Обрыв

       Лёгкий ветерок обдувал спину парня. Он стоял в исступлении, не зная, что говорить. С другого конца в ответ слышалась точно такая же тишина. Они так хотели встретиться, связаться друг с другом, всеми силами стараясь сделать так, чтобы один услышал другую. Но вот настал момент. Чего же они ждут? Почему не кидаются друг на друга с расспросами? А может они ждали не такого поворота событий? В конце концов не каждый день тебе звонят в три часа ночи, настойчиво требуя ответа. А время шло. Монеток, брошенных в телефонный аппарат едва ли хватит на пять минут, а прошло уже две. Время медленно текло ручьём, пока Гермиона, наконец собравшись с духом, не вымолвила:        — Гарри, чего ты так поздно звонишь? — как бы не зная, почему, вопросила грифиндорка. Она боялась быть отвергнутой. Боялась, что, после таких громких слов «Я, чёрт возьми, люблю тебя, Гарри!» он откажет ей. И между ними уже не будет всего того, что было ранее. А было ли что-то между ними? Во всяком случае девушке так казалось, но, возможно, всё это грёзы — несбыточные мечты.        — Я… — начал было парень, но, задумавшись, умолк. Не такого начала диалога он ожидал. А какого? Он не думал, что будет говорить каждая из сторон. Его, почему-то, это не так сильно волновало. Зря. Гарри забыл про записку, что кинула ученица красного факультета ему в рюкзак, он забыл обо всём в этом мире. Сейчас для него существовал лишь один человек, один голос, который парень ни с каким другим бы не спутал. Бархатный, ненавязчивый. Поттер словно видит свою возлюбленную, трогает её роскошные волосы, мягко шепчет на покрасневшее от смущения ухо. Глядит в ясные, умные глаза. И вот с его уст срываются слова, гонимые сердцем и чувствами — эмоциями, но никак не здравым умом. — Гермиона, — снова молвит он, смущаясь, — я люблю тебя.        И в тот момент время замерло для обоих. В их головах ещё слышалось тихое, но отчётливое бормотание столь заветных слов, столь желанных слов. И на другом конце провода слышится всхлипывание. Девушка, прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить родителей, тихо плакала. От счастья? Вероятно. И Гарри, повинуясь железному голосу телефонного аппарата, дрожащей рукой забросил ещё пару-тройку монет в скважину, те со звоном ударились о дно. Им нужно больше времени.        — Гарри, — пролепетала девушка, прерываясь и шмыгая носом, но говоря всё ещё так тихо, насколько это было возможно, — я тоже… тоже тебя люблю, — закончила она, вздохнув от облегчения. Все волнения были напрасны. Он действительно любит скромную, застенчивую девушку… И она любит его. Сильно? Очень. В голове звоном отдавались слова, что начеркала та на помятой бумажке. И даже смерть… Что было дальше? Она не помнит. Это была первая фраза, пришедшая на ум. Нашёл и прочёл ли парень записку? Уже не важно. Важно то, что он рядом. На другом конце провода. Стоит и говорит, что любит — искренне и любяще, так, как говорят друг другу возлюбленные, так, как того хочет Гермиона. И сейчас весь мир померк для двух подростков. И лишь их чувства что-то значили, и лишь они жили. — Гарри? — произнесла та, как бы проверяя, слушает ли её собеседник или тоже погряз в сладкой дымке мечт. — Мы должны… Просто обязаны встретиться, иначе нельзя, Гарри, иначе я пропаду…        — Гермиона, — юноша тоже перешёл на успокаивающий полушёпот, — мы увидимся. Я обещаю, — искренность и чистота скользили в его голосе. Он обнадёживал. Гарри говорил, не думая, не рассуждая, им повелевала любовь, юношеская страсть и сердце. Оно бешено билось о грудную клетку, норовясь её проломить, выскользнуть из тесных оков навстречу той, кому принадлежало.        — Я хочу, — на долю секунды девушка замолчала, а затем на одном дыхании продолжила: — видеть тебя каждый день, каждый час, каждую секунду своей жизни. Я хочу, чтобы ты был со мной. — Она больше не могла сдерживать всё то, что накопила за долгие годы. Он должен был услышать, понять, полюбить. Иначе никак. Слова сами срывались с пухлых губ и доходили до горящих ушей Гарри, который непринуждённо улыбался, смотря на такое красивое, звёздное небо. То была ясная ночь. Каждая звезда ярко светилась, привлекая к себе всеобщее внимание и буквально крича: «Я здесь, посмотрите на меня». А Ведь их миллиарды. И найти какую-то особенную, свою звезду практически невозможно. Но, найдя, вы будете невольно смотреть на неё каждую ночь, и для вас она заменит Солнце.        — Прекрасная ночь… — прошептал Гарри, но в ответ услышал лишь короткие гудки. Время вышло. Следовало пойти домой, аккуратно, создавая как можно меньше шума, отпереть входную дверь и лечь спать. Но сон не теснился в одной голове с мыслями о Гермионе. О её длинных локонах, лукавом взгляде… Она была идеальна, превосходна и неописуема. Она была тем, кто нужен Гарри. Она была всем.