты чувствуешь себя загнанным в ловушку, разочарованным — Спок должен это знать, чтобы принять логичное решение. Если ты приветствуешь их, желаешь их сохранить — Спок также должен знать. Это не тот вопрос, что имеет простое решение, основанное исключительно на логике. Наоборот, вам следует принять во внимание все эмоции, надежды и мечты вас обоих. Обдумывая слова посла, Джим рассматривал старого вулканца. Воспоминания Спока просачивались в его разум, скорее этого, чем его Спока, твердо доказывая превосходство логики. Но в то же время он помнил, как этот Спок тянулся к нему, говорил о важности дружбы, эмоций. Могут ли воспоминания о впечатлениях, которые не мог иметь его Спок, все еще служить подсказкой, для того, чтобы найти выход из того положения, в котором они оказались? И насколько этот Спок пытается манипулировать ситуацией и зачем? Что-то решительное мелькнуло в его глазах, когда он говорил об эмоциях, надеждах и мечтах. — А что насчет положений Звездного флота? Или того, что когда-нибудь Спок получит запрос завести детей, чтобы помочь своему народу? — спросил Джим, пытаясь заставить себя говорить не как плаксивый ребенок, хотя он чувствовал себя именно так. Часть его хотела закатить истерику, хныча и умоляя Спока остаться с ним. Но теперь он вырос и знал, что нельзя получить все и сразу. — Эти факторы также необходимо рассмотреть, — согласился посол Спок, — я уже обсудил некоторые из них со Споком и с нашим отцом, а Совет рассмотрит остальные. Если это, как ты утверждаешь, является его решением, ему нужно будет учесть все переменные. Однако одной из них является вопрос, чего хочешь ты. — Я не хочу с ним расставаться! — словесный порыв Джима звучал полурыданием, — я никогда не планировал… не ожидал… — Он не знал, как выразить то, что он сейчас чувствовал. Губы Спока изогнулись, глаза блеснули — для него это выражение было тем же, что для Джима — широкая улыбка. — Мы никогда не планируем подобное, — легко сказал он, — традиция связывать узами наших детей в семилетнем возрасте гарантирует, что с наступлением пон фарра всегда можно будет к кому-то обратиться, но иногда это мешает им найти действительно полноценную связь. И, когда эта связь найдена, должны ли мы отвернуться от нее лишь потому, что она появилась из неожиданного источника? Джим обнаружил, что тянется рукой через стол, почти касаясь Спока, прежде чем здравый смысл и его знание инопланетной культуры остановили его. — А вы ожидали такого? Спок покачал головой: — Нет. Я надеялся, что вы с моим молодым двойником создадите тесную связь, дружбу до самой смерти, может, даже станете t’hy’la, как и я со своим когда-то. Полноценные брачные узы — это нечто, чего я никогда не испытывал и никогда не мечтал, что сможешь испытать ты. Джим почти спросил, произошла ли эта неудача из-за отсутствия интереса одного из них, но он мог чувствовать, что это не так. Между теми ними встали многие преграды, что сейчас ждали также и их самих — правила и тому подобное. Для тех, кто соблюдал правила чуть больше, чем Джим Кирк, они могли стать непреодолимыми препятствиями. Джим знал — если бы он не загнал Спока в угол, то эти преграды были бы логическим препятствием даже теперь. Но что сделано, то сделано, теперь они могут идти лишь вперед. — Я должен поговорить со Споком, прежде чем мы предстанем перед Советом, — сказал Джим, почти ощущая ту уверенность в своем решении, что звучала в его голосе. — Мудрое решение, старый друг. *** Когда Спок вошел в лазарет и увидел, что Джим по-прежнему там, он удивился и, возможно, немного встревожился. Тем не менее, было приятно увидеть, как быстро капитан ретировался, как только внимание Боунса переключилось на Спока. Пока шли медицинские тесты, им не было нужды разговаривать. Это были все те же серии подробных тестов, что доктор проводил дважды в день первые четыре дня после неполадки транспортатора. Прошло пять и восемь десятых дня с тех пор, как они в последний раз танцевали этот танец, но ритм легко вспомнился. Спок знал, какую позу принять для каждого теста и как надолго. Боунс знал, где будет Спок во время каждого из них, и насколько ему самому нужно будет отойти между тестами, чтобы не задеть обширный размах крыльев за спиной Спока. Разработка этой части потребовала два дня для надлежащей коррекции, но, к счастью, в то время Спок не был так чувствителен к каждому прикосновению. И только когда Боунс поднял второй трикодер, что, как знал Спок, означало завершение последнего теста, коммандер заговорил. — Результаты теста неадекватны? Боунс хмыкнул и отложил трикодер. — Нет, полностью адекватны, — ответил он тоном, который Джим когда-то определил как передразнивающий манеру речи Спока, — все показатели ближе к твоему базовому уровню, чем были с момента аварии, но не то, чтобы твой базовый уровень имел какое-то отношение к нормальным человеческим показателям. Или вулканским. Спок проигнорировал упреки его биологии — эти жалобы доктора были уже стары и банальны. — А как капитан? — спросил он вместо своих обычных контраргументов. Он прилагал усилия, чтобы побороть свое стремление узнать ответ. — Просто прекрасно. — Прекрасно — это переменный термин для описания чьего-либо состояния. Я был бы признателен за более точное описание. — Попенял ему Спок. Он скрыл глубоко в сердце боль от того, что этот спор был так похож на тот, что он много раз вел со своей матерью. Взаимодействие с землянами-членами экипажа часто напоминало ему о матери и о многих человеческих слабостях, которые она пыталась объяснить ему в детстве. — Его неплохо попользовали, — сказал Боунс, — но синяки и укусы пройдут. И его химия мозга практически вернулась в норму. Так что он в порядке. Испустив легкий вздох облегчения, Спок сказал: — При сложившихся обстоятельствах у меня к вам три просьбы. Подняв бровь, Боунс с любопытством глянул на него: — Говори. — Перед предстоящим мне избавлением от крыльев я обнаружил, что желаю сохранить несколько перьев. Могли бы вы провести процедуру их удаления? — Довольно эмоциональная просьба. — Сухо сказал Боунс. — Я все еще ощущаю последствия k’oh-nar и нахожу себя страдающим от повышенной эмоциональности. — Признал Спок. Он примирился со своим продолжающимся эмоциональным состоянием, но было неприятно признавать это перед другими. Доктор был из того сорта людей, что будет заставлять его страдать от признания своей ошибки годами. Глаза Боунса восторженно сверкали — его явно подмывало поиздеваться, но он удержался. — Сколько перьев ты хочешь оставить? — просто спросил он. — Десяти будет достаточно. — Это может быть довольно неприятно. — Предупредил Боунс. — Я рассмотрел такую вероятность и счел, что все же хочу сохранить перья. — Лишь бы это не спровоцировало очередной пон фарр, — Боунс, ворча, зашел ему за спину, чтобы начать процедуру. Доктор был прав. Этот опыт не был приятным. Резкие вспышки удовольствия, смешанные с болью, пронизывали Спока с каждым удаленным пером. После десятого Боунс отступил, обходя биокровать, и протянул Споку пучок больших маховых перьев. — А вторая просьба? — спросил Боунс. — Мне нужен свидетель изменения моего завещания. — Ответил Спок, передавая ему принесенный с собой ПАДД с документом, куда он внес обновления после того, как его двойник покинул его каюту. Боунс обеспокоенно глянул на него, принимая ПАДД. — Это лишь надлежащая поправка в связи с изменениями моих обстоятельств за последние дни перед лицом того риска, что мне предстоит при попытке мистера Скотта исправить модификацию ДНК с Сардина III. — Указал Спок. Это объяснение никак не повлияло на выражение лица Боунса, и оно становилось все более и более выразительным по мере того, как он читал содержимое ПАДДа. Наконец, он спросил: — Джим знает об этом? — У меня не было возможности обсудить это с ним, — признал Спок, — однако, по вулканским законам, он мой брачный партнер, так что это приемлемо. Челюсть Боунса молча отвисла на пятьдесят шесть и три десятых секунды, прежде чем резко, со стуком зубов, закрыться. Воздержавшись от дальнейших комментариев, доктор расписался как свидетель и отдал ПАДД Споку. — Я надеюсь, что сегодня это не пригодится, — резко прокомментировал он с выражением, которое Джим описывал Споку как «персональное выражение беспокойства Боунса». — Как и я, — согласился Спок. — Однако, поскольку существует некоторый риск, моей третьей просьбой будет ваше присутствие в транспортаторной, пока я прохожу процедуру. — Если что-то пойдет не так, я ничем не смогу тебе помочь. — Предупредил Боунс. — Если процедура потерпит неудачу, то медицинское вмешательство потребуется не мне, — сказал Спок, не в силах полностью скрыть свое беспокойство перед такой возможностью, — связь между мной и капитаном едва возникла, но уже сильна. Известно, что потеря одного из партнеров в вулканских брачных узах может привести другого в такое состояние горя, что он тоже погибнет. — Что? — воскликнул Боунс. Его рука туго сжала предплечье Спока — действие, что он чаще всего применял к Джиму, когда тот предлагал очередной безумный план. — Существуют методы помощи скорбящим. Посол Селек также будет присутствовать. Он сможет вступить с Джимом в мелдинг, чтобы удержать его от критического срыва. Однако чем больше будет помогающих и чем ближе их связь со скорбящим, тем лучше. Вы — друг Джима. Все еще встревоженный, Боунс, наконец, понял, что сделал, и отпустил руку Спока. — Я… хорошо, я буду там, — сказал он, — хотя не знаю, насколько я буду полезен, предлагая в помощь лишь гипоспрей и искусственное дыхание. *** — Так все должно получиться, да? — Джим склонился над лицевой частью панели управления транспортатором, пока Скотти перепроверял загруженную программу корректировки ДНК Спока. Джим задал несколько вопросов, чтобы убедиться, что его корабль в порядке — просто в прекрасном — и двигатели починены — улучшены, судя по услышанному, но детально он будет разбираться позднее — его главным интересом было убедиться, что его первый офицер — и друг, и любовник, и муж… не думать об этом сейчас — вновь обретет должное здоровье. — Раньше такого никогда не производили, — обычная высокомерная самоуверенность Скотти слегка увяла, — и нет никого с такими же изменениями, чтобы сначала протестировать на них. Если честно, капитан, мистер Спок сейчас в порядке, но сохранится ли это положение дел, если мы не скорректируем его ДНК? Джим со вздохом потер ладонью щеку. — Нет, — признал он, — я просто хотел бы знать, что мы не убьем его, пытаясь спасти. — Я сделаю все, что в моих силах, капитан, — уверил его Скотти, — я обсуждал программу с несколькими вулканскими экспертами, и они согласились, что это лучший вариант. Дальнейшая дискуссия была прервана, когда в комнату вошел Спок, он был без рубашки. Джим сглотнул, пытаясь подавить желание похотливо присвистнуть. Вслед за Споком появились Боунс и посол Селек. — Вы готовы, мистер Скотт? — спросил Спок, даже не взглянув на Джима. — Когда пожелаете, мистер Спок. — Ответил Скотти. Спок направился к платформе транспортатора, но, когда проходил мимо Джима, тот сгреб его за руку. — Спок, ты уверен в этом? — и, едва договорив, мысленно пнул себя за то, как идиотски это прозвучало. — Мы должны предпринять попытку. — Невыразительно сказал Спок. — Мы можем немного подождать, дать Скотти больше времени проверить алгоритм. — Предложил Джим. Он не обращал никакого внимания на остальных присутствующих, хотя Боунс и другой Спок стояли совсем рядом. — Каждый день ожидания означает возможное возвращение пон фарра, — тихо указал Спок, хотя Скотти, скорее всего, слышал каждое слово. Он сжал пальцы Джима сильнее и произнес: — Мистер Скотт уверил меня, что все необходимые приготовления сделаны. Единственный оставшийся шаг — проведение процедуры. На случай неудачи я обновил свое завещание, а доктор Маккой и посол Селек согласились помочь тебе. Я не вижу логичных причин в дальнейшей задержке. — Нет причин? — ахнул Джим. Он уж точно был с этим не согласен. Была куча всяких причин, большинство которых отчаянно нуждалось в их со Споком обсуждении. Но Спок был вулканцем или был выращен так, чтобы походить на них, так что, возможно, он не чувствовал необходимости обсуждать эмоциональные последствия нескольких последних дней так, как это делал Джим, человек. — Джим. — Произнес Спок. Джим был поражен, услышав в его голосе умоляющую ноту. Глядя в глаза Спока, Джим увидел в них нервозность и внезапно осознал, что вулканец заставляет себя пройти через это, и дальнейшая задержка разрушает те драгоценные крохи контроля, что Спок смог восстановить с момента ослабления плак тау. — Ладно, — сказал Джим. Он крепко сдавил руку Спока и изо всех сил постарался передать по неокрепшей связи ощущение уверенности и любви. А затем он отпустил Спока и попятился, пока его спина не врезалась в панель управления транспортатором. Он не обратил внимания на то, как локоть посла Селека касается его собственного. А также на то, что Боунс подбадривающе положил руку ему на плечо. Спок на миг замер, и Джим ощутил, как все его эмоции отражаются в степени, которой он даже не ожидал. А затем, не говоря ни слова, Спок взошел на платформу транспортатора и кивнул Скотти. Затем он пристально взглянул на Джима, ища одобрения, которое, скрепя сердце, Джим дал, и процедура началась. Спок быстро растворился в искрящемся вихре белого света, и Джим почувствовал, как все застыло у него в животе. В глубине его разума был сейчас онемевший участок, и это пугало Джима больше, чем он хотел бы признать. Прошло десять секунд, потом пятнадцать, тридцать. Транспортатор был все так же пуст. Сердце Джима с грохотом упало, а пальцы Боунса стискивались все сильнее с каждой секундой. Джим позвал: — Мистер Скотт? — Он в буфере шаблона… алгоритм обрабатывается так быстро, как только возможно. — Отсутствующе-напряженным тоном отвечал Скотти. — Сколько еще? — Джим не смог удержаться, чтобы не спросить снова. Этот онемевший участок все еще был в его разуме. Он не ощущался так, словно Спок умер, насколько он мог сказать с его ограниченным опытом, но это ощущение по-прежнему его нервировало. Ему следовало бы спросить посла, обычный ли это признак транспортации. Позже. Когда он снова сможет ясно мыслить. — Почти… готово, — Скотти блеснул глазами, переключая тумблеры и сдвигая рычаг. Белые искры вновь заполнили платформу, но не слились в цельную фигуру до того, как снова начать меркнуть. — Спок! — протестующе вскричал Джим, его глаза, весь он сконцентрировался на не вполне материализовавшейся фигуре. — Сбой, — сказал Скотти, в его голосе уже куда отчетливее проявлялась нервозность. Джим услышал стук нажимаемых клавиш и переключаемых тумблеров, а потом внезапно гул транспортатора усилился, а искры стали ярче. На этот раз, когда свет померк, Спок стоял на платформе, живой и невредимый, и без крыльев. Все присутствующие хором издали вздох облегчения. Боунс первым выступил вперед, тщательно сканируя Спока медицинским трикодером и беря у него образец крови. Пока он изучал появившиеся на экране данные, вперед вышел посол Селек, предложив Споку серый, довольно изношеный свитер. Как ни странно, губы Спока дернулись в намеке на улыбку, пока он натягивал свитер, и Джим почувствовал явное ощущение радости, идущее из глубины разума, где больше не было слепого пятна. — Доктор? — многозначительно спросил Спок, все еще не сходя с платформы. — Анализ ДНК займет некоторое время, но первоначальные тесты указывают, что ты вернулся в норму, включая и гормональный уровень. — Нахмурившись, ответил Боунс. — Мистер Скотт, не будете ли вы любезны транспортировать меня вниз, на планету? — Сказал Спок. — Мы не можем быть уверены, что это безопасно, пока не будут готовы результаты анализа ДНК. — Протестующе сказал Боунс. — Проведение анализа займет больше времени, чем у нас осталось до того момента, как мы покинем орбиту, и у меня есть причины посетить Ши`Масу, — парировал Спок, — На этот раз худшее, что сможет сделать транспортатор — вернуть меня в предыдущее состояние. Тогда обратно на борт я поднимусь на шаттле. Но сейчас я должен заняться своими делами на Ши`Масу. Джим хотел было запротестовать, настоять, чтобы Спок остался, но у него не было права заставлять его это сделать, заставлять его говорить с Джимом. Он напомнил себе, что обещал поддержать решение Спока. — Отпустите его. — Приказал он.