Правила не для нас

Исак бежал, бежал так сильно, что ноги начинали путаться между собой. Спотыкаясь, кряхтя, он вставал с грязной обочины и вновь бежал, на ходу отряхивая пыльные руки. Переступая с ноги на ногу, он посмотрел вниз на свои колени и тихо чертыхнулся, — колени на темном костюме кругами были грязными, с крупинками маленьких камней и мусора. Подпрыгивая на одной ноге, он притягивал к груди вторую и пытался очистить, почти хорошо с этим справляясь. Его лакированные ботинки тоже были безвозвратно "убиты", но он продолжал бежать, на ходу сдирая с себя пиджак, путаясь в рукавах. Время на часах тикало минутной стрелкой на циферблате к восьми часам вечера, и Исак серьезно опаздывал. На улице по-летнему было еще совсем светло, некоторые люди, что по-прежнему гуляли в это время, озирались на бегущего парня. Сердце в его груди било с сумасшедшей силой, ударяя с каждым разом о грудную клетку, гоняла кровь по венам и артериям в органы и обратно. Ее удары отдавались в взмокшие виски, тарабанили по черепной коробке, из-за чего он хмурился и поджимал губы. Наступая на левую ногу, он делал резкий выдох, на правую — резкий и сочный вдох в полные легкие. На поворотах он хватался за углы каменных зданий, сдирая немного кожи эпидермиса, чтобы устоять на ногах. Взглянув на часы на левой руке, которые уже пробивали восемь, он ругнулся уже громче шепота и ускорился, насколько это только возможно. Еще совсем чуть-чуть, и он выбежит на улицу, от которой пару метров и нужный ему закоулок, поворот налево и немного вперед, а там поворот к мусорным бакам, что стоят на заднем дворе, и все — он на месте! Завернув за угол, он уже почувствовал запах сгнившего мусора, сырости и крыс, которые встречали его всегда, когда он приходил на работу. Чёрная дверь, что вела к помещениям с костюмерной и обычным складам, стояла там, на месте, все было хорошо, она прямо напротив него. Он хватается за ее ручку, дергает на себя и...она не поддается. Не поддается, будто закрытая на все два замка и щеколду, а Исак смотрит на нее неверяще, оглядываясь по сторонам. — Сукин ты сын! — от откуда-то прилившей злости он пинает носком ботинка несчастную дверь, но, как результат, ничего не меняется. — Издевательство. Его плечи устало опускаются, кожей он чувствует весь стекающий пот на лице и спине, дискомфорт при движении абсолютно повсюду. Да не мог он столько бежать и встретиться с закрытой дверью. Не мог. Собрав все самообладание в кулак, он глубоко вздохнул в меру хаотичного дыхания, подходя к двери и тактично постукивая ребром кулака по ней, чтобы его услышали. Раз, два, три. И тишина. Время его выхода на сцену уже начинало истекать, и хоть беги с парадного заходить, прямо перед зрителями, которые ждут его в самом зале, именно его персону. Размеренно, прогоняя лишнюю раздражительность, он глубоко вдыхал в легкие воздух, раздувая ноздри. Ещё один и последний раз. Замахиваясь кулаком, он громко стукнул раз, два...К третьему за дверью что-то, совсем рядом, щёлкнула, послышалось бормотание и дверь открылась, пропуская взъерошенного паренька. Дверь открыл злой Марчес, в его глазах так и бегали чертики, весело разжигая костры, от чего в его карей радужке блистали огоньки. При виде Исака его плечи немного опустились, и лицо даже как-то стало немного смирнее. Но совсем чуть-чуть. Хватая младшего за предплечье, он силком затащил его в помещение, по пути очищая от грязи. — Черт тебя побери, Вальтерсен! — его хлопки по ногам стали настойчивее и сильнее от ярости, отчего Исак шутливо произнес "Ай!" и шикнул на владельца. — Смеётся он. Нам пришлось импровизировать, чтобы прикрыть тебя. Посетители, вроде как, пока всем довольны, так что можешь выдохнуть. Исак так и сделал. Сердце продолжало бешено отплясывать в груди от продолжительного бега, щеки его покрылись багровым румянцем, а волосы находились в полном беспорядке. С костюмом, вроде как, было уже все более-менее хорошо; в общем, к людям выйти будет не так стыдно, как предполагалось. Марчес вел парня по узким неосвещенным коридорам, сворачивая один раз налево, потом направо, а следом они зашли в закулисье, где уже было все готово к выступлению. Их гитарист — добрый темнокожий мужчина с уже седыми усами — сидел на табурете со своим инструментом на коленях, хлопнул рукой по крышке гитары и улыбнулся вошедшему молодому человеку, протягивая руку для приветствия. — Ну что, юный Исак, готов к выходу? — Нил всегда называл так парня, по-доброму хлопая по плечу, выражая поддержку. Из всех, кто работает в этом трактире, Исак всем сердец любил только его, поражаясь, каким оптимизмом может быть заряжен человек. Походка этого мужчины была немного косолапа, он упирался больше на одну ногу при ходьбе, но при этих неких осложнений был довольно активен со своими детьми и маленькими внуками. — Спасибо, все в норме. Сам-то как? — Исак подошел к зеркалу, который был приколочен к самой сцене с обратной стороны от зрителей для удобства выступающих, поправляя взлохмоченые волосы. Проведя пятерней по волосам напоследок, он подмигнул одним глазом своему отражению, цокая языком. Нил, наблюдавший за этим, тихо хихикнул. — Тоже все хорошо. Знаешь, Амалия кажется такой уже большой, что... — Все, ваш выход! — хозяин заведения подтолкнул двух музыкантов вперед, к сцене, перебивая реплику мужчины. Тот пожал плечами на немного сожалеющий и понимающий взгляд Исака. Они кратко улыбнулись друг другу, прежде чем раздвинуть кулисы под шумные крики зрителей.

***

Отсалютовав перед уже знакомыми гостями заведения, Исак и Нил ушли в закулисье. Мужчина присел на свою излюбленную табуретку, ставя гитару о стенку рядом с собой, потер об друг друга руки, которые затекли и натерлись во время их выступления. Исак, кивнув ему на прощание, пошел в костюмерную, рукой стирая выступающий пот со лба. Проходя вдоль коридоров, он услышал игривое мурчание девичьего голоса, где-то со стороны той самой костюмерной. Нахмурив брови так, что между ними образовалась заметная складка, он тихими шагами прошел так, чтобы не было слышно клацанье ботинок по бетонному полу. Затаив дыхание, он свернул к комнате, останавливаясь у косяка и заглядывая внутрь. Там стояла Сара, плотно прижавшись к мускулистому телу высокого мужчины, чье лицо было покрыто черной щетиной. Его волосы клочками падали на лицо, так еще и на лицо девушки, скрывая глаза. Он обвивал крепко ее талию, в то время, как она цеплялась ноготками в его кожу на шее и плече через ткань рубахи. Их губы едва прикасались, но они нашептывали друг другу, горячо отдавая дыхание. Исак смутился от такой предстоящей перед ним картиной и того, что вообще побеспокоил чье-то пространство. Но, отведя глаза, он кашлянул, отчего парочка разбежалась друг от друга быстрым рывком на два метра. — Прости, но мне нужно отдохнуть, — сказал он, пожимая плечами, когда Сара рассерженно на него посмотрела. — Мог бы и в другом месте отдохнуть, у меня тоже скоро выход, — отметила она, ближе подходя к своему, наверно, ухажеру. Исак окинул их взглядом, закатывая глаза. — Будешь мне грубить, расскажу твоему отцу, что мы вовсе не счастливая пара, а ты каждую неделю меняешь партнеров, — он вскинул рукой в сторону высокого парня, который с недоумением смотрел на краснеющую девушку. Ее лицо выражало полную растерянность и пристыженность, немного вытянулось от дерзости парня и его невиданного ранее нахальства. — То-то же. Конечно же, он бы не рассказал. И не потому, что боялся, что она напридумывает что-нибудь, или того хуже, привяжет сюда Эвена, нет. Просто, это было бы глупо с его стороны так поступать. Но ради того, чтобы видеть, как она будет выкручиваться, он бы рискнул. Ухмыльнувшись этой внезапной мысли, он стянул с себя пиджак, который прилип вместе с рубашкой к телу, кинул его на диван, не обращая внимания на то, что происходит у "молодых". Что уж говоря об Эвене...Исак бы сейчас точно съел все, что предложит ему парень, забывая о том, как тот смотрит в этот момент на него и улыбается. Съел бы, так еще и добавки бы попросил, не стесняясь и не обращая внимания на шутки в его адрес. Смирился бы точно с тем, каким сентиментальным бывает Нейшейм даже в тот момент, когда младший просто употребляет пищу. Исак улыбнулся, вновь представляя эту картину в голове.

***

Когда он вышел из трактира, открывая старую дверь на заднем дворе, начинало уже заметно темнеть, вечереющее небо густыми облаками заволакивала закат, переливаясь в лучах красно-оранжевым цветом. В воздухе было слышно жужжание надоедливых комаров у самого уха, тихий ветерок, который со временем поднимался в порывах, погоняя опавшие непригодные листья. Гул от этого ветра отражался в узком пространстве между домами, образовывая какие-то пугающие звуковые колебания. Отдаленно слышался звук покрышек по мостовой и по уличной брусчатке, далекие крики птиц и голоса людей. Отчего-то у Исака появилось желание почувствовать запах сигар, исходящий то ли от него, то ли от Эвена. Хотелось, чтобы этот запах смешался воедино с их личными, переплелся своими струями вокруг, нависая над их головами. Исак дошел до парка, останавливаясь у самой дорожки. Несмотря на поздний час, людей было много, по сравнению с тем, сколько обычно людей сюда приходят в разгаре дня. Кто-то гулял в одиночку, кто-то парами, ну и, конечно, без компаний не обошлось. Отовсюду слышались голоса во время разговоров, кто-то из компаний о чем-то оживленно спорили, привлекая к себе внимание. Исак, долго не думая, свернул на тропу, прогуливаясь маленькими вальяжными шагами. Ветер играл в листьях деревьев, тревожил покой кроны, вспугивая сидящих на ветках птиц. Повсюду ощущался запах расцветающих бутонов цветов и обычных сорняков, которые росли среди колыхающейся травы. Оглядывая территорию, Исак увидел впереди, возле большого могучего дерева, высокую фигуру. Движения человека были немного резки, энергичны. Он будто бы был заинтересован несколькими идеями сразу, перебирая в голове, что же лучше из них будет. Он неожиданно, немного неуклюже подскакивал с засиженного места, обходя кругами дерево, а потом, будто в его голове вновь что-то образовывалось, парень падал на свое место, что-то усердно делая на коленях. Его ноги шоркались об свежую траву, что стало следствием грязных зеленых пятен на светлых брюках. Исак, заметив это, непроизвольно сморщил нос. Вальтерсен не смотрел в деталях эту фигуру, даже не обращал внимания на его лицо, придавая значение лишь его действиям и поведению. Что-то будто щелкнуло в голове, когда этот парень снова подскочил с места, отряхивая свои штаны от грязи, что, конечно, не прошло безупречно. Рубашка этого парня развевалась на ветерке, проникая под нее и охлаждая вспотевшее тело. Исак и сам ощущал эти прохладные порывы на своей коже, ощущал, как ветер играет в его волосах и был уверен, что с волосами того парня тоже творится полный бардак. Но он не осмеливался поднимать глаза, не осмеливался разглядеть все складки и морщинки на его лице, потому что попросту боялся. И этому страху было множество причин. До интересной ему фигуры оставалось буквально тридцать метров, если не меньше. И Исак смотрел на спину того парня, только на спину, пока в его голове витала куча мыслей. Смотрел до тех пор, пока не шагнул в щекочущую траву по направлению к юноше. С каждым шагом сердце начинало гулко биться в груди сильнее, а ладони потеть интенсивнее. Исак зажимал кисти в кулаки, ускорив длинными шагами ходьбу. Когда он оказался в буквально метре от фигуры, парень и сам заметил Исака, поворачиваясь всем корпусом. Исак бездумно смотрел на шею парня, понимая, кто перед ним стоит. Конечно же, он и до этого должен был понять. Как он не мог узнать даже по размытым чертам перед глазами? Венка на шее парня пульсировала в ритме его сердцебиения, особо выделяясь на бархатной длинной шее. Сильный порыв ветра шатнул юношу, и он качнулся вперед, но был удержан теплой широкой ладонью за плечо. — Здравствуй, Исак. Голос был до безумия мелодичен, но какой-то озорной, взбудораженный. Сделав глубокий вдох, Исак поднял глаза, встречаясь с родной голубизной перед собой. Он протяжно выдохнул, рассматривая отчего-то вдруг незнакомое лицо. Его черты лица будто изменились, хоть это было невозможно, синяки под глазами стали заметнее и темнее, зрачки были на удивление чрезмерно расширены, практически перекрывая ту самую синеву в его радужке. Это было больно видеть, понимать, что с Эвеном что-то далеко не нормально, что вся эта эйфория и возбужденность не приведет ни к чему хорошему и благополучному. Именно это и пугало Исака. Он не понимал, что скрывалось за этой широкой улыбкой, красноречивым взглядом и беззаботным поведением, не понимал, к чему это приведет и стоит ли опасаться. Он просто был растерян и чувствовал себя обезоруженным. — Как ты себя чувствуешь? Это первое, что хотел спросить младший. Один простой, но важный вопрос для человека. Изучая исследовательские работы дома, Исак по ходу действий понимал, к чему могут быть такие признаки. Иногда он был благодарен тошнотворной требовательности отца, потому что хоть немного он понимал, как вести себя в критических ситуациях разных типов. Стук собственного сердца ощущался где-то по самую глотку, вызывая призывы тошноты. Парень сглотнул ком и прочистил горло, поднимая руку к предплечью Эвена. Маленькими, трепетными касаниями он разглаживал складки на ткани рубахи, часто облизывая пересохшие в мгновенье губы, и только ветер приводил его в сознание. Эвен был немного удивлен, вскидывая брови, но по-прежнему улыбался. Его тело было напряжено, туго стягивались его мышцы под кожей, венка на шее билась так быстро, что Исак заволновался сильнее. — Спасибо, что спросил! Все просто хорошо. Знаешь, я сейчас такое придумал, оцени! — он быстро метнулся к своему месту, падая на колени и собирая в руки потрепанный блокнот, на котором Исак заметил множество зачеркнутых надписей и рисунков. — Ты только посмотри. Руки Эвена немного дрожали, и младший трепетно поддержал края блокнота, за что получил широкую улыбку парня в свой адрес. Его голос звучал на повышенных тонах, будто он пытался перекричать ветер, шелест ветвей и травы, стрекотание кузнечиков и мелкое похлопывание крыльев бабочки. Нейшейм продолжал что-то перебирать вслух, кидая взгляд то на свои наброски, то на парня, и говорил это так быстро, что Исак еле мог разобрать что-то из этого. — Эвен, — парень будто не слышал его, продолжая нашептывать что-то под нос и зачеркивать неподходящее слово из заметок, — Эвен! Он резко поднял на него голову, хлопая ресницами. На его лбу собралась испарина, а волосы на голове клочками запутались в колтуны. Исак поднял к ним руку, приглаживая их, чтобы придать более-менее приличный вид. Уголки губ Эвена опустились, и теперь он выглядел немного озадаченным. — Эвен, пойдем домой, ладно? — парень кивнул, вновь улыбаясь. Подойдя к дереву, он собрал свою сумку и разбросанные по всей территории карандаши. — Ты же расскажешь мне, в чем дело? Эвен снова улыбнулся, немного скованно и смущенно, но сказал свое крепкое: "Конечно". Исак не сомневался, что так и будет.