Мы не хотели. Часть 2

- Давай, кушай, давай, моя хорошая. Кашку вот тебе сварила. Смотри, какая хорошая кашка. Как ты любишь. Давай. Кушай, моя хорошая. Кушай. По инструкции надо кушать. Я ведь теперь за ней повсюду. Кормлю вот. Дочь-то ейная сидит, да вы слышали, наверное. А вторая у них мелкая. А больше и никого у них, получается. Получается, некому ей помочь, если я не помогу, помрет ведь. Жалко. Солнечная комната, на диване напротив сидят трое. Молчат. - Ну, а мне как? Не бросить же её, жалко. Соседки мы. Лет двадцать бок о бок живем. Погладить, покормить, постирать. Все на мне теперь. Хорошо хоть судно менять не надо, ходит она в памперс. С этим у нас проблем нет, да моя хорошая? Только подмыть, но это ерунда. Лежащая шевелится, мычит. Изо рта каша вытекает наружу, на подушку. - Что, моя хорошая? Кашку кушай. Все по инструкции. Кушай-кушай, дорогуша, видишь, к нам вот гости пришли. А ты кушать не хочешь. Что люди подумают? Через окна льет свет, на стене, где сидят мужчины, висит ковер, ковер лежит и на полу. Из соседней комнаты слышны передвижения, смех, с улицы доносятся звуки стройки. Женщина кивает на окно. - Дом строят. Рабочих полно. Дай бог, к концу стройки очухается. Я-то соседка, но все равно мне радостно. Новый дом, красивый, бревно хорошее такое. Сразу видно, не дешевка. А как очнется, глядишь, вспомнит и обо мне. Да, моя хорошая? Вспомнишь обо мне? - Деньги откуда? Мужчина с акцентом первым прерывает монолог. - Да как откуда? - соседка теряется. Кто-то за стеной включил телевизор. - Накопления, наверное. - Не в курсе, значит. - Так кто же в чужой карман лезет? Мужчина ухмыляется, остальные встают и направляются к выходу. - Ей по голове дали. Наверное, вот, ограбить хотели. Но вы же из милиции... разберетесь ведь... - Ага. Разберемся, мать. Ржут. Уходят. В комнату заглядывает мелкая. - Ой, теть Мань, а чего это вы такая белая? Это вообще кто был-то? Мелкая действительно мелкая. На мать она не смотрит. Соседка глубоко вздыхает, потеет, снимает с волос косынку и вытирает ей лицо. Мельком смотрит на мелкую, потом переводит взгляд на лежащую пластом мать Кати. Та не двигается, глаза закрыты, но дышит. Каша застыла у нее на губах некрасивой сероватой пленкой. - Теть Мань, а это вообще кто был? Менты? - Ну, какие же они менты? - А кто? Соседка молчит, громко двигает к себе таз с чистой водой. Вода нагрелась, стала неприятной. Женщина опускает туда тряпку, потом отжимает ее и вытирает лежавшей рот. Теперь чисто, теперь хорошо. - Цыгане. - А, ясно. Теть Мань, я все спросить хотела, а погулять мне можно?