Правила не для нас

Эвен пришел в этот трактир и на следующий день. Больше не было холодного дождя, грозно стучавшего по окнам с соответственным звуком. Солнце, наоборот, жарко опаляло весенний город, испаряя своим теплом скопившееся за ночь лужи. Шумиха о новом преступлении очередной группировки потихоньку забывалась новыми, даже порой неинтересными, новостями. Эвен знал каждую новость, что встречал в своих газетах, присланных к его дому по утрам, а так же получал дополнительные детали от старых знакомых, которые случайно попадались где-либо. Сейчас, попивая холодное пиво у окна, пригретое Светилом с неба, мистер Нейшейм ждал часа выступления парня, который так сильно запал в его душу. Юноша был действительно большим талантом, по его мнению, и несомненно Эвен желал новой встречи с ним. На столе у Эвена лежал потертый местами альбом с рисунками в зеленом переплете, сделанный самолично Нейшеймом. Как ни странно, его криминальные дела контрастировали с чутким пониманием искусства и его выражение в рисунках. Зачастую идеями для написания новой картинки служили бандитские происшествия, которые он либо видел сам, либо читал в газетах, воплощая картинку в своей голове, карандашом изображая ее на пустом листе бумаги. И сейчас, отбивая ритм песни, игравшей по радио утром, и напевая ее себе под нос, он изображал светлое лицо, украшенное яркой счастливой улыбкой. Эвен не обдумывал, кого он собирается изображать, но получилось именно то лицо, что вертелось в голове целые сутки. Лицо Исака, того самого певца, имя которого ему назвал старичок вчера, было нарисовано умелыми руками парня. Не ожидая от себя такого результата работы, он оценивающе ее рассматривал с ухмылкой на устах. Возможно, этот мальчишка и зацепил его сердце своей притягательностью. Четкие линии, знающие свое дело, с большой точностью изображали лицо мальчишки. Острые подростковые черты лица, выразительные глаза, его губы с причудливой формой — все это так завораживало. Эвен вздохнул, поднимая рукав по предплечью, смотря время на своих наручных часах, когда-то подаренные дедушкой. Было уже восемь часов вечера, но солнце еще не спешило спрятаться за далеким горизонтом. Пару раз проведя карандашом по бумаге, дополняя рисунок новыми штрихами, Эвен прикрыл альбом, оставляя тот самый карандаш как закладку. Парень не знал, во сколько точно начинается выступление музыкального сопровождения в этом трактире, но готов был ждать еще. Жестом пригласив обслуживающий персонал к себе, Эвен откинулся на спинку стула. Мужчина в той же униформе, что и бармен за стойкой вчера, услужливо спросил, чего желает мистер, и тот сделал свой заказ. Через некоторое количество времени ему подали его сигару и стакан крепкого виски. Подкурив кубинскую сигару, Эвен сделал первый затяг, смакуя вкус на языке. Курение освобождало его от лишних мыслей, что метались беспрепятственно в голове, помогало телу расслабиться и привести в общую форму. Он знал, как это сказывается на здоровье, но ему было конкретно все-равно на такие угрозы — он не боялся смерти. — Не хочешь развлечься, красавчик?— к молодому парню подошла девушка в откровенно вульгарном платье, открывающим вид на ее декольте. Над ее ярко накрашенными губами красовалась аккуратная родинка, а голову украшала маленькая шляпка с пером. Ее руки облегали бархатные перчатки, в которых она зажала меж двумя пальцев тонкую сигарету, выдыхая дым в лицо гостя. — Не интересуюсь,— бросил Нейшейм, делая новый глубокий затяг, выдыхая маленькой струйкой дым в помещение. Девушка, громко цокнув, развернулась на своих каблуках, проходя к другим столикам предлагать свои услуги, нацепляя игривую ухмылку. Послышался звук какого-то копошения со сцены, и Эвен увидел темнокожего парня со струнной гитарой в руках, приветливо улыбающегося публике, что бурно хлопала в ладоши и кидала одобрительные фразы. Сердце Нейшейма замерло в предвкушении. Он провел влажным языком по пересохшим губам, готовя заранее стакан с напитком в своей руке. Не понимая собственного волнения, он, встряхнув головой, удобнее сел на своем месте, подперев кулаком голову за подбородок. Новые чувства нахлынули волной, когда на сцену вышел он. Руки немного дрожали от эмоций, а сбившееся дыхание душило его. Кучерявые волосы мальчишки были уложены на этот раз каким-то гелем, прямо-таки зализанные к макушке. Серый элегантный костюм подчеркивал его формы тела, прекрасно подходя к его лицу. Выразительные зеленые глаза красиво отражались от света, горя блеском топазов. Он мило улыбался публике, поймав взгляд двух голубых, как ясное лучистое небо, глаз. Как это ни было странно для обоих парней, но взгляд был задержан на очах друг друга, с неким интересом, игривостью. Эта минутная слабость не будет длиться вечно, поэтому младший отвел свой взгляд к обширной публике, кокетливо играя с ней одними своими жестами. — Добрый вечер милые дамы и господа. Вы хотите услышать наш вечерний чикагский блюз?— толпа одобрительно улюлюкала, взрывая все своими хлопками.— Тогда слушайте и развлекайтесь, этот вечер только для Вас! Мужчина с гитарой начал играть по струнам, образуя мелодичную музыку. Люди подбивали ритм хлопками по своим бедрам, всеобще образуя игровую дополнительную установку. Эвен ухмыльнулся мысли о том, как же давно сюда ходят люди, зная здешние распорядки и привычки. Исак любил разговаривать со слушателями, и этот момент не исключение. Говоря в микрофон вводные фразы перед началом песни, смеясь со своими зрителями — вот какая часть нравилась парню. Он любил сцену, любил музыку и любил людей, которые приходили каждый день ради него. Это льстило. Момент, когда Исак должен был начать петь, настал, и его голос раздался по всему помещению. Голос, от которого у десятка людей шли мурашки. Эвен сидел и думал, насколько талантлив этот мальчишка, что вызывает у него столько эмоций и чувств.

My baby don't stand no cheatin', my babe Мой ребенок не терпит никакого обмана, мой малыш Oh yeah she don't stand no cheatin', my babe О да, она не терпит никакого обмана, мой малыш Oh yeah she don't stand no cheatin', О да, она не терпит никакого обмана, She don't stand none of that midnight creepin' Она не выдерживает ни одной полнолунной ползучести My babe, true little baby, my babe Мой малыш, настоящий малыш, мой малыш.

Эвен не замечал, как отбивает ритм ногой под столом, но он действительно это делал. Он смотрел точно в глаза парня, ища там то, что скрыто от внешнего мира. Глаза говорили много за самого человека, они были зеркалом его переживаний, радости, всего того, что человек хотел бы скрыть. И, когда Исак вновь посмотрел в глаза таинственному парню, Эвен был огорчен. Певец смотрел с такой болью, грустью и неимоверной тоской по неизвестному, что парню стало невольно не по себе. Он видел этот взгляд и раньше, взгляд матери, узнавшей о болезни своего сына. Взгляд безысходной боли и сожаления, от которого шел холодок по спине.

My babe, I know she love me, my babe Мой малыш, я знаю, что она любит меня, мой малыш Oh yes, I know she love me, my babe О да, я знаю, что она любит меня, мой малыш Oh yes, I know she love me, О да, я знаю, что она любит меня, She don't do nothin' but kiss and hug me Она не делает ничего, кроме поцелуя и обнимает меня My babe, true little baby, my babe Мой малыш, настоящий малыш, мой малыш.

К освобожденному центру вышла молодая пара, которая танцевала под играющую музыку. Их движения были точными и попадали под ритмы музыки. Исак, в перерыве между куплетами, одобрительно крикнул паре, улыбаясь. Девушка в черном мерцающем платье с открытыми плечами, с короткой стрижкой и красивыми дорогими украшениями энергичными движениями обходила вокруг парня, держа того за руку. Сам мужчина был одет в черный, сочетаясь со своей партнершей, костюм с белым галстуком и лакированными туфлями. Они танцевали, полностью отдаваясь танцу, позволяя друг другу вести, с решимостью доверяя друг другу. Поворот вправо, кружа вокруг своей оси; поворот влево и энергичные качания бедрами. Так просто и со вкусом. Казалось, что пол провалится под стуком каблуков над ним. Некоторые пары тоже вышли в центр, отплясывая большой компанией. Но внимание Эвена было приковано исключительно к мальчику на сцене, чья улыбка заставляла чему-то приятному растекаться в животе, а настроению подниматься все больше и больше. Отпив глоток со своего стакана, опустошив его до конца, парень провел ладонями по лицу, взбадривая свое нутро. Почему это все так бурно влияет на него? Почему все стягивает приятной истомой от вида парнишки, которого он даже не знает? Ему двадцать три года, и он сохнет по молодому мальчишке, который так еще юн и невинен. Это не правильно, так нельзя. Эвен расплатился за заказанные им товары, надел пальто, тепло закутавшись в нем, отправился ко входу. Посмотрев в последний раз на парня, который исполнял уже вторую песню, Нейшейм снял с крючка свою шляпу и вышел на улицу, которая обдувала его лицо приятным прохладным ветром. Пожалуй, это место хорошо для посещения, и Эвен навестит это заведение еще раз на днях.