Мракъ

      Ночь выдалась тёмной.Густые чёрные тучи скрыли звезды и луну, и только фонари освещали залитые дождём улицы бледным сиянием. В доме стояла тишина, маятник часов мерно постукивал. На маленьком, искусно вырезанном из дерева столике горела тонкая свеча, и в белых отсветах виднелось печальное лицо и сложенные в молитве руки. Светлые волосы густой волной лежали на плечах и тяжёло вздымающейся груди. Голубые глаза блестели, а губы слабо шевелились. Лиза не спала. После смерти Скобелева её мучила вечная бессонница. Она изнуряла её, и с каждым днём Лиза становилась всё слабее. «Роман Алексеевич, простите меня! - с жаром шептала она, протягивая руки к небу и бесцветно улыбаясь. – Я вас полюбить не смогла, потому что моё сердце ему одному отдано. Не вините же меня в том, что я для него вас оставила, я и сама себя укоряю каждый час, каждую минуту. О, как мне тяжело, Роман Алексеевич!» . Лиза зарыдала и уронила голову. Её тихий жалобный плач разлетелся по комнате и замер в углу. «Я за вас молиться каждый день буду, каждую ночь, и вымолю для вас прощение у Господа, потому что он милосерден и он ваш грех великий отпустит. И вы к маменьке с папенькой попадёте, будете все вместе, будете счастливы, так ли?» - она пыталась успокоиться и подавить нарастающее чувство вины, но ничего не получалось. Ивина вскрикнула, оттолкнула столик и закрыла лицо руками. Она сидела неподвижно, но неожиданный громкий стук заставил её вздрогнуть. «Это он пришёл» - подумала про себя она, и на лице отразилась тревога. Лиза взяла свечку и, накинув платок, крадучись вышла в коридор. Медленно перебирая по полу босыми ногами, она подошла ко входу и увидела там знакомую фигуру. Глеб Александрович стягивал сапоги. Его руки мелко тряслись, все движения казались неверными. В нём точно что-то сломалось. - Глеб Александрович, что случилось? Вы промокли? – прошептала Лиза. Он резко выпрямился и окинул родственницу беспокойным взглядом. - Опять вы. Что вам от меня нужно? – с раздражением ответил он, бескровные губы вытянулись в дрожащую неровную линию. - Зачем же вы так, Глеб Александрович? – жалобно протянула Ивина, оправляя платок, скрывавший её тонкие плечики. - Я несу людям смерть. Скобелев застрелился, Ваня в лихорадке сгорел, мать сушит чахотка. Все вокруг меня погибают.       Она дотронулась до его руки. - У вас горячка, вы очень больны, - с состраданием протянула Лизонька. – Вам лечь нужно.       Глеб отстранился от родственницы и дико посмотрел на неё мутными серыми глазами. - Я вас прочь гоню, а вы за мной следом бежите, руку мою держите. Ну скажите, неужели вам самой не противно?       Ивина ничего не ответила. Она опустила голову и часто захлопала ресницами, на которых ещё висели маленькие блестящие капли. Беспалов скривился и, махнув рукой, направился в комнату. «Мне никогда не будет противно, потому что я люблю вас, Глеб Александрович» - подумала Лиза, глядя ему вслед и неслышно вздыхая. Его безучастие и грубость ранили её, но в то же время она ещё острее ощущала потребность спасти этого человека от его единственного врага - его самого.       Глеб Александрович несколько дней не выходил из комнаты, но когда он всё же решился показаться перед семьёй Ивиных, его нельзя было узнать. Его лицо похудело и оплыло. В нём появилась неестественная живость. Оно улыбалось, хмурилось, моргало и щурилось, будто в судороге. Изменился и характер Беспалова: он стал неспокойным и встревоженным. Глеб очень много говорил и то и дело заливался долгим и жутким смехом. Он часто шутил, но все его шутки казались мрачными и несмешными. И только Илья Петрович поддерживал племянника, радуясь произошедшей в нём перемене. Вскоре Беспалов начал пропадать. Он уходил из дома ранним утром, возвращался глубокой ночью и ещё долго в его комнате горела свеча. Надежда Алексеевна предположила самое дурное. Она не сомневалась, что Глеб участвует в тёмных и неясных делах. Чтобы подтвердить догадки, она уже обратилась к чрезвычайным средствам. И теперь только дожидалась, когда они принесут желаемый результат. Она и сама не понимала, что развязка и без того предрешена и своим распоряжением она никак не сумеет на неё повлиять.       Но справедливости ради стоит заметить, что Беспаловым управляла единая мысль – погрязший в преступлении и крови, он жаждал избавления. Та ночь, проведённая возле гроба мёртвого ребёнка, произвела на его душу впечатление сильное и страшное. Глядя на бледное лицо со впалыми глазками и печальной застывшей улыбкой, он впервые ощутил муки совести. Мёртвый, он ощутил жадное желание жизни. Последняя искра в остывающем сердце зажглась. Он решил искупить те злодейства и ужасы, которые творил ранее. Неверующий, он пожелал воскресения. Беспалов ступил на новый путь. И пусть его первый шаг был робок и неуверен, пусть малодушные и подлые мысли не покидали его головы, он начал честно трудиться на благо семьи. Из газеты он узнал, что одному старику требуется перевод книги с латыни. Глеб долго сомневался, но затем всё же пошёл по указанному адресу. Старик оказался пренеприятным. Он осмотрел Глеба пытливым колким взглядом и, отдав ему несколько книг, дал сроку в неделю. Беспалов трудился так усердно, что кончил за четыре дня. Дописывая заключительные главы, он уже предвкушал, как отнесёт Катерине полученные деньги, как заглянет в её глаза и скажет: «Я честный человек, мама, такой, о каком ты мечтала». И она улыбнётся ему высохшими губами, а в её воспалённых глазах вспыхнет свет новой надежды. Не без самолюбия представлял он эту трогательную сцену, которая должна стать первым шагом его к избавлению от душевных терзаний. Он искал покоя. И знал, что не сумеет его обрести.       Однако всем помыслам не суждено было сбыться. Старичок оказался обманщиком. Приняв последние переводы, он жалко улыбнулся и протянул работнику несколько бумажек. Глеб пересчитал их, и его бледное лицо вспыхнуло краской. Он держал в руках вдвое меньше обещанной выплаты. Гнев исказил его лицо, Глеб хотел ударить подлеца, но тот уже скрылся за дверью. Беспалов со злостью стукнул по стене и, сплюнув, отправился прочь. В его сердце клокотала ненависть и досада. Всё перед глазами помутилось. Неясные надежды разрушились. «Все подлецы, все негодяи! – дрожа от ярости думал он. – Только одни людей в подворотнях режут, а другие с вежливой улыбкой обкрадывают. Всюду зло, вражда, кровь. Каждый думает только о себе одном, потому что иначе нельзя. Дайте людям добро, они сочтут его слабостью и растопчут дающего. Дайте людям ненависть, плюньте в лицо, раздавите их, и они будут целовать ваши ноги и вознесут вас на трон. Я слишком тщеславен и слаб для первого пути, поэтому, подчиняясь неизвестной силе, иду по второму. По правде же я не желаю ничего из этого. Мне всё одинаково скучно и гадко, прежде всего я сам». В таких мыслях он бродил несколько часов и остановился на мосту. Он посмотрел вниз, в кипящую чёрную бездну, и отшатнулся. «Нет, нет!» - прокричал он с торжествующим видом и засмеялся долгим страшным смехом.       В это время по мосту шёл прохожий. В чёрном фраке и высоком цилиндре, он опирался на изящную трость с серебряным набалдашником. Он плавно покачивал плечами и кивал большой головой. Пешеход остановился и бросил на Беспалова полный гадливости взгляд. Презрительно фыркнув, он уже развернулся, чтобы направиться дальше, но Глеб преградил ему дорогу. В его голове неожиданно вспыхнул безумный и дерзкий план. Если бы не нервное расстройство, в котором он пребывал, он, быть может, не решился бы на него. Но сейчас, когда его душу переполняло отчаяние, скрытое безумной весёлостью, он действовал без промедления. - Что вам нужно, молодой человек? – с высокомерной учтивостью обратился к нему неизвестный господин. - Оставьте свой тон и слушайте внимательно, - с угрозой произнёс Беспалов. Путник смешался и крепче сжал трость. – У меня в кармане нож и, если вы сейчас же не отдадите мне все деньги, которые у вас только есть, я незамедлительно им воспользуюсь. - Бросьте эти угрозы, сударь, и возьмите, что вам нужно, - он опустил руку в карман и достал несколько крупных ассигнаций. – Надеюсь, этого вам довольно? - прохожий вёл себя так спокойно, что Глеб растерялся от неожиданности. Он не успел ничего ответить, как фигура в цилиндре скрылась за домами.       Беспалов пересчитал деньги, точно не веря в реальность происходящего. Его лицо побледнело и вытянулось, руки задрожали. Он сунул деньги в карман и бегом бросился на квартиру. «Он, наверняка, в полицию отправился - со страхом подумал он. – И надо же так глупо, ведь он и лицо моё, кажется, видел». Сердце бешено заколотилось, дыхание спёрло. Оказавшись у дома Ивиных, Глеб обернулся и, хлопнув дверью, заскочил внутрь. Порыв безрассудства прошёл, и теперь Беспалов понимал, что совершил преступление. Эта мысль столько же страшила его, сколько вызывала странное самодовольство. Не раздеваясь, он направился в свою комнату и там, заперевшись, вытащил деньги и ещё раз их пересчитал. Сумма оказалась не так велика, но это его не смущало. Он спрятал деньги под матрас и лёг, закинув руки за голову. На его лице застыло выражение испуга и восторга. Он не ощущал мук совести, только страх щекотал нервы и першил в горле. Сердце едва не вылетало из больной груди, глаза блестели, а на бледных щеках разлился кроваво-красный румянец. «Ну что, Лиза, возьмёшь мою руку теперь?» - задыхаясь, прошептал он и закрыл глаза.