Три эпохи: Щит остановивший луну

«Как же меня достал этот восхваляемый всеми дуализм! Этот баланс, от которого не скрыться, в какую бы глубокую дыру ты бы не забрался! Почему нельзя быть сразу и счастливым, и талантливым, и богатым, и известным! Нет! На каждое приобретение приходится утрата, за каждым мгновением счастья идет боль и страдание! Какой извращённый бог придумал такие правила?!» Сатир Мидгард «Песнь разрушения» Пламя пожара разрасталось, вздымаясь над каменными стенами. Огонь ревел, заглушая крики горящих людей. Целые водопады искр срывались с разрушенных башен и падали в беснующийся Эр, отражаясь в его тёмных волнах. Эта картина завораживала Уилльяма. Всё-таки мощь двух десятков пушек была действительно устрашающей. Глядя как ядра разрывают толстенные каменные стены форта, Уилл с содроганием понимал, что им просто невероятно повезло. Напасть на такой корабль и не быть разорванными в клочья! Немыслимо! Ярость Моркота дал очередной залп, обрушив в накатывающие волны целую секцию крепости. Защитники уже даже не пытались огрызаться – башни были уже разрушены, да и пушек по видимому в этом одиноком аванпосте империи было не так уж и много. Красная Дева мерно покачивалась на волнах, вместе с ещё четырьмя кораблями сопровождения, и наблюдала, как некогда имперский флагман с реющим на гроссмачте багровым флагом, по камешку разбирал эту массивную крепость. Было в этом зрелище что-то пугающее, заставляющее оцепенеть. Как раз под стать голосу его отца, который и раздавал приказы на трёхмачтовике. С тех пор, как пиратам удалось захватить этот фрегат, Уилльям Аванир Старший высоко взлетел в иерархии вольных капитанов Зурима, а начавшаяся вскоре полномасштабная война и вовсе сделала его адмиралом первого объединённого флота Зурима. Атака на аванпост была его идеей. Пираты надеялись захватить там больше пушек, ядер и пороха, которые были явным дефицитом на островах. Второй поморщился. Умом он понимал весь потенциал подобной затеи, но в сердце юноши закралось сомнение. Это было не правильно! Пираты не грабили крепостей т не разоряли прибрежных городов со времён первых набегов! Дом пирата – Эр, его воды – это охотничьи угодья сынов Зурима! Суша же – это ловушка, манящая своими богатствами, но лишающая свободы! - Капитан! – прохрипел Поганчик, всматриваясь в пылающее зарево. – Пора. Уилл кивнул и взял штурвал в руки. - Поднять паруса! Шевелись, трюмная плесень! Готовиться к высадке! Сигнальте арьергарду! Команды легко слетали с губ юноши, будто он был рождён для широкополой шляпы капитана, но глубоко внутри он ненавидел себя. Ненавидел за то, что прячется за спинами матросов. Вместо того, чтобы самому прорываться через ряды врагов с клинком в руке. Ненавидел за то, что подчинился воле отца и принял на себя командование Красной Девой. Ненавидел за то. Что не мог больше спуститься в трюм и в дальней кормовой каюте узнать о грядущем, обрести былую уверенность и задор. Высокий статус был ему противен, хотя когда-то он о нем только мечтал. Теперь же какое-то омерзительное чувство росло в его груди день ото дня, словно само сердце Уилльяма гнило от скопившегося паскудства. - Сучье дерьмо! – тихо прошептал он, стараясь не выдать своих чувств перед старпомом. Красная Дева медленно двинулась вперёд, обходя по дуге Ярость Моркота и заходя к полуразрушенной обезлюдевшей пристани. Задачей Второго была высадка боевых отрядов, которые бы зачистили крепость от оставшихся защитников, нашли всё ценное и необходимое и погрузили обратно на корабли. Вместе с Девой к берегу двинулось ещё трое таких же кораблей, стаким же заданием, и это выводило Улла ещё больше. Она теперь не был первым, теперь всегда был кто-то ещё. Способный заменить его и выполнить поставленную адмиралом задачу. - Молево дерьмо! – тихо прошипел он, а потом рявкнул во всю свою лужённую глотку. – Парсель! Кнут! Доберитесь до сокровищницы первыми! Если эти сучьи отпрыски опередят вас, я вам вскрою глотки и вылью всю вашу тухлую кровь за борт! С палубы донеслись радостные возбуждённые выкрики раззадоренной команды. - Шлюпки на воду! Порвите этих свиней! – приказал Уилл. Раздался громкий плеск освобождённых от пут шлюпок и пираты устремились к берегу, за свежей кровью для смазки клинков и за добычей. Уилл раздражённо вздохнул и выпустил штурвал. - Следи, чтобы с берега не начали палить, - сказал он старпому и направился в свою каюту. До возвращения боевых отрядов делать ему на палубе было нечего. Тусклая лампа едва освещал тёмную капитанскую каюту Красной Девы, выхватывая из темноты силуэты бочек и край небольшой жёсткой кровати. Широкий стол, заваленный картами и бумагами, тяжёлое кресло, да массивный сундук – вот и вся роскошь, которую позволил себе Уилльями. Впрочем, это всё осталось ему от прошлого капитана Девы – его отца. Усевшись в кресло, парень принялся раздражённо гонять листы бумаги остриём кинжала по столу. Он ненавидел эти желтоватые куски пергамента с закорючками букв, которые стали теперь неотъемлемой частью его жизни. Все эти перечни, сметы, отчёты, которые необходимо было предоставлять адмиралу после каждого рейда. Учёт оружия и провизии, ремонтные расходы – всё это превращало его из вольного пирата в имперского червя. Сейчас, конечно не было никакой необходимости сидеть и скрючившись выводить неловкие закорючки, н одна только мысль, что скоро рейд завершится и ему придётся вновь страдать над писаниной, вгоняло Уилла в тоску. Война поменяла Зурим. Даже Хартия Вольностей был переписана и многие вольности были упразднены. Особенно те, которые касались дележа добычи, право первого пролившего кровь и прочих, делающих место в авангарде, в абордажных командах лакомым куском. Теперь вся добыча принадлежала Зуриму, в лице адмирала. Он сам распределял добычу между капитанами, а уже те делились полученным с командой. Да, у подобных изменений было немало противников среди вольных граждан Зурима, но война оставляла не так уж много выбора. Пиратам приходилось сбиваться в стаи или идти на дно под канонаду имперских пушек. Мрачные размышления всё больше погружали Уилльяма в меланхолию. Его затягивало в тёмную болотистую жижу сожаления и разочарования. Резкий стук в дверь прервали трагичное погружение парня в собственные переживания. - Капитан! – раздался хриплый голос поганчика. – Первый отряд вернулся с добычей! - Уже?! – удивился Уилл, но тут же поднялся и вышел из каюты. - Капитан на палубе! – рявкнул старпом. Четверо матросов из отправленного отряда стояли рядом с парой крупных сундуков и огромного, почти что в человеческий рост, свёртка тёмной бархатистой ткани. - Докладывайте! – рявкнул Уилл, спускаясь на палубу и осматривая добычу. – Что это за сучье дерьмо? Где остальные?! - Ну мы, это, - промямлил один из вернувшихся пиратов, - высадились и значитца двинулись к форту. А нам на встречу имперские свиньи с этим обозом, капитан! Слинять хотели! И золотишко прихватить! Ну мы их под нож всех и пустили. А потом Парсель сказал нам доставить их шмотьё на корабль. Ну мы и это… Того. Вернулись. Капитан! Уилла корёбило косноязычие матроса, но он сдержался себя в руках. Откинув ногой крышку первого сундука, он обнаружил там россыпь золотых имперских монет. Второй сундук так же был полон золотыми кругляшами, а в третьем обнаружились всевозможные украшения. Добыча была очень недурной. - Сундуки убрать в трюм! Хорошая работа! Возвращайтесь к Парселю. После рейда получите золотишко на бордели и выпивку. А это что? Уилл задумчиво оглядывал массивный свёрток ткани. Один из пиратов поспешил аккуратно приподнять край бархатистого покрывала. - Что за дерьмо! – удивлённо воскликнул капитан. Перед ним стоял щит, но такого щита он никогда не видывал. Массивный, в высоту достигающий плеча Уилльяма и шириной почти в два локтя, молочно-белый, словно вырезанный из кости в форме клыка. Железные скобы охватывали его по верхнему и нижнему краю, крепя ухват с обратной стороны. - Охо-хо! – удивлённо выдохнул Поганчик, рассматривая диковинную добычу. – Это каким великаном нужно быть, чтобы таскать такую дермину?! Это что – молева кость? Да нет, слишком большой. Уилл не мог оторвать от щита восхищённых глаз. Он обхватил махину руками и приподнял, взвешивая. Щит оказался на удивление лёгким для своих размеров, хотя всё равно таскать такой было далеко не каждому по плечу. Просунув левую руку под ухват, капитан поднял щит одной рукой, примеряясь к столь диковинному оружию. - Да, капитан! – усмехнулся старпом. – Даже тебе он великоват будет! - Если приноровиться, то в самый раз, - усмехнулся Уилльям и поставил щит обратно. – В трюм. К остальной добыче. Матросы подбежали и, весело переругиваясь, ухватились за сундуки, но не успели и шагу сделать, как с вороньего гнезда раздался крик: - Сигнал об отступлении! Арьергард атакован! Уилл молнией метнулся к корме и стал вглядываться в темноту ночи, за которой скрывался арьергард их флотилии. Поначалу всё было спокойно, но затем вспышки выхватили из темноты силуэты кораблей. - Второй! – раздался перепуганный голос старпома, забывшего о субординации. – Там тоже! И по правому борту! Весь арьергард стреляет! Ярость Моркота развернулся и отходит от берега! Уилл понял, что дело принимает весьма печальный оборот. - Имперские свиньи! Они окружили нас! – прорычал он и начал отдавать команды. – Поднять якорь! Уходим, пока нас не прижали к берегу! - Бойцы ещё на берегу! – крикнул старпом. - Мы подберём их позднее, когда выберемся! – рыкнул капитан. – Лево руля! На всех парусах! Пушки к бою! Радостные улыбки вмиг слетели с лиц матросов. Поднялась суматоха – все спешили на свои места, выполнять приказы. Старпом встал за штурвал и заложил крутой разворот. Уилл стоял на корме и вглядывался в всполохи взрывов, постепенно охватывающие пиратов в кольцо. - Вижу корабли! – крикнул вперёдсмотрящий. – Их десятки! Они повсюду! Нас отрезали! Капитан до скрипа сжал кулаки. На этот рейд вышло семь кораблей – сила способная справиться почти с любой напастью в открытом море. Но захваченные в кольцо, прижатые к берегу без возможности маневрировать – все они были лёгкой добычей. Грохнули пушки Ярости Моркота, на мгновение осветив ночь. - Права руля! – внезапно рявкнул Уилл. – Будем прорываться вдоль берега! Держись за Яростью! Было видно. Что Поганчик хотел что-то возразить, но не стал. Дева накренилась, выполняя крутой разворот и на полном ходу пошла назад, под прикрытием пушек флагмана. Грохот канонады, сначала почти неслышимый, теперь звучал словно тысяча гроз. На арьергард сыпался настоящий дождь пламени и железа, заставляя корабли пиратов отступать к берегу. Дева стремительно неслась по волнам вдоль берега. Уилл надеялся выскочить из кольца под прикрытием ночи, до того как окружение полностью сомкнётся и сметёт весь рейд превосходством в огневой мощи. - Это измена, - тихо сказал Поганчик, когда капитан подошёл к нему. – Бросить адмирала… - Если мы прорвёмся, то сможем атаковать имперцев с тыла и пробить путь к отступлению для остальных, – так же тихо ответил Уилл. – Или ты ставишь под сомнения мои приказы, старпом?! - Никак нет, капитан! – отчеканил Поганчик, но по лицу было видно, что затея ему совершенно не нравится. Внезапно раздался приближающийся вой разрываемого воздуха и на мостик упало ядро, отшвырнув капитана вниз на палубу, к груде забытых сокровищ. Свет померк перед глазами Уилльяма. В ушах стоял пронзительный звон, заглушающий остальные звуки. Капитан попытался подняться, но тело его слушалось с трудом. Корабль тряхнуло, вновь сбивая Уилла на мокрые доски, потом снова и снова. Постепенно темноту перед глазами ослепительная белесая пелена, постепенно блекнущая, а сквозь звон в ушах стали пробиваться отчаянные крики матросов. Первым, что смог разглядеть капитан – был белый щит, лежащий на расстоянии вытянутой руки от него. Дело среагировало быстрее, чем разум. Словно змея, он подполз к диковинному щиту и поднял его, укрываясь. В тот же миг совсем рядом на палубу обрушился снаряд, уронив Уилла на спину и разметав доски. Горящие осколки забарабанили по щиту, но капитан не почувствовал их ударов. Медленно поднявшись и держа щит обоими руками, он огляделся. Вокруг царил хаос. Красная Дева была объята пламенем, матросы, кто ещё стоял на ногах, носились с выпученными глазами, крича от страха. От левого борта почти ничего не осталось – лишь изъеденный ядрами остов. Гросс-мачта опасно наклонилась, подрубленная последним снарядом почти под самое основание. - Молево дерьмо! – в голос ругнулся капитан и, поймав пробегающего мима матроса, рявкнул тому на ухо. – Трюмная плесень! Шлюпки на воду! Команде – покинуть корабль! - Второй, ложись! – раздался предупреждающий крик старпома, заглушенный рёвом приближающегося ядра. Всё, что успел сделать Уилл – это заслониться от ревущей смерти щитом и подумать: «Ну вот и Бледная». Рёв резко оборвался глухим стуком, и на палубу упало ядро, медленно прокатившись под щитом между ногами капитана. - Сучье вымя! – раздался крик Поганчика. – Вот это щит! Уилл непонимающе опустил белую громадину и уставился на ещё раскалённое, светящееся ядро. - Прямёхонькое попадание, и нихренища! – продолжал восторженно орать старпом, выкатив глаза так, что Уиллу казалось, ткни он в них сейчас пальцем, они бы лопнули словно назревший гнойник. Вдруг ночь осветилась ярким заревом взрыва. Грохот больно ударил по ушам, заставив матросов пригнуться. Уилл не верил своим глазам – на том месте. Где только что яростно отстреливался трёхмачтовый фрегат с красным флагом, расцвёл ослепительно яркий цветок пламени. - Ярость! – проорал старпом, - Они подорвали Ярость Моркота! Уилльям почувствовал, что время застывает вокруг него, становясь густым, словно пшеничный кисель. Все мысли, что только что гремели у него в голове, мигом испарились, уступая место одному надрывному, нарастающему крику, который даже сам Уилльям не мог разобрать. Его тело начало двигаться само. Капитан сорвался с места и, не выпуская щита из рук, вбежал на мостик и устремился дальше – на корму. Подбежав к краю борта. Он вскочил на перила и ринулся было в воду, но подскочивший старпом сбил его с ног и втащил обратно на палубу. - Сучий потрох! – орал он, глядя в пустые, безжизненные глаза Уилла. – Ты же сдохнешь! Его уже не спасти! Его? Уилл не понимал, о ком говорит его старпом. Какое ему дело до каких-то там ублюдков на борту пылающего корабля. Крик в его голове продолжал нарастать, раскалывая череп парня и пытаясь сорваться с губ. Пылающие остовы разорванного на пополам пиратского флагмана медленно погружались в тёмные глубины Эр. Зажатый в тисках железных лап Поганчика, Уилл мог только смотреть как идёт ко дну корабль адмирала и слушать раздирающий душу крик. Внезапно слова, гремевшие у него в голове обрели смысл, и Уилльям забился в руках старпома, словно раненный дикий кот. - Пусти! – ревел он, - Я должен! Я должен спасти её! Я должен увидеть её! - Тише парень! – пытался успокоить его старпом, крехтя от натуги, - Им уже не помочь! Возьми себя в руки! Ты же капитан, проглоти тебя Мол! Он продолжал удерживать своего капитана, хотя это стоило ему всех его сил. Уилл не унимался. Слова, терзающие его разум пробились наружу и теперь слетали с языка, словно выпущенные из пушек ядра. - Я не знаю! – ревел он, словно раненый вирм. – Я не понимаю! - Да уймись ты, сучья тварь! – шипел Поганчик, чувствуя, что не сможет дольше держать капитана. – Нас сейчас на корм пальценогим пустят! - Я не знаю! – прошептал Уилл и обмяк, перестав бороться. – Я не вижу своего будущего. Как я без тебя, мама! Поганчик выпустил безвольного парня из рук и оба повалились на доски. Уилл некоторое время бездумно смотрел в освещённое заревом небо, а потом поднялся, опираясь на щит и протянул руку старпому. - Ладно, надо выбираться отсюда, - сказал он. Поганчих облегчённо вздохнул и, крепко ухватившись за запястье своего капитана, резко встал на ноги. - Шлюпки на воду и до берега, - сказал он, хрипя сорваным горлом. – Там уж как-нибудь… Его слова прервал грохот пушек. В темноте расцвело десятка два алых вспышек. - Сучьи потроха, - только и успел пробормотать Уилл, цепляясь за свой щит. Ядра яростным дождём посыпались на Карсную Деву, разрывая её покорёженное тело на куски.