Правила не для нас

Дни проходили, словно в забвенье. Парни даже и не думали, что привязанность и чуткая симпатия так сильно будут сказываться на их неокрепших умах. Они просто плыли от удовольствия, которые получали от застенчивых взглядов, еле уловимых и настойчивых касаний чужих рук по своему телу, внимания к друг другу и нежные поцелуи. Они были взрослыми людьми и понимали, что в пределах четырех стен квартиры их никто не потревожит и не тыкнет пальцем, не обвинит в осквернении традиций и пошлости из-за своей природы. Никто. Но все же, на ряду со всеми удовольствиями и прелестями их совместного пребывания, был и стыд. Вы же явно когда-нибудь стыдились за что-то, что является необходимой частью Вас и никуда от этого не сбежишь? Правда же, хотелось избавиться от этого, но лучший выход — принять себя и примириться со всем своим составляющим. Вот так и юноши, которые все прекрасно понимали и знали, что их осудят за то, какие они есть. Но в этой квартирке Эвена они могут делать все, что захочет их истинная душа. Только вдвоем. На носу было уже лето, жаркое и длинное, ночи становились все короче, больше времени оставалось для личных дел. Эвен бы, наверно, и не задумывался вновь найти работу, вот только смотреть, как сбережения все уходят и уходят, грозя закончиться в любой день ближайшей недели, заставляли парня поразмышлять над этим вопросом. Но только куда вот он пойдет? Сантехником? Рабочим? Декоратором, если повезет? Исак предлагал ему помощь, обещал поговорить с владельцем и устроить его в тот трактир, но об этом месте Эвен думал в последнюю очередь. Не нравилось ему то место, да и вечная тяга к парню бы конкретно мешала его работе. Нет, так дело не пойдет. Сегодня был явно хороший день. Снег обязательно должен был повалиться в начале лета на улицах Чикаго из-за такого. Собаки бы начали мяукать, а коты — лаять. Ну, или Исак бы признался, что любит мальчиков. Все, что угодно, ведь сегодня они сидели дома у младшего, чего никогда не выходило из-за его боязни перед отцом. Исак смущенно наблюдал за Эвеном, который расхаживал по его комнате, рассматривая каждый уголок его дома. В комнате Исака было пару бумажных плакатов, некоторые из них, как понял парень, были вырваны на улице, предназначенные для рекламы. Стены были выкрашены в однотонный сиреневый цвет, а пол покрывал мохнатый ковер. Было видно, что семья держалась в достатке: никаких тебе потертых от старости вещей, выцвевших обоев и холодного пола, как у Эвена. Комната Исака, в принципе, не отличалась от многих других. Типичная комната подростка, с вечно задернутыми шторами, нередко незаправленной кроватью и тонким слоем пыли на поверхностях. Но при этом всем Эвен явно находил его комнату привлекательной и интересной, за что Исаку было крайне неловко. Эвен подошел к его рабочему столу, проводя пальцами по корешкам учебных книг и энциклопедий. Он знал, что Исак не обучается в гимназии с приходом пятнадцати лет, поэтому не понимал, откуда эти книги здесь. — Что это за книги? — Он обернулся к парню, который уже плюхнулся на кровать, закинув руки за голову. Исаку пришлось оторвать голову от кровати, чтобы взглянуть, о чем его спрашивают. — Учебные книги из библиотеки. Я хоть и не хожу в гимназию, но стараюсь учиться. — Эвен приподнял брови и указательным пальцем подцепил один учебник. Пролистывая страницы, он понимал, что все эти заумные штучки точных наук так и не манят его, поэтому он с громким хлопком закрыл ее и положил на место. — Отец говорит, что только зря время трачу, лучше бы развеялся, гулял бы с Сарой и делал то, что делают все в моем возрасте. Но мне самому нравится это, — он кивнул на свою стопку книг, который дорожил и сохранял в порядке, — нравится получать знания и делать шажки к будущему. Не все же время работать голосом. Исак почти печально хмыкнул, окидывая заинтересованного парня взглядом. Он все еще стеснялся того, что между ними происходит, и не мог делать первые шаги, не мог просто так потянуться за поцелуем и лаской. С девушкой все было куда проще — у него было куча примеров, как хорошо и правильно с ними поступать, и, конечно, именно в такой паре с Сарой он был доминирующей частью их "отношений". Но тут совершенно другое дело, совершенно другой человек, да и кто ему скажет, как вести себя с человеком, который теперь сам имел подсознательную власть над тобой? Но Эвен будто понимал его, его мысли и желания, и даже сейчас смог прочитать то, что вертится у него в голове. Поэтому он отбросил всю свою заинтересованность комнатой Вальтерсена и пошел к самому его обладателю. Странная пелена перед их глазами образовывалась всегда, когда они были так непристойно рядом. Исак рвано выдохнул, облизывая пересохшие губы, проследил за взглядом старшего. Он и был сосредоточен на этом юрком розовом языке, плавно смачивающий мягкие губы. Улыбнувшись и приподняв привычно брови, он залез на кровать рядом с ним, кладя широкую ладонь на впалый, но крепкий живот. — Что тебя интересует конкретно в науке, мелкий? — Эвен мягко коснулся губами его виска. Редкие подростковые прыщи покрывали лицо юноши, но от этого он никак не становился хуже. Для старшего он всегда был живым и естественным мальчиком, который заставляет его сердце делать кульбит при одном лишь взгляде. — Мне нравится, что в нашем мире, нашей Вселенной есть так много известных нам вещей. Но при этом всем вся эта таинственность не раскрыта до конца, именно она так и притягивает меня. Мне хочется изучать науки, знать, что Вселенная, как и наша Земля, которая, несомненно, является мелкой песчинкой на ее фоне, еще не до конца изучены. Может, именно я когда-нибудь умудрюсь открыть одну из тайн, или ответить на вопрос, ответ на который многие до меня люди не смотри найти. Это заставляет меня встать с кровати каждое утро и начать учить то, что хранится в тех книгах. Закончив свою тираду из слов, Исак глубже вдохнул и нащупал пальцами кисть юноши, которая тут же переплелась с ним пальцами. Эвен смотрел какое-то время на него без эмоций, а затем на его лице заиграла довольная ухмылка. — Что? — Щеки Исака немного порозовели, но он улыбался. — Ты такой удивительный, когда говоришь о тех вещах, которые тебя вдохновляют. — Он хихикнул, когда младший закатил глаза. Но он вправду так считал, действительно очаровываясь все больше его видом. Ему казалось, что огонь в его грудной клетке никогда не потушится, когда он рядом с ним. — Так, значит, ты любишь физику? — Угу. Это сложно, но если учить, то можно понять быстро. А там уже как-то все само получается. — Исак пожал плечами, фыркая. Эвен закатил глаза, так как для него все точные науки были тяжелы и "как-то само" никогда не получалось, сколько бы он не пытался учить. Они лежали в тишине, лишь чириканье птичек за окном мешало их уединению. Солнечные лучи падали по комнате, и через их свечения были видны летающие повсюду пылинки. На затылок Исака попадал такой луч, освещая его и так яркую голову с новой силой. Эвен потянулся к его макушке, кратко чмокая в волосы и втягивая парня в свои объятья. Он перекатился на него, и теперь практически лежал на теле Нейшейма. Их сердца беспокойно бились, болью оставляя после себя следы. И не сказать, чтобы они жаловались на это, даже наоборот. Эта боль была доказательством их симпатии, влюбленности к друг другу. Эвен с упоением смотрел на своего мальчика, понимая, что рисковать все-таки стоит ради такого. Он немного переместился по кровати, и теперь удобно было и ему, и Исаку. — Не думаешь поговорить с Сарой? — он не знал, для чего это спрашивает, но какой-то инстинкт сам подталкивал его к этому. Возможно, он хотел, чтобы Исак был свободен для него, а не играл роли чьего-то парня. А может, он и ревновал, зная, что тому нужно выполнять то, что приказывает ему отец. И Эвену было жаль, что Исак находится в таком положении, когда авторитет отца не оставляет ему выбора. — Не думаю, что сейчас время до этого, — он ощутимо для парня напрягся, но пытался максимально расслабиться, — я не волнуюсь по-этому поводу, ведь и Сара ведет отдельную личную жизнь. Наша схожесть в том, что мы марионетки в руках своих отцов, — Исак хмыкнул, упираясь подбородком о грудь старшего и смотря ему в глаза. Тот пригладил его пряди волос, мягко касаясь местечка за ухом. — Хорошо, ладно. — Эвен кивнул. Хоть эта тема его действительно волновала, но он улыбался парню, ибо по-другому никак не получалось. Эвен легонько переместил руку на его шею, так осторожно, словно боялся спугнуть. Зрачки Исака были расширены, перекрывая зеленую радужку его глаза. Эвен и сам был уверен, что выглядит сейчас точно так же. Он потянулся вперед, медленно и плавно, прикрывая глаза, но влажные губы подростка быстрее нашли свою дорогу, впечатываясь в пухлые эвенские. Каждый подобный раз как сильный разряд тока, пробегающий по венам, задевая все нервные окончания, будоража сердце. Под ребрами щемило от радости, в которую Эвен никак не мог поверить. Вот он, твой мальчик, лежит сейчас с тобой в одной кровати, томно вздыхает от твоих касаний. Его ресницы так трепещут от ваших поцелуев, да и сам ты, дружок, выглядишь как влюбленный подросток. Что ж, схожесть одна есть. Ты безумно влюблен в него. Обычно сдержанный Исак решил брать инициативу на себя. Его язык был упрям, брал свое первенство, исследуя все больше участков парня. Его чуть шершавая ладонь задирает футболку Эвена, оглаживая худой живот. Сам подрагивает от таких прикосновений, не веря во все происходящее. Кровать недовольно скрипела под весом двух тел, которые переворачиваются по ней в поцелуях и ласках, комкая постель. Большая ладонь старшего пропускается через прядки кучерявых волос, оттягивая для удобства назад. С громким чмоком их губы оторвались друг от друга, и Эвен мягко поцеловал шею юноши напоследок. — Давай потанцуем? — в его глазах играли огоньки, а губы были красными и припухшими, которыми он улыбался. Исак готов был признать, что его ведет уже от такого вида. Разве он может ответить отказом? Конечно, нет. Эвен спустил ноги на ковер, активно поднимаясь. Он видел проигрыватель с пластинками у него в гостиной, и отправился прямиком туда. Исак сидел на кровати, выравнивая дыхания и с удивлением смотрел вслед. Почему он стал таким быстрым и увлеченным? Младший потянулся рукой к своим губам, пальцами очерчивая траекторию и улыбнулся. Как же он влип, черт возьми. Из другой комнаты слышалось копошение, скрежет патефона и лязг пластинок. Поправив за собой постель, Исак отправился к парню. Он склонился над проигрывателем, рассматривая арсенал их музыки. "Одно безвкусное старье", — подумал Эвен, отбрасывая на диван одну за одной. Многие коробки были уже стерты, и названия к ним можно было едва прочесть, но он справлялся. Наконец в руки попал один экземпляр с хорошей музыкой своей современности. Эвен радостно прикрикнул, поворачиваясь к парню и крутя пластинку перед его носом. — Нашел! Будем слушать Луи Армстронга? — он скорее не спрашивал, а утверждал. — Помню, как приходил послушать твой голос, а ты пел его песни! Исак улыбнулся и сел на диван, пока Эвен стоял рядом и настраивал аппарат, стоящий на тумбе у дивана. Он поднял звукосниматель, чтобы подложить под него пластинку и поставил на нужное место. Парень делал это бережно, но с явным предвкушением. Его руки плавно и чеканно выполняли свое дело, и сейчас Эвен ими заводил машинку для прослушивания. Из рупора начали доноситься первые звуки пианино, а затем музыка заполняла всю комнату. Губы Эвена растянулись в улыбке, и он начал щелкать большим и безымянным пальцем, пританцовывая одной головой. Он протянул руку парню, приглашая на танец. Тот невозмутимо поднял брови, отыгрывая удивление, но покорно вложил свою ладонь, переплетая пальцы. Музыка переливалась в своем звучании по комнате, казалось, что ее вибрация идет прям по воздуху, особо ощущаясь на теле. Движения парней были плавны, но скорее дурачливы. Вместе с музыкой в комнате раздавался веселый и беспечный смех. Исак поражался, насколько разносторонним может быть Эвен, который так активно отбивал ритм танцем. Он считал парня удивительным.

Give me a kiss to build a dream on Подари мне поцелуй, чтобы можно было помечтать, And my imagination will thrive upon that kiss. И моё воображение расцветет от этого поцелуя. Sweetheart, I ask no more than this. Любимая, я не прошу ни о чём, кроме этого. A kiss to build a dream on. Лишь поцелуй, чтобы можно было помечтать.

Исак хмыкнул, качая головой. Конечно, это же в духе Эвена, вся эта песня, обстановка и происходящее. Парень поиграл бровями, притягивая младшего к себе за поясницу, чтобы быть как можно ближе друг к другу. Эвен был выше на полголовы, поэтому ему приходилось ниже опускать шею, а Исаку наоборот — выпячивал ее вперед, что их носы аж соприкасались. Они выдыхали горячий воздух на лица друг друга и улыбались. Так уютно и хорошо. — Все еще хочешь получить от меня поцелуй, чтобы помечтать? — Исак игриво провел рукой по его плечу, останавливаясь взглядом на его пухлых и влажных от слюны губах. Ему и не нужно спрашивать, если он и так знает ответ. Поэтому он поднимается на носочках и утыкается в них, смакуя, пробуя, будто и не ощущал их ни разу. Парни раскачивались под окончание песни в объятьях, Исак утыкался старшему в плечо, а тот в свою очередь вдыхал запах его волос. Но Эвен ощущал некую тревогу внутри, будто весь его механизм мигал красным светом и яростно кричал:"Осторожно!", и это было так ноюще и было бы трудно не заметить такой тревоги, если бы он не хотел бы ее замечать. Пусть он и пускает это на самотек. Пластинка перестала вращаться, и песня со скрежетом окончилась. Как только Эвен выпустился из рук парня, чтобы переставить новый диск, так щеколда на входной двери щелкнула и в комнате образовался сквозняк. А пороге появился рослый мужчина с суровыми чертами лица, между его черных бровей образовывалась грубая морщина; сам он чуть ли не доставал до верхнего бруса двери. Парни замерли на месте со страхом в глазах. — Исак, почему музыка так сильно играет... — мужчина разулся и поднял голову, хмурясь еще сильней, — а это кто такой? — Привет, пап, — Исак хотел казаться непринужденным, мигом бросая взгляд на парня и поджимая припухшие от поцелуев губы. Эвен отзеркалил его действие. — Эм, прости, что не предупредил о гостях. Это Эвен, он мой... — Друг Исака, приятно познакомиться, — Нейшейм протянул свою ладонь, перебив парня и сияя улыбкой. Вальтерсен-старший скептически глянул на него, ответно пожимая руку. Эвен спокойно выдохнул. — Приятно, Эвен. Ты не рассказывал о своих друзьях, сынок, — мужчина прошел на кухню, а Эвен был уверен, что именно так в его возрасте будет выглядеть Исак. Их схожесть была просто невероятной. Младший беспомощно посмотрел на него, моментально вся та веселость, что окружала его всего минуту назад, улетучилась с тем сквозняком, который принес его отец. — Не знал, что ты придешь, — Исак пошел вслед за Тарье, останавливаясь у косяка входного проема. — Я здесь как бы живу. Но, а так: освободился пораньше. Не рад видеть? — мужчина ни разу не обернулся к нему, разогревая себе еду из холодильника. Его широкая спина закрывала стол. Он выглядел как чья-то тень, тёмная и преследующая, но не как человек. Больше походил на оболочку. Его голос звучал как металлический, отчеканивая томно каждое слово. Эвен бы никогда и не поверил, что этот мужчина был заботливым и любящим семьянином, если бы не рассказы парня. Вот никогда. Это казалось чем-то абсурдным и несвязным с реальностью. Насколько же смерть любимой сломала человека. А каким бы был Эвен, случись с ним такое? Он предполагал, что что-то подобное бы и случилось. Он этого становилось жутко и некомфортно, будто холодный ветерок проник в помещение и обдул тебя, хотя на улице парило хуже, чем в финской бане. — Исак, тебе сегодня на работу. Поэтому пусть твой друг пойдет домой, — тактично, но не совсем вежливо выразился Тарье, наконец взглянув на ребят, — Эвен, парню нужно отдохнуть. Будь так добр... — Я понял, — парень взглянул на растерянного Исака, пожимая плечами и успокаивающе улыбаясь. По-другому он представлял это знакомство с его родителем, совсем по-другому. — Приятно было познакомиться, Мистер Вальтерсен. — Я провожу, — Исак оторвался от косяка, и теперь шел впереди парня к выходу. Он нервно закусывал губу, пока маленькая алая струйка не пошла по его подбородку со вкусом металла. — Черт... Эвен обернулся к кухне, оглядывая территорию, и прижал младшего к стенке, слизывая кровь. Исак шугано на него взглянул, шикая. Это только рассмешило парня, но он отпустил его, проводя рукой по талии. — Прости за отца, я не думал, что он так рано вернется, — юноша смотрел в пол, ковыряя его носком стопы. Он был явно огорчен, а, может, расстроен тем, что их оборвали. Но Эвен не хотел его таким видеть, поэтому улыбался. — Все хорошо. Мы прекрасно провели время, не волнуйся об этом. — Он обулся и поднялся на ноги, открывая дверь, — до встречи, Исак. — До встречи, Эвен.