Моя жизнь — не фильм ужасов, Дерек

Ветки хлещут по его лицу, оставляя порезы на коже. Стайлз слишком замерз, чтобы в полной мере чувствовать боль, но из глаз все равно текут слезы. Кажется, у него кровоточат стопы, но он не останавливается посмотреть. Он слышит, как Лиам снова воет где-то в темноте. — Лиам! — он вообще может слышать Стайлза? А Дерек? — Дерек, не трогай его! Его легкие сейчас разорвутся, он в этом уверен. Кроме того, он уже надсадно хрипит, и неужели было слишком нагло ожидать от Конора, что он излечит и эту быстро распространяющуюся гипотермию* вместе с его зияющей в животе раной? Ох уж эти маги, серьезно. Кто знает, как работает их мозг? Даже не учитывая СДВГ — потому что, ну, правда, каковы шансы, что Конор унаследовал только его телосложение и курчавые волосы? Этот ребенок устроит ему настоящий ад, и Стайлз этого очень ждет. Но они должны быть живы. В первую очередь, они должны быть живы. Стайлз сбегает вниз по склону, и что-то острое впивается ему в ногу. Он с трудом удерживает равновесие. Последнее, что ему сейчас нужно, это вывернутая лодыжка. Нет, на самом деле, последнее, что ему нужно — это чтобы Дерек убил Лиама и все то, о чем говорил Конор, произошло, но он разберется с этим дерьмом, понятно? Иначе это убьет его. Когда Стайлзу только диагностировали СДВГ, его отец составлял для него списки дел. Например, если ему нужно было убраться в комнате, Джон не мог просто написать в этом списке "уберись в комнате". Ему нужно было разбить это на несколько мелких заданий, чтобы внимание Стайлза не рассеялось из-за количества вариантов. Поэтому иногда "уберись в комнате" превращалось в список из двадцати пунктов, начиная с "убери лего в коробку" и заканчивая "закрой дверцы шкафов". Секрет, как справиться с большой работой, состоит в том, чтобы превратить ее во много маленьких шагов. Списки — хорошая штука. Списки помогают ему сфокусироваться. Шаг первый: остановить убийство Лиама. Шаг второй: остановить убийство всех остальных. Кроме этих ублюдочных сектантов. Стайлз собирается убедиться, что они умрут. Шаг третий: жить долго и счастливо, и нахуй всех, кто попробует им помешать. Этот список Стайлз вполне может выполнить. Он слышит, как Лиам снова воет — а через пару секунд слышит ответный вой. Ебаное дерьмо. Этот звук нельзя истолковать ошибочно. Он может заставить облететь листья на всех деревьях в радиусе двадцати миль. Это яростный рев альфы, готового разрушить весь мир. Это Дерек. *** — Дерек! — кричит Стайлз в ночную темноту. — Дерек! Найди меня, Дерек. Забери меня домой. *** Стайлз врезается в каменную стену горячих мышц. Это Бойд. — Дерек не должен трогать Лиама. Скажи ему, чтобы он не трогал Лиама! И Стайлз так, так рад, что именно Бойд нашел его первым, потому что самое лучшее качество Бойда — он не задает никаких гребаных вопросов. Типа, никогда. И если все остальные стали бы трясти Стайлза за плечи, пытаясь заставить выплюнуть ответы, то Бойд просто задирает голову и воет — и Стайлз очень надеется, что на волчьем языке это значит "Дерек, успокойся нахуй." — Так, хорошо, — говорит Стайлз. — Так. Теперь, когда он перестал бежать, его снова начинает бить озноб. Бойд снимает свою куртку и накидывает ее Стайлзу на плечи. А потом — о, окей, его рука оказывается у Стайлза под коленями, и он берет его на руки, как невесту. Тревога! Мужицкие замашки! Пожалуй, Стайлз пожалуется на то, как все это оскорбительно, позже, потому что сейчас он насквозь промок, замерз и покрыт кровью, а Бойд такой нереально теплый, что Стайлз держит рот на замке, утыкается лицом ему в шею и позволяет себе быть спасенным. Деревья, мелькая, пролетают мимо. Он так по-глупому устал. Всплеск адреналина? Холод? Почти смертельный опыт? И то, и другое, и третье, соединившееся в каком-то дьявольском триумвирате**? Очень возможно, что на какое-то время он просто вырубается. Когда он наконец снова открывает глаза, его как раз передают в чьи-то руки. — Дерек! — имя звучит, как рыдание, молитва и возглас ликования одновременно. Он поднимает дрожащую руку, чтобы положить Дереку на щеку. Щетина оцарапывает его ладонь, а на большой палец скатывается слеза. Глаза Дерека — альфы — горят красным. — Дерек, хэй. Дерек опускается на травяной настил вместе со Стайлзом. — Стайлз. — Я в порядке, — шепчет Стайлз. — Я в порядке. Господи. Он хочет купаться в этом моменте, как в солнечных лучах. Он хочет жить в нем, нахрен, вечно. В мире нет слов, чтобы охватить то, что он сейчас чувствует. Дерек здесь. Дерек держит его. Дерек. Он не может сказать, что Дерек — это вся его жизнь. Не с Клоди и Конором. Не с его папой и стаей. Но Дерек — в каждой части его жизни. Иногда, просыпаясь утром и чувствуя обнимающие его руки, Стайлз все еще не может поверить, что это действительно произошло. Он не может поверить, что ему позволено любить этого мужчину — вот так. Вообще иметь его в своей жизни. И самое сумасшедшее во всем этом — это когда Дерек смотрит на него в ответ так, будто думает ровно то же самое. Иногда вселенная делает все настолько правильно, что Стайлзу хочется плакать — так это потрясающе. Иногда в мире бывает что-то настолько прекрасное — Дерек, читающий Клоди на ночь, или улыбающийся Стайлзу, пока делает ему чашку чая, или целующий его, коротко, легко, как будто просто вздохнув, — что Стайлз почти не может это вынести. — Стайлз, — снова шепчет Дерек. — Боже. Стайлз. Стайлз хочет, чтобы это мгновение длилось вечно, но оно не может. Он еще очень многое должен сделать. Он поворачивает голову и в первый раз видит Лиама. Тот лежит на спине на небольшой поляне, над ним низко нависает Скотт. Скотт в волчьей форме. Его когтистая рука держит Лиама за горло. Лиам будто окаменел. Над ними стоит Эллисон, целясь зазубренной стрелой Лиаму в грудь. Стайлз тянет Дерека за футболку. — Он спас меня. Лиам меня спас. Скотт рычит. Он чуть ослабляет хватку на чужом горле, чтобы Лиам мог свободно вдохнуть. Однако продолжает нависать над ним. — Где... — Стайлз чувствует укол паники, но прежде, чем он успевает закончить вопрос, Айзек уже склоняется к ним, протягивая Стайлзу Конора. Конор завернут в чью-то куртку. — О Боже мой, привет. Привет, Конор. Ты уже познакомился со своим папой? Стайлз берет Конора на руки и прислоняется к теплому Дереку. Дерек сглатывает, его глаза расширяются, и красный цвет исчезает из них. — Конор. Дерек выглядит таким молодым сейчас. Сейчас, когда держит на руках это чудо, не до конца уверенный, чем он его заслужил, и Стайлз хочет сказать ему: всем. Всем. Стайлз хотел бы, чтобы и это мгновение длилось вечно, но ночь еще не кончилась. Неметон все еще голоден, а эти засранцы все еще прочесывают лес в поисках своей жертвы. А еще — гипотермия. — Дер, — говорит он, дыша тихо и прерывисто, — я реально неебически замерз. *** Сначала одежда. Куртка Бойда уже отсырела, поэтому Дерек стягивает ее со Стайлза. Потом делает то же самое с его мокрой, пропитанной кровью футболкой и спортивками. Стайлз так сильно дрожит, что Дереку и Скотту приходится вдвоем запихивать его в джинсы Скотта, и так замерз, что даже не может как следует посмеяться над трусами Скотта со Спанчбобом. Потом он надевает рубашку Дерека, его кожанку, носки и ботинки, шарф Айзека и шерстяную шапку Бойда. Конор теперь завернут в две куртки — Айзека и Скотта, и полуголые оборотни стоят вокруг в разнообразных позах, и Стайлз наконец-то чувствует тепло — впервые за целую вечность. Сначала одежда, а потом знакомство. — Это Лиам, — говорит он Дереку. — Дер, он забирал мою боль, когда я в этом нуждался, и он помог мне сбежать, окей? Глаза Дерека загораются красным. Глаза Лиама вспыхивают синим в ответ. — Он помог мне, — повторяет Стайлз. Дерек рычит — Стайлз не сомневается, что он помнит запах Лиама с той ночи, когда они забрали Стайлза. — Он вернул тебе Конора, — говорит Стайлз, пока Дерек втирает тепло в его окоченевшие ладони. — Он вернул его стае. Лиам все еще выглядит нереально испуганным, как будто в любую секунду ожидает, что кто-нибудь вырвет ему горло. Но это ничего. Рано или поздно он поймет, что находится в безопасности. Единственное, что сейчас важно, — это то, что Стайлз не дал Дереку его убить. Он уже изменил будущее, верно? Ничто не выбито в камне навеки. *** Они возвращаются домой к полуночи. Внутри, кстати говоря, царит абсолютный беспорядок. Типа, в чем проблема? Никто не мог убрать все это дерьмо с пола? Только через минуту Стайлз понимает, что это спальный мешок, рюкзак и разнообразная одежда, и — почему кто-то устраивает поход у них в гостиной? Оу, тут еще и прислоненный к стене автомат. Автомат? В одном доме с четырехлетним ребенком? Какие еще плохие решения по воспитанию Дерек принял, пока Стайлз был занят из-за собственного похищения? — Где Клоди? — спрашивает Стайлз, как только Дерек опускает его на диван. — Где она? Вокруг творится какой-то пиздец. Одновременно происходит так много всего. Стайлза укутывают кучей теплых одеял, суют ему под нос упаковку печений с шоколадной крошкой, его тут же обнимает Эрика, и в сложившейся ситуации куда больше женской груди, чем Стайлз привык. И он плачет, когда она называет его Бэтменом, и к чему это, блядь, вообще? Клоди визжит, когда Лидия сносит ее вниз, и прилепляется к Стайлзу, как клещ, и это очень мило, если забыть про то, что те люди все еще ищут его, и ему нужно знать, усилил ли Дитон защиту дома, и очень важно убедиться, что на этот раз они с Конором не объединят силы, превратив всю стаю в спящих красавиц. И Скотт с наисосредоточеннейшим выражением "я-ассистент-ветеринара" на лице вытирает кровоточащие ноги Стайлза и говорит ему не беспокоиться, он теперь в безопасности... И Дерек больше никогда не отпустит его руку, а свободной рукой он водит по животу Стайлза, как будто не может поверить, что тот не истекает кровью... И Лиам сидит, ссутулившись, в углу под пристальными взглядами Бойда и Эрики... И Крис Арджент просто появляется из ниоткуда, и поднимает свой автомат — естественно, он принадлежит ему — и проверяет его, и молча кивает Стайлзу, и тому остается только мечтать о том, чтобы тоже быть хоть немного похожим на стоического героя экшн-фильмов... И потом появляется папа, и сперва обнимает Стайлза так сильно, что тот не может дышать, и вот он уже держит Конора, нежно его покачивая и глядя на него так, будто он самая невероятно прекрасная вещь на свете и вовсе не покрыт коркой из грязи и слизи или чем бы это, черт возьми, ни было... И почти все плачут, и... И Стайлз реально очень хочет в душ. Серьезно. О Боже, так сильно... — Стоп! — говорит он, перекрывая шум. Он поднимается на ноги, и Скотт роняет антисептик, матерясь, когда тот разливается по всему полу. — Нам нужен Дитон, сейчас же! Потому что они идут за нами, и они очень сильны, и все еще остается большая вероятность, что они смогут разбудить Неметон и убить нас всех! Клоди отшатывается, широко распахнув глаза. — Прости, — говорит Стайлз, целуя ее в макушку. — Тата просит прощения, дорогая, — он снова плачет. Блядь. Почему он не может перестать плакать? — Дер, пожалуйста, нам нужно идти. Нам нужно бежать. Пока не сможем перегруппироваться, понимаешь? Сегодня мы не можем оставаться здесь. Мы не можем. Мы должны уйти! Потому что Конор сказал, что они знают способ одолеть альфу. Он переплетает свои пальцы с пальцами Дерека. — Дерек, нам нужно идти. И именно в этот момент появляется Дитон — на его лбу залегли морщины, но голос такой же спокойный, как и всегда. — Боюсь, — говорит он, — для этого уже слишком поздно. *** Окей, может быть, жизнь Стайлза и есть фильм ужасов. Они заперты в доме, до рассвета еще как минимум шесть часов, и выхода нет. Типа, буквально нет. Эрика и Айзек сходят с ума, пытаясь выйти за границы дверей и окон. Они воют, обращаются и рычат слова, которые Клоди серьезно не стоило бы слышать, а выхода нет. Как будто вокруг дома установлено силовое поле или рассыпан рябиновый пепел, только это нечто держит внутри не только волков. Это хитроумная маленькая ловушка. Позволить всем оказаться внутри, а потом захлопнуть дверь прямо за их спинами. Они были пойманы еще до того, как поняли это. Крис и Джон держатся по углам комнаты, перебирая весь тот арсенал, который Крис, по всей видимости, считает нужным всегда держать при себе. Хорошая привычка. Стайлз не собирается шутить про то, что Крис пытается этим что-либо компенсировать, потому что сейчас он хотел бы, чтобы у этого парня было больше оружия. — Это очень сильная магия, — мягко говорит Дитон, сидя за кофейным столиком и с любопытством осматривая Стайлза. Клоди все еще прижимается к боку Стайлза. Он держит Конора на руках и замечает, как Дитон переводит взгляд на него. — Их или наша? — спрашивает Стайлз. Дерек бросает на него короткий взгляд. Дитон слегка улыбается. — Да, несколько дней назад я осознал, что заклинание сна было твоим. Твой защитный инстинкт. — И магия Конора, — Стайлз проводит пальцем по щеке Конора, и его нос морщится, а крошечные пальчики сжимаются в кулак. — Это снова мы? — Не думаю, — отвечает Дитон. — В этот раз твой инстинкт говорил тебе бежать. — Конор... — Стайлз обрывает себя на полуслове. Серьезно, он не собирается начинать какое-либо предложение со слов "Конор сказал". Это только запутает всех нахрен и станет пустой тратой драгоценного времени. — Они знают способ одолеть альфу. Что это значит? Дитон хмурит брови. — Какая разница? — спрашивает Дерек. — Даже если они убьют меня, стая продолжит драться за тебя. — Да, — подтверждает Дитон, — но связь между членами стаи — это очень сильная штука. Порвать ее, подчинить ее... — он замолкает на секунду. — Вполне возможно нейтрализовать всю стаю через ее связь. Твои беты связаны с тобой, Дерек. Это источник вашей силы, но это может быть использовано против вас всех, — он переводит взгляд на Лиама. — Что ты знаешь о том, что они планируют? Лиам дрожит. На нем все еще его мокрые джинсы и больше ничего. — Я н-не знаю. Они мне не говорили. Стайлз фыркает. — Может кто-нибудь дать Лиаму теплую одежду, пожалуйста? Он спас меня, окей? Я, вообще-то, уже устал это повторять. — А еще он похитил тебя, — рычит Дерек. Стайлз встречается с ним взглядом. — Все заслуживают второго шанса, Дерек. — Не когда они причиняют тебе боль, — снова рычит Дерек. Защищающий волк. Стайлз проводит большим пальцем по его костяшкам. — Если бы не Лиам, я бы умер в полночь, и сейчас Конор был бы у них. Ну, что ж, это заставляет Дерека заткнуться, а Эрику — подняться на второй этаж и принести Лиаму одежду. Вернувшись, она швыряет ее в Лиама, и тот, заливаясь краской, переодевается у всех на виду. Стайлз кидает ему пакет с печеньками. Лиам ловит его у своей груди, выглядя удивленным. Потом запихивает в рот сразу три, как будто боится, что кто-то вырвет их у него из рук. — Как долго ты был с ними? — спрашивает его Дерек. — Эм... — начинает Лиам с полным ртом шоколада, — тогда было лето. Прошлое лето. Сразу после того... сразу после того, как меня укусили. — Ты знаешь, кто это сделал? — спрашивает Дитон. Глаза Лиама гневно вспыхивают. — Я даже не знал, что это возможно! Бойд низко рычит у него за спиной. Лиам вздрагивает. Румянец заползает на его щеки, и он опускает глаза в пол. Испуганный, но не успокоившийся. Гневный волк. Вот только этот гнев, как выяснил Стайлз, рождается из страха. Он помнит, как укусили Скотта. Помнит ту первую полную луну, когда Скотт едва не убил его. А ведь тогда Стайлз знал, чего ожидать. Ну, более-менее. Он знал это в теории — спасибо строгой подростковой диете из второсортных ужастиков — но на практике... Ничто не могло подготовить его к леденящему душу ужасу той ночи. К тому выворачивающему кишки осознанию, что в этом существе, в этом монстре недостаточно Скотта, чтобы остановить самого себя от попытки разорвать Стайлза на куски. Конечно же, глаза Лиама синие. Рядом не было никакого Дерека Хейла, чтобы убедиться, что он после обращения не причинит никому вреда. Боже. Даже тогда, когда Дерек был вечно насупившимся несправедливым горячим придурком, который на все кривил нос, будто почуяв дурной запах... даже тогда он защищал их. Просто пятнадцатилетнему и тупому, как пробка, Стайлзу, понадобилось некоторое время, чтобы увидеть это. Дерек не был обязан помогать Скотту. Он делал это потому, что это было правильным поступком. Он делал это, потому что был хорошим парнем. Стайлз до сих пор не может поверить, что не понял этого с самого начала. Он был абсолютно нахуй слеп — и не только в этом случае. Лиам все еще выглядит так, будто готов убить, — но и одновременно расплакаться. Стайлз может поспорить, Лиам был просто находкой для этих злобных мудаков. Полный гнева неконтролирующий себя омега, еще не окончательно одичавший и только бесконечно напуганный тем, что может причинить боль кому-либо еще. Он может поспорить, Лиам добровольно дал посадить себя на цепь. Все, что им нужно было сделать, это пообещать ему, что он больше никогда не потеряет контроль. До рассвета — шесть часов. Шесть часов до того момента, когда ночь наконец закончится. — Тебе нужно отдохнуть, Стайлз, — говорит Дитон. — Мы разбудим тебя, когда они придут. Когда, а не если. А может, он им и не понадобится. У Дитона есть магия, у стаи когти и клыки, а его отец и Крис Арджент, очевидно, огневая мощь. А что есть у Стайлза, кроме функции мишени? История всей его жизни. Стайлз открывает рот, но что он может сказать? Он передает Конора Дереку и мягко отодвигает Клоди, чтобы она уткнулась в своего другого папу. Он заставляет себя встать на ноющие ноги. — Мне нужен душ, — говорит он. — Не убейте Лиама, пока меня не будет. Он хромает наверх. *** Вода горячая. Она стекает по его коже, смывая грязь, землю и кровь. Стайлз моет голову, и это так охуенно — не чувствовать себя грязным. Он все еще невероятно устал, едва стоит на ногах, но он чист, и это просто огромная разница. Он так устал, что едва поворачивается, когда Дерек заходит к нему под душ. Это не сексуально. Могло бы быть. Бог свидетель, этот душ повидал много насыщенного действия на своем веку. Настолько насыщенного, что Стайлзу надо задуматься над покупкой наколенников и шлема. Стайлз и скользкие поверхности — не самые лучшие друзья, но Дерек очень удачно обладает суперрефлексами и ни разу не дал Стайлзу даже попробовать проломить своим черепом плитку. Но сегодня единственный жар исходит от воды. Дерек намыливает мочалку и начинает мыть его, и Стайлз просто отдает себя в его руки, позволяя позаботиться о себе. Он кладет растопыренные пальцы на свой живот, после того как Дерек проводит по нему мочалкой. Не осталось даже и шрама. Стайлз позволит себе быть насчет этого тщеславно довольным, если на самом деле переживет сегодняшнюю ночь. Дерек оставляет несколько поцелуев на его плечах. Они не разговаривают, не под душем, но с каждым мгновением Стайлз все больше ощущает себя собой. — Где Конор? — спрашивает он, наконец выключая воду. — С твоим отцом. — Хорошо, — говорит Стайлз. Он смотрит на себя в запотевшее зеркало. Круги вокруг его глаз темны, как человеческие грехи. Он цепляется пальцами за края раковины и расправляет ноющие плечи. — Дер? Дерек поднимает брови. — Никто, блядь, не входит в мой дом и не угрожает моей стае, — говорит Стайлз. — Если есть способ убить этих ублюдков, мы его найдем. Дерек показывает зубы, озвучивая свое согласие тихим рыком. Это, наверное, первый раз со Дня Благодарения, когда Стайлз чувствует себя наравне с этими мудаками. Он жив, он чист, рядом с ним стоит альфа, а за спиной — целая чертова стая. Стайлз натягивает чистую одежду. Заходит в спальню и достает из-за кровати свою бейсбольную биту. Ощущает в руке привычный вес. А потом, покачивая ей из стороны в сторону, спускается в гостиную вместе с Дереком.