Глава 21. Последний выстрел
31 марта 2018 г., 23:06
***
Темно, ничего не видно… Ничего не видно из-за того, что на глазах темная плотная повязка, руки связаны за спиной. Ноги отекли, потому что я не пойми сколько стою на коленях. Рот заклеен какой-то дрянью, видимо, строительной клейкой лентой. Я чувствую во рту привкус едкого противного клея, который все больше наполняет мой рот. Я пытаюсь дышать глубоко и ровно, но черта с два у меня это получается. Я дико напугана. Мне настолько страшно, что каждый вдох делаю с максимальной осторожность, ибо боюсь раздражать того, кто наблюдает за мной, сидя напротив. Всем телом чувствую его присутствие, каждой трясущейся клеточкой, которая испаряется с новой секундой тревоги. Кажется, что его металлический взгляд пронизывает меня, как маленькие ржавые иглы, проникая глубже, внутрь, в самое ядро, закрепляя панику в моей голове прочнее. Я отрывисто вдыхаю ледяной воздух и снова осторожно выдыхаю, но в ответ раздается небольшой свист. Я задерживаю дыхание, так как четко слышу, как человек напротив поднимается и направляется ко мне. Я опускаю голову и выдыхаю остатки воздуха. В помещении и так холодно, и эхо уверенных мужских шагов только больше охлаждают мою кровь. Меня с такой силой колотит, что я теряю чувство пространства, ощущая дикое головокружение. Шаги замедляются и затихают, заставляя широко раскрыть глаза. Я смотрю куда-то в пустоту и черноту темной повязки. Я полностью скована, я ничего не могу поделать — только сидеть и ждать, что же произойдет дальше. Я слышу, как человек наклоняется ко мне и вдыхает запах моих волос. В этот момент ощущение пространства окончательно покидает меня, и мое ментальное тело покидает помещение, растворяясь в воздухе. Я дрожу всем телом, не скрывая своего неподдельного страха. Человек лишь улыбается мне на ухо и делает шаг назад. — Так-так… смелая и наглая крыска теперь дрожит от страха? Сколько бы ее всякая дрянь и коты не пугали, она не боялась, а как только глазки да ручки завязали, то все — хочется ползти в угол, — стул тащится ближе ко мне и человек садится совсем близко. — Черта с два, а не твоя свобода. Ты, дрянь, почувствуешь все на себе. Ощутишь все, горе каждой неудачи. Что ты предпочитаешь больше: ножи или иглы? Или свинец в голове? Краска с моего лица медленно сходит, превращая кожу в белоснежное полотно, обтянутое тонкой кожей. Я знаю этот голос, я знаю, кому он принадлежит, но я не могу уложить в голове, что именно этот человек вершит месть! Я слышу как пальцы медленно перебирают тяжелый барабан, полный патронов, и начинаю скулить. — Ну, ну, ну, девочка моя, все будет быстро и безболезненно. Но прежде чем пусть пулю тебе в лоб, послушай кое-что другое. Тяжелая железная дверь открывается и в помещение буквально тащат активно сопротивляющегося человека. Его кидают где-то рядом со мной, слегка подбодрив очередной порцией пинков. «Черт бы вас всех побрал! Его за что? Господи, да за что это все вообще?» До моего лица дотрагиваются руки и резко отрывают ленту. Я сильно жмурюсь и обкусываю клейкий рот. — Прошу, не надо, умоляю, — мой голос похож на скулеж умирающей собаки, которой переехали лапы, и она лежит бедная и беспомощная, брошенная на трассе умирать. Я наклоняюсь вправо и падаю на крепкое мужское тело. — Элли… — голос тихий и слегка охрипший. Я поднимаю голову и пытаюсь отыскать губами лицо. Я слегка касаюсь шеи и ощущаю липкую теплую жидкость кончиком языка. — Что они с тобой сделали! С нами все будет хорошо? — мой голос дрожит, я безумно хочу разрыдаться в истерике. — Скажи, что все будет хорошо! Я не могу тебя потерять! Я просто не переживу этого. — Все будет хорошо, Элли, все будет хорошо, — парень поднимает руки, скованные в наручниках, перед собой, захватывая в объятия. — Сними повязку, дай мне на тебя посмотреть, — я облизываю пересохшие губы, похожие на две опухшие кровоточащие субстанции и пытаюсь снять повязку, уткнувшись головой ему в грудь. — Я не думаю, что ты хочешь увидеть то, что здесь происходит! — вмешивается голос и коварно смеется. — Но если ты действительно желаешь сего… Человек снимает повязку и отходит в сторону, наслаждаясь немым зрелищем. То, что я вижу перед собой — настоящее поле битвы. Я лежу в объятиях Тэхена, смотря на тела, разбросанные в разных позах на каком-то заброшенном складе. Окровавленные, до неузнаваемости обезображенные лица говорят мне о том, что этих бедолаг невесть сколько пытали, а потом просто застрелили в упор в голову, забрызгав мозгами серый бетонный пол. Я съежилась в объятьях парня, пытаясь хоть немного согреться. Тэхен даже не смотрит на меня — он буквально душит взглядом того, кто стоит сейчас напротив меня и вертит в руках серебристый револьвер, опасно переливающийся в руках неприятеля. — Отпусти нас, неужели это так трудно, — шиплю я, пытаясь подняться. Шатен дергает меня к себе и укоризненно смотрит. Да, он прав — сейчас не время геройствовать. Но там, среди трупов те, кто совершенно не виновен… — Чертов ублюдок, что они тебе сделали? Эти невинные люди… эти… — А это все из-за вас двоих, — дуло пистолета плавно перемещается от моего лба к его и обратно. Я смотрю в черную щель и жду, когда он нажмет на курок, и наши мозги красиво растекутся по полу. Мы упадем на бетон как в замедленной съемке, и все закончится. Волк съест последних овец! Он выйдет победителем с этого ринга! — Я не буду сейчас распинаться, мне это не нужно! Для себя я выяснил совершенно все! А главное — отловил всех соперников, ваших подельников, оставив вас, мои сладкие, на десерт. Это будет не больно и быстро, я обещаю. Все улики мы красиво сожжем… И ни полиция, ни Интерпол, ни дружки якудза, ни ваши родственнички никогда не найдут ваши останки. Даже ваших зубов не останется в этой золе. У меня есть множество способов, как все сделать красиво. Я до безумия ненавижу этот треклятый голос и его владельца. Его длинные изящные пальцы все еще держат револьвер, мягко поглаживая спусковой крючок. — И кто бы знал, что им окажешься ТЫ! — что есть силы кричу я, вырываясь из объятий парня, вскакивая как ошпаренная, на ноги, за что в ответ получаю оплеуху. Я падаю назад, ударившись затылком об, откуда не возьмись, стул. Тэхен подскакивает и делает шаг в мою сторону. — Не торопись, дорогой мой. Пусть полежит, помучается. За все те заслуги она еще не такого заслуживает. — Ты заслуживаешь более жестких пыток, чем есть на всем Белом Свете! — шатен дергает руками, но наручники с протестом лишь лязгают, натирая кожу. — Я тебя собственными зубами загрызу, сука! — Как скажешь, — человек поднимает пистолет и жмет на курок. — Увидимся на том свете, ублюдок! Звук получается настолько громкий, что я не сразу соображаю, что происходит. Через пару мгновений, выйдя из состояния оцепенения, я наблюдаю за замедленным движением падающего тела. Парень ухает на пол и мгновенно затихает. В его лбу зияет огромная дыра. Я кричу что есть силы. Кричу снова и снова. Из моих глаз градом катятся слезы, голова дико болит от удара и от криков. Я не могу встать, а только катаюсь по полу и сыплю проклятия во все адреса этого чертового ублюдка. Мои попытки подняться каждый раз заканчиваются провалом. А этот кусок дерьма смотрит на меня и смеется своим омерзительным смехом, будто проводит влажными руками по шарику. — Я больше так не могу, не могу. Как я теперь буду жить! Ты же говорил, что не бросишь меня, ты же говорил, что все будет хорошо. Почему я первая увидела твою смерть??? — Потому что я так захотел, крошка! Я раскрываю заплывшие глаза и смотрю на растекающийся силуэт человека в костюме. Мы совершенно наплевать, что произойдет, хуже, чем есть, уже никогда не будет. Я умру, и на этом рассказ закончится… — Вот ты немного помучилась, пора и честь знать! — последняя вражеская улыбка остается за этим куском неблагодарного дерьма. Барабан крутится, останавливается, кровь стынет в жилах, и следом раздается громкий хлопок…
