Моя жизнь — не фильм ужасов, Дерек

В тот же момент, как разговор заканчивается, свет выключается и дом погружается в темноту. Мерцающий экран телефона слабо освещает лицо Стайлза — достаточно долго, чтобы увидеть, что сигнала нет — а потом вырубается. Они все продумали. Надо отдать им должное. Такого рода магия поражает новичков, но, на самом деле, это просто игра с электромагнитными полями. Даже Стайлз почти смог сделать это. Однажды он закоротил микроволновку Дитона, когда стоял рядом с ней. Ну, ее закоротило, когда он был рядом, и Стайлз по крайней мере на восемьдесят процентов уверен, что это не совпадение. Семьдесят процентов. Окей, сорок. Но не ниже. Стайлз кладет телефон в карман и садится на ручку кресла, постукивая кончиками пальцев по бейсбольной бите. Волки снова начинают ходить по дому, беспокойные, доведенные до предела. Будучи ребенком, Стайлз никогда не понимал выражения "отстреливать рыбу в бочке"*. Типа, как рыба вообще попала в бочку? И зачем кому-то стрелять по ней, если можно просто запустить руку и схватить? И разве пули не пробьют стенки бочки и вся вода не вытечет? — Господи, Стайлз, — говорил его отец, вздыхая и качая головой. На самом деле, большинство из того, что он говорил Стайлзу, сопровождалось вздохами и покачиванием головы. — Это такое выражение. Ну, так это было тупое выражение — и вообще нечестное по отношению к рыбе. Поэтому каждый раз, когда Стайлз слышал это выражение, он любил представлять, что рыба на самом деле — пираньи, которые выпрыгнут из бочки и сожрут парня с пистолетом. Даже несмотря на то, что тот факт про пираний, обгладывающих корову до костей за минуту или меньше, был ложью, а люди, съеденные пираньями, были либо уже мертвы, либо смертельно ранены. А некоторые пираньи вообще вегетарианцы. Большинство людей не знали этого о пираньях и, похоже, не особо хотели узнавать — судя по выражению на их лицах, когда Стайлз пытался поделиться с ними этой информацией. Смысл в том — кто будет стрелять по рыбам в бочке? Что такого сделала рыба, чтобы заслужить это? Стайлз сгибает пальцы, смыкая их на рукоятке биты. Он резко поднимает голову, когда это делает Дерек. Стайлз пока ничего не слышит, но неожиданно все волки в доме приходят в состояние боевой готовности. А потом Стайлз видит свет фар, прорезывающийся сквозь деревья, когда едущая из Заповедника машина сворачивает на дорогу к дому. *** Машин оказывается две. Хендай и мазда. Серьезно, эти люди надевают на себя все эти криповые мантии с капюшонами, а потом рушат всю атмосферу экономящими топливо маленькими семейными седанами? Стайлз очень, очень хочет, чтобы ему было от этого смешно. *** Короткая огнестрельная очередь из спальни наверху. Крис. Попал ли он в кого-то? Стайлз почти выглядывает из окна, но Дерек хватает его за руку и тянет назад. — Шаги, — шепчет ему Скотт. — Их пятеро, я думаю. Стайлз видит, как волки поворачивают головы на звуки, которых он не слышит. Еще один выстрел. Стайлз смотрит на Скотта в абсолютной темноте. Скотт качает головой. Если они не могут покинуть дом, то значит, и пули тоже? Но этим засранцам придется опустить свой стартрековский щит, чтобы попасть внутрь, верно? Верно? Стайлз сильнее сжимает биту и расправляет плечи. У него получится. У него получится. У него... У него, блядь, не получается. Все двери и окна неожиданно влетают внутрь на взрывной волне из пыли, шума и выжигающего сетчатку света, как будто мир за пределами дома взорвался. *** Стайлз ничего не может слышать из-за внезапно возникшего в голове визжащего звука. И он ни черта не видит. Это будто одна из тех световых бомб, что бывают в фильмах. Или, возможно, в личном тайнике Криса Арджента. Стайлз ослеп, в ушах звенит. Кажется, он зовет Дерека, но наверняка он знать не может. Он на полу. Он щурится, моргает и почти возвращает себе зрение, но тут появляется что-то еще. Что-то, вползающее через разбитое окно гостиной. Дым? Нет. Только не ебаный дым, пожалуйста. Не в этом доме. Не с его историей. Нет, это больше похоже на туман? Или газ? В доме одна за другой зажигаются лампы, словно приветствуя этих ублюдков внутри. Стайлз пытается подняться на колени. Он видит, как газ окружает Эрику, стоящую ближе всего к окну. Эрика рычит, трясет головой, но газ, кажется, не причиняет ей никакого вреда. Он точно так же проползает через Бойда и Айзека. И не делает ничего. Потом он концентрируется в одном месте, извиваясь, словно ищет что-то. Кого-то. И Стайлз тут же понимает, что это и есть оружие этих сектантов против альфы. Чем бы это ни было, оно ищет Дерека. Стайлз снова выкрикивает его имя, но он все еще не понимает, может ли Дерек слышать его. Дерек встает на колени, обнажая клыки в грозном рыке, которого Стайлз не слышит. Он встряхивает всем телом, как собака, вылезшая из воды. — Дерек! — кричит Стайлз, но Дерек смотрит на Стайлза. Он не смотрит на раскручивающиеся завитки синего дыма, скользящего по полу, подобно змее. А потом он достигает Дерека, оборачивается вокруг его горла, как веревка, и Дерек начинает задыхаться. И все оборотни начинают задыхаться. И Стайлз снова пытается закричать, но неожиданно он тоже задыхается. Так вот, значит, как вы ликвидируете альфу и всю его стаю. *** — Ты в моей стае, Стайлз, — сказал ему Дерек Хейл, и — серьезно? Гребаный пугающий кожанокурточный оборотень Дерек Хейл решил, что Стайлз у него в стае? У него что, сотрясение, или он просто абсолютно безумен? Все эти разговоры про стаю были просто одним из способов померяться альфа-членами, верно? Назови кого-нибудь своей стаей и теперь можешь раздавать ему приказы направо и налево? Стайлз не хотел в этом участвовать. Он был другом Скотти, и никакой Дерек-я-появился-позже не заклеймит его, словно часть утерянной собственности. — Я скорее придаток к стае, — сказал Стайлз и был награжден стояком вперемешку с ужасом, когда Дерек бросил на него свой самый смертоносный взгляд. Убийственный волк. Но одновременно и горячий волк. Это очень дизориентирует. — Он такой засранец, — бурчал Стайлз, когда позже они со Скоттом плелись домой. — Просто гребаный засранец. Скотт кивал с несчастным видом. А потом, месяцы спустя, в полнолуние, Дерек забрался к Стайлзу в спальню через окно. Тогда Стайлз уже знал, что такое стая и что она значила для Дерека. Стая — это семья. Стайлз скинул свои конспекты по химии с кровати. — Разве ты не должен сейчас заниматься тайными оборотническими делами со своей стаей? Взгляд Дерека упал на колыбельку Клоди. — Моя стая здесь. Он же имел в виду только Клоди, да? Не Клоди и Стайлза. Нет, точно не Стайлза. Он боялся желать этого слишком сильно. Чему жизнь вообще научила Стайлза, кроме того, что, если ты хочешь чего-то слишком сильно, у тебя это просто отберут? В ту ночь Дерек впервые поцеловал его. Украл весь кислород прямо из его легких. *** Он задыхается. Он царапает себе горло, пытаясь доползти до двери. Ему нужно добраться до кухни, до лестницы в подвал. До Клоди и Конора, потому что ему нужно защитить их. Он не может сделать даже один глоток воздуха, но он должен добраться до своих детей. В дверном проеме кто-то стоит. Харрис. Это Харрис, который оборачивается и смотрит на Стайлза, а потом просто продолжает идти дальше, как будто Стайлз ничто. Стайлз зарыдал бы, если бы мог вздохнуть. Тонкие пальцы зарываются ему в волосы, и его сердце останавливается. Пальцы сжимаются в кулак и оттягивают его голову назад. — О, милый, — с улыбкой говорит Энни, склоняясь над ним. — Где же та схватка, которую ты нам обещал? Она заставляет его встать на колени. Лицо Стайлза мокрое от слез. Дерек лежит на полу. Дитон тоже. А Лиам... Лиам — не часть стаи. Он припал к земле, защищаясь, обнажил клыки и выпустил когти; его глаза горят. Энни смотрит на него и вздыхает. — Ты такое разочарование, Лиам. Лиам рычит и бросается на нее. За этим следует короткий, острый звук выстрела. Такой недраматичный звук, серьезно. Лиам, взвыв, падает на пол. Мужчина, стоящий в проеме позади Энни, убирает пистолет в кобуру. Лиам корчится на полу. Ему попали в плечо. Стайлз видит черные струйки, ползущие по перевитым венам его шеи. Аконит. О Господи. Значит, они все умрут. Энни улыбается, глядя на его слезы. — Нужно было тихо прийти, когда мы давали тебе шанс, маг. Где-то позади нее ревёт оборотень — звук такой неожиданный, наполненный гневом и такой громкий, что сердце Стайлза пропускает удар — и что-то тяжелое в воздухе вдруг разбивается на миллион маленьких осколков. То, что давило Стайлзу на грудь, исчезает в одно мгновение, и он жадно втягивает воздух. Свободен. Сзади происходит какое-то движение, и мужчина с пистолетом врезается в стену. Темная струя артериальной крови хлещет на занавески, когда Эрика вырывает ему горло. Это занимает считанные секунды. Нет ничего приятнее, чем видеть выражение на лице Энни, когда она понимает, что волки не настолько обездвижены, как она думала. Эрика и Бойд вылетают из комнаты, и Стайлз слышит крики их следующей жертвы из глубины дома. Потом он слышит шаги на лестнице и звуки выстрелов. Его стая жива. Его стая сражается. И сам Стайлз уже на ногах, его рука тянется вперед, его пальцы хватают Энни за горло. Может, у него и нет когтей, но он бы вырвал ее трахею, если б мог. Возможно, он на самом деле может. Теперь она задыхается и хватает ртом воздух, как Стайлз минуту назад. Ее рот открывается и закрывается, и Стайлз будет так разочарован — но не удивлен, потому что она просто ебаное ходячее клише — если она попробует выговорить типичное злодейское "Нет, это невозможно!" Стайлз ест невозможное на завтрак. Энни переводит паникующий взгляд на Дерека. Странный синий дым все еще закручен вокруг его шеи. Он все еще отчаянно пытается вдохнуть. Непонимание искривляет все ее лицо. Непонимание — и неприкрытый ужас. — Да, да, вы атаковали альфу, — говорит Стайлз, — и вы совершенно не можете представить, где же просчитались, — он смотрит через плечо и встречается взглядом со Скоттом. Скотт в волчьей форме, глаза сверкают красным. Он выпустил когти. Его наполненный гневом рев сменяется длинным дрожащим рычанием. Этот звук Стайлзу как медом по сердцу, окей? Гребаным медом. Стайлз улыбается Энни своей самой сладкой улыбкой. — Оу, милая, ты что, не разузнала как следует? У этой стаи два альфы. *** Стайлз не милосердный парень. И он не собирается за это извиняться. Дерек все еще задыхается на полу, когда Крис Арджент врывается в гостиную, размахивая своим автоматом. Стайлз показывает на его наплечную кобуру. — Пистолет. Быстро. Сейчас, когда он так близко к Энни, он может чувствовать исходящую от нее магию. Он знает, это она. Она наколдовала это заклинание. А даже если это была не она, похуй. Она это заслужила. Он берет пистолет, прижимает дуло к ее виску и отправляет пулю ей в голову. Даже не вздрагивает, когда она падает. Лежащий на полу Дерек наконец втягивает в себя воздух с дрожащим, скрежещущим звуком. Стайлз роняет пистолет, чувствуя, как сильно стучит его сердце. — Черт бы все это побрал. Нам придется перекрашивать стены. *** В этом доме куда больше крови, чем то количество, с которым Стайлзу было бы легко смириться. Энни и еще один парень лежат мертвыми в гостиной. Второй женщине вырвали горло в коридоре. Третий мужчина висит на кухонной стойке с пулей в голове. Харрис успел добраться до ступенек в подвал, и там его поймал Бойд. Теперь Стайлз может распознать его только по уродливым очкам, лежащим рядом на полу подвала. Скотт и Айзек помогают Дереку наверху. Он все еще очень ослаблен последствиями заклинания. В общем-то, как и все остальные, но Дереку тяжелее всех. В конце концов, оно было нацелено на него. Стайлз поднимается к ним наверх с извивающейся Клоди на руках. Он держит одеяло около ее лица на случай, если она попытается посмотреть вокруг. Он не хочет, чтобы она видела всю эту кровь. Он кладет ее на постель рядом с Дереком, и она прижимается к нему и крепко сжимает своими маленькими ручками. Прячет лицо в изгибе его шеи. Скотт притягивает Стайлза к себе и обнимает. — Молодчина, Скотти, — говорит Стайлз прерывающимся голосом, — ты поставил нас на ноги. — Я никогда не чувствовал такого раньше, — удивленно говорит Скотт. — Силу альфы. Я никогда не чувствовал себя таким мощным. Потому что до того момента в гостиной он всегда делил это с Дереком. Силу альфы и преданность бет. Это не должно так работать, но работает, потому что Стайлз отказался выбирать между ними. — Я знаю, — говорит Стайлз. — Я просто был так зол, понимаешь? Просто кричал на всех, чтобы они, черт возьми, поднялись и сражались. — Ты все сделал отлично, — Стайлз крепко обнимает его в ответ. Они оба напрягаются, когда слышат, как внизу кричит Лиам. Этот крик Стайлз слышал куда чаще, чем ему хотелось бы признавать: Дитон выжигает аконит. Звучит ужасно, но к тому времени, как эхо криков стихнет, Лиам уже будет регенерировать. Скотт отпускает его, а потом обнимает Айзека. Не так по-братски, как Стайлза. Это такое отчаянное о-боже-мы-почти-умерли-и-теперь-должны-заняться-сексом объятие, о котором Стайлз знает не понаслышке. Потому что нахуй Бейкон Хиллс, серьезно. Лидия тоже поднялась к ним. Она кладет Конора Дереку на грудь, и Дерек поднимает дрожащую руку, чтобы аккуратно его придержать. Стайлз сглатывает неожиданно появившийся при взгляде на них ком в горле: это его семья. Он проводит рукой по волосам. — Окей, думаю, я лучше спущусь и помогу с уборкой, хорошо? У нас вообще достаточно хлорки в доме? Скотт кривит лицо. Айзек всхрапывает. Лидия фыркает. — Что? — Стайлз, — говорит Скотт тем особым тоном, который он использует, когда Стайлз ведет себя, как полный идиот, — залезай на кровать к Дереку и своим детям и даже не думай двигаться. Стайлзу не нужно повторять дважды. *** — О, о, а если это мальчик, что насчет Люка? Дерек покосился на него. — Люк, потому что тебе нравится это имя, или Люк, потому что Люк Скайуокер? Стайлз погладил живот. Он еще не вырос, но пресс уже исчез. А ведь он очень долго над ним работал, черт подери. Потому что — спать рядом с голым Дереком Хейлом каждую ночь? Этого достаточно, чтобы заставить любого парня задуматься, не стоит ли закругляться с картошкой спиральками и вместо этого заняться бегом. Серьезно задуматься. Но не то чтобы сходить из-за этого с ума и все такое. — А может у этого быть две причины? — уточнил Стайлз и вернулся к списку. — Что насчет Ландо? — О Господи Иисусе, — пробормотал Дерек и кинул в него подушкой. Это переросло в рестлинг, потом в поцелуи, а потом в лучший секс, который у Стайлз когда-либо был. Ну, за эти пару дней. Ну, с утра. После Стайлз выводил пальцами круги у Дерека на груди. — Что насчет Конора? — Это какой-то персонаж "Звездных войн", которого я не знаю? — спросил Дерек. — Нет, — ответил Стайлз, потому что Дерек, скорее всего, имел в виду только фильмы, окей? А не короткие истории в "Журнале приключений". Или трилогию "Еретик силы"**. В любом случае, он был совершенно незначительным персонажем, так что кто вообще о нем знает? Только преданный правщик Википедии по "Звездным войнам", вот кто. И Стайлз не заходил туда годами. Ну, месяцами. Ну, несколько дней. Неважно. Дерек поднял брови. — Нет! — соврал Стайлз, тыкая Дереку под ребра. — В любом случае, я не оттуда его взял! — Я знал это! — заявил Дерек. — Заткнись! — засмеялся Стайлз. — Нет, слушай. Серьезно, слушай. "Конор" ведь означает "храбрый и мудрый", окей? А еще оно означает "любитель собак", или "любитель волков". Брови Дерека проделали что-то сложноописуемое. — Любитель собак? — Мы остановимся на альтернативе "любитель волков", — успокоил его Стайлз, — и в абсолютно не-зоофилическом смысле. Дерек молчал долгое время. Потом улыбнулся. — Да, мне нравится "Конор". Стайлз примостился у него сбоку. — Ага. Конор Оби-Ван Стилински-Хейл. Звучит отлично. — Я хочу развод, — пробормотал Дерек. *** Они лежат без сна несколько часов. Стайлз устал так сильно, как никогда в своей жизни, но он не хочет пропустить и секунды. Он, Дерек, Клоди и Конор. Он хочет бодрствовать вечно. Какая-то его часть до сих пор не может поверить в то, что он жив. Что все, кто ему дорог, в порядке. Его отец. Его стая. Его дети. Дерек. В этом мире нет таких слов, которые могли бы хотя бы начать приближаться к правильному описанию того, что Стайлз чувствует. Но есть прикосновения. Есть переплетенные пальцы и есть слезы, есть нежные поцелуи, с которыми приходит рассвет. Конор просыпается и начинает плакать. — Он голоден, — говорит Стайлз. — Он голоден? — Я пойду и приготовлю бутылочку, — бормочет Дерек. Он аккуратно передает Конора Стайлзу и отодвигает Клоди, чтобы встать с кровати. Стайлз садится и пододвигается назад, прислоняясь к изголовью. Он укачивает Конора на руках, и Конор плачет. Клоди начинает сопеть и просыпается. Она прижимается к Стайлзу и смотрит на Конора, хмуря личико. — Что думаешь, Клоди? — спрашивает ее Стайлз. Она морщит нос. — Он все время будет плакать? — Не все время, — отвечает Стайлз. — Но, скорее всего, большую часть времени. Этим малыши и занимаются. — И я тоже плакала? — Немного, — говорит Стайлз. Но, когда Клоди появилась у них, она уже не была новорожденной. Ей было где-то девять месяцев. Она вообще почти не плакала. Она только много говорила "бу!" и слюнявила вещи. — Тата? — нижняя губа Клоди дрожит. — А те страшные люди еще вернутся? — Нет, — говорит Стайлз. — Нет, они ушли, и они не вернутся. Клоди серьезно кивает. — Потому что дядя Бойд убил их. Дерьмо. Парень на ступеньках в подвал. Клоди видела его. — Ага, — говорит Стайлз ровным голосом. — И, спорю, это было очень страшно, но они собирались сделать очень плохие вещи, а никто не может делать что-то плохое тебе и Конору, понимаешь? — Понимаю, — говорит Клоди и выглядит вполне удовлетворенной ответом. Дерек возвращается с бутылочкой и с большим интересом наблюдает, как Стайлз пытается заставить Конора поесть. — Давай, ребенок, — говорит Стайлз. — Ты можешь прогнуть под себя пространство и время, но не можешь понять, как справиться с этим? Конор приоткрывает рот и наконец догадывается, чего от него хотят. — Это мой умный мальчик, — говорит Стайлз. — Мой умный маленький Конор Скотт Стилински-Хейл. Дерек ловит его взгляд и улыбается. — Да, — говорит Стайлз. — Звучит отлично.