200 лет до нашей встречи

      Как же люди докатились до такого состояния? Почему некогда процветающая цивилизация канула в лету, сменившись дикарями, готовыми голыми руками вырывать друг у друга печёнки ради простейших благ в виде денег и еды? Кто-то засмеётся и скажет, что мир и сейчас точно такой же, только здания стоят невредимые и дикие животные не бродят по опустелым паркам. Что ж — и будет прав: цивилизация была обречена на крах чуть ли не тысячу лет назад, когда кому-то пришла идея развивать общество. Прогресс неминуемо упрётся в человеческую тупость и алчность, и просто подтолкнёт и раскроет то, что уже заложено в воспалённых людских умах.       Это началось на границе двух государств, которые не очень-то ладили. Пограничники устроили очередную заварушку, впрочем, что было не редкостью для них. Однако, в пылу словесной перепалки, кто-то выхватил винтовку и выстрелил. До конца не ясно, куда именно угодила шальная пуля, только вот для всех остальных выстрел прозвучал как призыв к действию. Перебили они друг друга, проще говоря.       А дальше всё катилось снежным комом: диктаторы, переполненные ненависти друг другу, грозили запустить ядерные ракеты, пока, в конце концов, одна сторона не исполнила обещанное, полностью игнорируя возмущения и вразумления своих коллег по цеху. И, закончилось бы всё простым уничтожением двух стран, если бы не тот факт, что самая опасная бомба приземлилась аккурат недалеко от атомной электростанции. Мощнейшая взрывная война снесла станцию, как карточный домик, покрыв радиацией половину страны. Ответ себя ждать не заставил, поэтому и соседняя страна была стёрта с лица земли. Сумевшие выжить после эдакой мясорубки люди бежали из опасной заражённой зоны, тонули в океанах, в попытке переплыть в другие страны, гибли в пути от голода и болезней и невесть от ещё каких причин. Другие государства, находящиеся по соседству с развязавшими конфликт, были в ярости, ведь радиация с облаками перебралась и на их территорию. И тоже начали бросаться бомбами, в попытке прекратить массовую истерию… Тут без иронии и не упомянешь…       Миллионы и миллионы заболевших лучевой болезнью людей в панике бежали в уцелевшие места на планете, где радиационный фон подскочил не так сильно: Австралию, Океанию и часть Южной Америки. Спустя какое-то время из этих частей и образуют Новый Мир, где соберутся спасшиеся от радиации люди, а также вся мировая элита, способная оплатить себе путь в хорошее будущее. На скорую руку люди отгородились высоченными сооружениями от погибшего мира и зажили в своё удовольствие, заставляя работать за толику еды выживших в безумном военном вихре, но обречённых на мучительную смерть. Система, конечно, заработала не сразу: были бунты, штурмы Главной стены полумёртвыми людьми, в попытке пробраться в спасительный мир, но их расстреливали новые пограничники, которые теперь охраняли процветающую жизнь от забракованной. Особо отчаявшиеся брали оружие в опустевших и бесхозных складах и пытались прорваться силой, но и это заканчивалось смертью для них. Что бы не начиналось тогда - всё завершалось смертью. В конце концов, люди смирились со своей участью и попытались наладить жизнь на пепелище, оставленном ими же.       За какой-то год население планеты сократилось почти на четверть непосредственно из-за войны и бомб. Ещё четверть погибла от болезней, голода и радиации.       И нет, в этом не виноваты все люди планеты, ни в коем случае! Всё могло быть иначе, если бы не глупость и алчность, заключенные всего лишь в десятке людей, у которых оказалась самая опасная вещь на земле — власть.       И Мэлори, прижавшись к щуплому телу Лина, осознала, что никогда не простит людей за это. Никогда.       Последним, что увидела девушка, перед тем, как погрузиться в водную пучину, была ехидная улыбочка Честертона. Вода была холодной. Мэлори шокировано открыла глаза и посмотрела на лучики света, пробивающиеся сквозь толщу воды. Девушка забарахталась, пытаясь всплыть. Плавать она умела, однако, оказавшись в такой ситуации, плохо понимала, что именно необходимо делать. Попросту, растерялась. Когда же ей удалось вынырнуть и вдохнуть полной грудью, кто-то начал тянуть девушку за ногу, пытаясь утащить на дно. Мэлори вскрикнула и затрясла ногами, чуть было не ударив Лина по лицу. Парень всё-таки утянул девушку в воду и, когда она, наконец, взглянула на своего обидчика, прижал палец к губам и махнул рукой куда-то в сторону.       «Глупая я! Мужчины за нами же могли выпрыгнуть!» — Мэлори ругала себя за неосторожность. Они плыли под водой, пока не достигли той части берега реки, который находился под мостом.       Мэлори с трудом выбралась из воды, оставляя за собой маленький ручей. Следом выбрался Лин. Он судорожно оглядывался. — Мы пойдём в лес. До мёртвого города доберёмся через полтора-два дня. — Два дня? — удивилась Мэлори. — Неужели, мы уехали так далеко?       Лин уселся на землю, и под ним тут же собралась небольшая лужица. Вода стекала с длинноватых волос, которые налипли на лицо. Грязь и кровь смылись с лица, и теперь парень был похож на хрупкую фарфоровую куклу. — Нет, всего-то. Нам придётся идти в обход. На нас наверняка устроят облаву, так что на пятнадцать миль к деревне мы не подойдём.       Мэлори нахмурилась. «На нас…» Зачем он так подставился? Ясно ведь, что его тут же прикончат, как только он вернётся в свой дом. — Прости!       Мэлори села на колени перед парнем и прижала руки к груди. — Прости, прости, прости! — Эй, ты чего? — Лин выпучил глаза и с явным негодованием смотрел на рыдающую девушку. — Из-за меня ты теперь не сможешь вернуться домой! Ты лишился работы, крыши над головой и семьи, помогая мне! — Нашла, из-за чего реветь! Это уже моя забота, Мэлори. Думаешь, не понимал я, чем это кончится? Я, в конце-то концов, обещал тебе помочь!       Девушка успокоилась и утёрла слёзы мокрыми руками. Честертон отвернулся, словно желая проверить, нет ли погони, в попытке скрыть подступающую улыбку. — А теперь, если ты закончила, мы пойдём. Здесь небезопасно.       Дорога была долгой, и к концу дня Мэлори еле волочила ноги. — Лин, нам ещё долго? — Краус, как казалось Лину, спрашивала это каждые пять минут.       После очередного такого вопроса парень не выдержал: — Всё, надоело. Ночлег.       Довольная девушка рухнула на землю, вытягивая зудящие нижние конечности. Но счастье её было недолгим: осознание того, что ночь ей предстоит провести в диком лесу, не внушала оптимизма. — Лин, а как же волки? А насекомые?       Мэлори представила себе огромного мутировавшего из-за радиации паука и поёжилась. — А чем тебе насекомые насолили? — негодующе спросил Лин. — Подумаешь, под одежду заползут… — Что ж… тогда я буду спать вон под тем деревом! — Мэлори указала на стоящий неподалёку дуб. — Корни большие, между ними будет удобно лежать, да и в случае чего забраться наверх можно.       Парень засмеялся. — Ты что, никогда не ночевала в лесу? — Да, — смущённо пробормотала Мэлори. — Я же говорила, что… — Да-да, помню. Из прошлого ты… Беспомощные вы там, в своём прошлом. — Такие же, как и вы. Живём, как и все, по обстоятельствам. Что нам судьба уготовила, то и берём. И, к тому же, если бы я врала, то не сидела бы сейчас здесь, а давно бы уже была где-нибудь в другой деревне и поедала сырое мясо за стаканчиком воды. — От того и верю, — тихо прошептал Лин, глядя на наслаждающуюся отдыхом Мэлори. Её представления об этом мире были такими наивно-детскими, что сомневаться в правдивости её слов о её настоящей родине было невозможно.       Лин натаскал хворосту для костра и раздобыл больших пышных веток, из которых собрал что-то похожее на уютное большое гнездо. Мэлори, так и просидевшая под деревом всё это время, старательно дышала на руки, которые посинели от холода.       Солнце давно скрылось за горизонтом, так что девушка могла различать лишь силуэт Честертона. Парень сидел над костром и яростно что-то бранил.  — Спички отсырели, луч тоже не работает. Невезение сплошное! — Что за луч? — поинтересовалась Мэлори. Лин кинул девушке какое-то устройство, которое она ловко поймала на лету. — А, так это же обычная лазерная указка. — Девушка вертела вещицу в руках. — Сейчас посмотрю.       Краус с трудом вскрыла указку, вынула круглую батарейку и начала вытряхивать из корпуса воду. После она подышала на батарейку и потёрла её руками, а затем собрала конструкцию обратно. Щёлкнув крохотной кнопочкой, девушка включила приборчик, однако он по-прежнему не работал. — Хм, и к чему были эти процедуры? — скептически сказал Лин, однако не успел он закончить фразу, как указка замигала и включилась окончательно. — Тебе не познать мудрости предков, — c наигранной важностью произнесла Мэлори и засмеялась.             Когда костёр, потрескивая и испуская искры к небу, начал согревать уставших путников, была уже глубокая ночь. Мэлори, глаза которой закрывались сами собой, из последних сил пыталась не заснуть. Лин уже добрый час стругал из веток колья и обставлял их по периметру своего с Мэлори пристанища. — Ты ложись, завтра рано выйдем. Я посторожу. Мэлори поудобней устроилась на воображаемой постели, укрылась пышными ветками и накинула на голову капюшон. — Всё равно холодно.       Лин развёл руками и сел около костра, расшевеливая его палкой. — Я потеряла камеру. И жвачку. — Девушка выворачивала все свои карманы, попутно озвучивая причинённый ущерб. — А чек из продуктового магазина вообще в ком превратился. — Плохо, камеру не стоило бросать. — Ну, прошлое от этого не изменится, а будущее… Ничего не должно быть. Ведь это просто рабочий раритетный экземпляр, не более. — Не в этом дело… Видео, которое мы записали… Ты смотрела его? — Нет. — Мэлори удивлённо глядела на нервничающего Честертона. К чему это он клонит? — Я там ещё кое-что записал, когда ты уснула… Думал, ты видела. — Ой, что же? — Мэлори привстала, ожидая ответа, но парень многозначительно промолчал.       Девушка улеглась обратно и поглядела на небо. Даже свет от костра не мешал ей увидеть маленькие крапинки звёзд на тёмном полотне небосвода и неполный диск луны. Ветер шумел в кроне деревьев, где-то стрекотал сверчок. Рядом слышался шум, издаваемый Лином, который подкладывал в костёр сухих веток, огонь тихо потрескивал. Мэлори редко бывала в лесу. Она никогда не слышала этих тонких звуков природы; а теперь, лёжа среди пахучей травы, представляла себя крошечной крупицей земли. «Так бы пролежала здесь всю жизнь…» — подумала девушка. Она закрыла глаза и провалилась в спокойный сон. — Вставай, соня, солнце уже высоко!       Лин тряс девушку за плечо, пытаясь разбудить. Мэлори проснулась не сразу, но, когда глаза девушки открылись, она тут же подскочила на ноги. Оглядевшись и убедившись, что её жизни ничего пока что не угрожает, девушка выдохнула и недовольно посмотрела на Лина, который тыкал пальцем в что-то, лежащее у костра. — Я тут поесть приготовил. Грибочки! Ешь скорее, и пойдём.       Мэлори была жутко голодна, но приступать к трапезе не спешила. Желанием есть радиоактивную пищу Мэлори не горела, да и слишком уж отталкивающе выглядела еда, представленная парнем как грибы. Это были изжаренные на костре дубовые вёшенки, уложенные кучкой на листья. — Так, либо ешь, либо это ем я.       Лин подошёл к грибам, взял их кончиками пальцев и поднёс к приоткрытому рту, в котором виднелись маленькие острия зубов. Мэлори запротестовала. Её живот запротестовал ей в унисон. Девушка выхватила у Лина еду и быстро запихала себе в рот.       После нескольких дней голодовки, ощущать что-то во рту было блаженством, однако привыкшая к кулинарным изыскам Краус тут же почувствовала всю прелесть жаренных на костре дубовых вёшенок. На вкус они были пресные и тугие, как резина. Девушка с трудом проглотила свой завтрак, чуть было не подавившись. Честертон усмехнулся: — Фух, а я уж думал, ты киборг, раз не ела столько дней. — Да разве это еда? — возмущённо сказала Мэлори. — Я ещё тебе покажу, какой должна быть человеческая еда! Вот вернусь сюда с …       Мэлори осеклась. Чушь, не вернётся она сюда. Скорее всего, она просто убежит домой, как только окажется в парке, крича при этом немыслимые ругательства в сторону загадочного мужчины. Она уже наверняка не сможет беззаботно сидеть в Интернете и поздно вставать по утрам. Теперь её жизнь будет совершенно другой. Она, скорее всего, будет буянить, совершит парочку безумств, а затем убедит маму уехать куда-нибудь на недельку другую, лишь бы подальше от этого места. Там они и встретят апокалипсис. И, если повезёт, выживут.       Мэлори и Лин продолжили путь к мёртвому городу. Идти нужно было на северо-восток, а затем, на середине пути, свернуть на север. Тогда они и деревню обогнут, и в пункт назначения доберутся. Лин отлично ориентировался в здешних местах, поэтому, всё, что оставалось девушке — это покорно идти за парнем. — Лин, — сказала вдруг Мэлори, — расскажи, как это произошло. Ну, как началась война.       Честертон немного помолчал, видимо, думая, что именно хочет узнать девушка. — Это произошло в две тысячи четырнадцатом году. В сентябре, кажется. За тысячу миль от этого самого места, на границе двух стран, когда они ещё так назывались. Пограничники…       И Лин кратко рассказал Мэлори всё, что помнил из рассказов своей матери. Мэлори старалась не перебивать парня, но иногда всё же задавала вопросы: — А кто теперь правит Новым миром?       Лин нахмурился. — Кажется, Пауль Цзулье, далёкий родственник того самого Георга Цзулье, который и придумал поделить мир на две части. И основал Гранбуд.       Мэлори глядела себе под ноги и думала, что если она когда-нибудь повстречает этого Георга, то обязательно сломает ему челюсть.       Компания упорно продвигалась вперёд, изредка останавливаясь для отдыха. Всё шло по плану, пока ближе к полудню они не наткнулись на нечто: в воздухе почувствовался отвратительный запах, отдалённо напоминавший запах гнили и мертвечины. Путники были немало удивлены, но Честертон поспешил заверить Мэлори, что это волки упрятали где-нибудь труп кабана, который и источает этот отвратительный запах.       Запах усиливался, и Мэлори еле сдерживала рвотные позывы. Лин, который, похоже, учуял неладное, начал менять направление, с каждым шагом отклоняясь к востоку. — Что это такое? — негодующе воскликнула Мэлори, занимая нос и рот руками.       Они всё шли и шли, пока девушка перестала понимать, откуда идёт смрад. Казалось, что он исходит отовсюду, даже ветер не приносил свежего чистого воздуха — лишь невыносимую вонь.       Лин уже перешёл на бег, лишь бы уйти подальше от ужасного запаха. Мэлори, хоть и сильно устала, старалась не отставать. Но бежать пришлось недолго: до тех пор, пока они не выбежали на небольшую поляну.       Мэлори закричала. Лин резко схватил девушку за плечи, притянул к себе и закрыл её глаза рукой. — Не смотри!       В центре поляны был вырыт котлован, в который была свалена сотня, а может и больше голых человеческих трупов вперемешку с тушами животных. Эта куча была присыпана землёй, которую брали на окраине поляны, куда тоже бросали тела. Множество трупов и частей от них было разбросано по всему периметру поляны, обглоданных до костей, что говорило о набегах на это место волков и других плотоядных животных. На вершине громадной кучи лежало несколько свежих тел: на костях кое-где ещё виднелась кожа. Яркая зелёная трава искрилась в солнечных лучах. Крик Мэлори спугнул одинокого ворона, выклёвывавшего что-то из глазницы. Шурша старыми крыльями он скрылся среди деревьев, так ничего и не сказав.       Мэлори пробирала крупная дрожь, она прижималась спиной к парню. Краус понимала, что стоило ожидать чего-то подобного в таком мире. Но девушка до конца надеялась, что не увидит этого своими глазами. Да и чего тут удивительного: это всего лишь кладбище, которое, судя по запаху, существует уже около полувека. — Успокойся, — голос Лина немного подрагивал. Парень говорил медленно и негромко. — Тебе показалось. Это всего лишь сваленные в кучу деревья.       Мэлори молчала. Лин чувствовал её слёзы на своей ладони. — Нужно убираться отсюда, — процедил сквозь зубы парень. Наверняка, здесь любят появляться хищники.       Честертон аккуратно отвёл девушку подальше от кладбища и только потом отпустил её. Солнечный свет ударил по глазам Мэлори, и она зажмурилась.       К вечеру начали сгущаться тучи. Мэлори и Лин больше не проронили ни слова за всю дорогу, каждый думал о своём.       Солнце уже подходило к горизонту, когда Честертон остановился, посмотрел на торчащий из-за вершин деревьев полуразваленный угол здания и тихо произнёс: — Пришли.