Мракъ

      Если в первые мгновения после преступления Беспалов находил в этом что-то, льстившее его самолюбию, то по прошествии недели это ощущение окончательно рассеялось. Чем больше он думал о содеянном, тем сильнее ощущал, что совершил непоправимую ошибку. Его волновало не само преступление, а та плата, которая могла последовать. Глеб не сомневался, что незнакомец запомнил его лицо и непременно обратился в участок. В нём появилась ужасная мнительность, доходившая до помешательства. Он сделался ещё молчаливее и угрюмее.       Он вышел на улицу только один раз – чтобы передать деньги матери. С момента его последнего посещения Катерина сильно ослабла и похудела. Кирилл со смирением рассказал, что жена угасает с каждым днём и, как говорит доктор, скоро последует вслед за Ванюшей. Беспалов разразился ругательствами. Протянув украденное, он потребовал пригласить к Катерине хорошего врача, лучше всего из немцев, и обеспечить её всем необходимым. Кирилл недоверчиво взял деньги и с печалью посмотрел на Глеба. Он, кажется, обо всём догадался, но не решил возражать, понимая, что только так сумеет спасти дорогую жену. Беспалов, заметив его взгляд, отвернулся и, криво улыбнувшись и побледнев, выскочил прочь.       Кирилл в тот же день нанял опытного врача, который выписал множество лекарств, тотчас же купленных в аптеке. Мужчина обежал весь город и приобрёл тёплые платки, одеяла и ботинки для Катерины и Настеньки. Не забыл он и о еде. Свежий хлеб, варёное мясо, овощи – всё было куплено и принесено в дом. Однако больная оставалась ко всему равнодушной. Она отказалась от еды и прочих подарков и, отвернувшись к стене, продолжила неподвижно лежать, изредка корчась от сильного кашля. Её высохшее жёлтое лицо с открытыми бесцветными губами ничего не выражало. Воспалённые глаза устало моргали, смотря вокруг пустым стеклянным взглядом. Она точно пребывала в глубоком забытьи. Единственным словом, которое часто со стоном вырывалось из её груди – имя дорогого и любимого сына. «Глеб, сынок, любовь моя!» - дрожа шептала она, и на её глазах выступали слёзы. Настенька садилась возле матери, обнимала её тонкими руками и оттирала горячие струйки белым платочком. Она ждала материнской ласки, но иссушенное сердце Катерины оставалось глухо к её мольбам. Нежность дочери только напоминала ей о любви к сыну. Она отталкивала девочку от себя и бранила. Настенька привыкла к жестокости и несправедливости матери и потому не обижалась на неё. «Бедная маменька, как она больна!» - со вздохом думала девочка и смотрела на Катерину взглядом, полным недетской жалости. Кирилл утешал дочку и пытался успокоить жену, но его усердие оказывалось напрасным. Катерина не желала его слышать а порой даже не узнавала. «Кто вы такие? Кто вы такие, я вас спрашиваю? - хрипло кричала она остатками голоса.- Уходите прочь, он придёт и вас выгонит, слышите вы меня!». Кирилл качал головой. Всё, что ему оставалось - это молиться и надеяться на помощь Бога, который, кажется, позабыл об их семье.       После того единственного посещения Беспалов не выходил из дома. Целыми днями он сидел в комнате и смотрел в окно. Природа умирала, погружаясь в оцепенение и вечный сон. Ветер становился холоднее, дожди прекращались, а по утрам вместо росы на брусчатке застывала наледь. Серо-голубые тучи пролетали над городом и изредка сыпали серебряным снегом. Чёрные деревья склонились к земле и замерли, готовясь к первым морозам. Глеб мрачно вглядывался в унылый пейзаж и думал о своей судьбе. И в его душе сейчас было куда темнее, чем за окном.       В этот день Беспалов, как всегда, сидел в креслах. Его знобило, поэтому поверх рубашки он надел серый шерстяной жилет, связанный заботливой рукой матери. Чёрные пряди мягко обрамляли бледное лицо. Красивые большие глаза без блеска смотрели прямо и неподвижно, запекшиеся губы застыли в нервной улыбке. Левая рука лежала на колене, тогда как правая была бессильно откинута. Его поза выражала нервическую слабость. Глеб запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Он задумался о прошлом. Перед внутренним взором пронеслись картины далёкого и счастливого детства.       Он увидел старую усадьбу с высокими потолками и огромными окнами; залитую лучами гостиную, где они играли вместе с отцом. Глеб плохо помнил черты лица родителя, его голос, взгляд, но в памяти навсегда осталось чувство любви и восхищения. Он не мог бы рассказать о том, как выглядел отец, однако мог уверенно заявить, что никогда не встречал человека более прекрасного. Кроме военной выправки и красивого строгого лица, Александр Беспалов обладал ровным и цельным нравом. Он всегда держал себя с достоинством, говорил прямо, но аккуратно. Был вежлив со всеми, но никому не позволял хамства или грубости. С каждым человеком, независимо от его положения, Беспалов вёл себя одинаково просто. О нем говорили, что он был лишён тщеславия и самолюбия, так нужного для успешной карьеры. Злые языки даже обвиняли его в отсутствии амбиции. Однако Александра никогда не волновало суждение молвы - он жил так, как подсказывала ему честь и совесть, и больше всего на свете ценил жену и сына. В своем мальчике Глебе он не чаял души, однако воспитывал его строго. Он старался привить ребёнку понятия чести, достоинства, нравственности и добра. Учил жить просто и честно, несмотря на дворянский титул. И пуще всего предостерегал от пороков - гордыни, зависти и злобы, ведь они одни и губят человека. Глеб слушал отца внимательно и со всем рвением старался выполнять его наказы. Но чем старше он становился, тем чаще нарушал высокие правила, прививаемые ему добрым отцом. Природа, одарившая его внешней красотой, не заложила в него главного - душевной силы. Он казался похожим на отца, но, увы, сходство между ними было лишь внешнее, обманчивое. Глеб, которому с рождения приписали великую судьбу, меньше всего думал, что для этого требуется не только высокое положение и богатство, но и труд, воспитание самого себя. Он жадно внимал мечтам родителя, но не желал ничего делать для их исполнения. Это испортило его характер. Слабый, не готовый к борьбе и труду, он прошёл школу высшего света, которая довершила его воспитание. Он выучился лгать, притворяться и задирать нос. Быть может, Александр сумел бы отучить сына от этих дурных наклонностей, но этому мешала Катерина, которая потакала всем прихотям мальчика. В те времена она была совсем другой – юной прелестницей с розовыми щеками и блестящими карими глазками. Она одевалась по моде, превосходно танцевала и пела романсы. Немало светских щеголей направляли на неё свои лорнеты. Но, к чести Катерины, она всегда была верна своему мужу. Едва сыну исполнилось несколько годков, как она загорелась идеей вывести его в свет, приучить к обществу, манерам. Она брала маленького Глеба на балы, обеды и праздники, наряжала его в бархатные костюмчики, выписанные из Парижа, и представляла всем знатным господам. Великолепный мальчик с чёрными, как смоль, волосами и нежной улыбкой, очаровывал всех. «Какой прелестный ребёнок!», «Он вырастет настоящим красавцем!» - доносилось отовсюду, и Беспалов с жадностью ловил все слова, получая нескрываемое удовольствие. Катерина, сама того не понимая, воспитала в нём непомерное тщеславие и болезненное самолюбие. Он усвоил манеры, этикет, выучился даже паре несложных танцев. В нем воспитали все, кроме самого важного - совести. С ранних лет проверив в собственную исключительность, он решил, что ему позволено больше, нежели остальным. Он много шалил, пакостил и не чувствовал за это вины. Да и как могло ему внушить её общество, состоящее из изящных убийц, казнокрадов, лицемеров и мошенников? Они восхищались его проделками, называя их милыми шалостями. Ему прощалось все за его улыбку и блестящие серые глаза. Катерина со смехом извинялась за своего мальчика, гладила его по голове и тем самым поощряла его невоздержанность и жестокость. Она избаловала его своей любовью. Она сделала из него маленького божка, которому поклонялась. Мальчик почувствовал это, перед ним оказалось искушение, которое губило и более зрелые сердца - власть. И он обратил её в тиранство.       Александр не мог не видеть того, что творится с его сыном. Он был его совестью. Он порицал его за недостойное поведение, упрекал за проступки и сожалел о его душе, так рано развившейся и так жестоко сломленной. Мальчик слушал его, как пророка, не сводя испуганных больших глаз. Его личико заливала краска стыда, и он, приправ к груди, плакал навзрыд. "Простите меня, папа" - шептал он дрожащими губами и клялся, что больше не будет так поступать. Александр нежно гладил его по голове, с радостью замечал, что несмотря на недостатки, его сын не лишен благородства и великодушия, он видел в нем слабое, но сопернживающее сердце, которое будет болеть за судьбы всего человечества... Но Александр умер, вместе с ним умерло и все хорошее в его сыне. Смерть отца Александра стала для Глеба ударом, после которого он не смог оправиться. Мальчик мучительно ощущал, что теперь он остался один во всем мире, что нет с ним строгого папы, который заботился о его душе и сердце. Глеб долго и безутешно плакал, а затем помрачнел, стал холодным и разочарованным. После потери отца, он с жаром привязался к матери, которая к тому времени стала нервной и беспокойной. Её поклонение сыну начинало походить на манию. Особенно после потери усадьбы и наследства, когда у неё не осталось никакой отрады, кроме Глеба. Если бы не он, быть может, она бы не пережила такой унизительной нищеты.       Оказавшись бедным и никому не нужным после великолепной светской жизни, Глеб ужасно страдал. Он вспоминал о роскошных залах, сидя в грязном углу, и в душе его рождалась жгучая злость. Его положение казалось ему унизительным, жалким и, что важнее всего, не справедливым. Беспалов мучился, но гордыня высушила его слезы и натянула на лицо жуткую улыбающуюся маску. Вечный наружный покой скрывал пожирающую его нутро бурю. Он смотрел на больную, полупомешанную мать и скрипел зубами от злости и ощущения собственного бессилия. Он привык тиранствовать, а не подчиняться. Но бросить вызова судьбе он не мог, и оттого мучил тех, кто был богаче и счастливее его. Он выдумывал жестокие забавы над сверстниками, и тем снискал к себе уважение (и страх, что для него казалось одним и тем же). Они ненавидели его в глубине души, но не могли противиться этому нищему мальчику с манерами аристократа. Они подчинились ему, и тогда он ощутил собственную силу, которая заключалась в его красоте. Глеб ловил восхищенные взгляды, горящие презрением и вместе с тем любовью, и чувствовал себя выше их всех. Нищий царь властвовал над теми, кто мог его растоптать. Он не окончил гимназии, а уже стал негодяем и мерзавцем. За каждой дракой, ссорой, сплетней и гадостью стоял он, он незримо присутствовал во всем скверном, как злой гений. При этом ничего не делая собственными руками. Да и зачем ему это, когда у него было куда более страшное оружие - слово?       Окончив гимназию, Беспалов поступил в университет на юридическое направление. Его влекло не столько богатство, сколько власть. Он желал судить, желал карать и миловать. Чем грязнее и беднее он жил, тем выше заносился. Гимназические пакости казались слишком мелкими, и он принялся практиковаться в искусстве подлости и достиг в нем невиданного успеха. О его делах говорили далеко за пределами университетских стен, он снискал себе известность, пусть и таким постыдным путем. Не нарушая закон государственный, он ловко нарушал закон моральный. Он возвышался, втаптывая себя в грязь. И это доставляло ему странное удовольствие. Но выдумки скоро закончились, ему стало скучно. Как раз тогда на его пути возник Рудаков, который сочинял за него, приводил все в исполнение и не требовал ничего взамен. Но и низость наскучивает, надоела она и Глебу. Он истощил все свои небольшие силы, сделался холоден и безучастен ко всему. Тогда он решился уйти от Марка и отказаться от прошлого, которое хотя и не сильно его тревожило, но оставляло в душе мутный и неприятный осадок. Однако ничего не вышло. Бескорыстный Рудаков потребовал оплаты, которая не многим не малым равнялась свободе. Глеб только теперь заметил, что не он управляет товарищем, а товарищ - им. Он оказался крепко-накрепко связан по рукам и ногам искусно сплетенной сетью. И как ни старался он её разорвать, ничего не выходило - Рудаков отыскивал его всюду. Его падение было предопредлено, судьба - расписана, оставалось одно - его формальное согласие сыграть этот последний спектакль. И это последнее слово он оставил за собой, как последний акт собственной воли. - Здравствуйте, Глеб Александрович, - вырвал из мыслей резкий голос Марии. – Отчего вы уже несколько дней не выходите? Кажется, у вас появились тайны? – с пытливой полуулыбкой спросила она, наклоняя голову. - Это не ваше дело, зачем вы пришли? – бросив усталый взгляд на нежданную гостью, нагло вставшую посреди комнаты, ответил Беспалов. Он не желал никого видеть, когда его сердце так мучительно отзывалось голосу прошлого. - Ну полно-полно, не сердитесь, - отмахнулась Ивина. – Мне нужно иметь с вами весьма личный и серьёзный разговор, который непосредственно вас касается. - Я слушаю, - слабо ответил он и сложил руки на груди.       Мария подошла ближе и, присев на стул, закинула ногу на ногу. С её тонких губ не сходила улыбка, пальцы постукивали по острой коленке. - Как вы, верно, догадались, мне нужно передать вам известие от Марка Андреевича, - при упоминании этого имени Беспалов замер. – Он очень сожалеет о гибели Романа Алексеевича и ждёт вас к себе. - Я думаю, наши дела с ним покончены, - холодно ответил Глеб.       Ивина пододвинулась к нему. - А Марк Андреевич думает иначе. Он имеет некоторые основания надеяться на то, что вы придёте и обсудите с ним подробности плана, который не так давно сами горячо поддерживали. К сожалению, я больше не могу ничего сказать, так как моя задача - передать вам сообщение, больше ничего. Однако, мне отчего-то кажется, что вы очень недовольны, - добавила она несколько изменившимся тоном. - Не понимаю, что вас может связывать с таким, как Рудаков, - сухо отметил Глеб и опустил взгляд, задумавшись. – Вы умны и, уверен, вы уже давно поняли, что это пустой и бездарный человек, не способный ни на что, кроме как использовать дарования других.       Мария громко рассмеялась. - Однако, этот пустой и бездарный человек уже несколько лет удерживает вас в своей власти. Вы ведёте себя независимо, и он позволяет вам это. Но, заметьте, только позволяет. Если вы в самом деле решите его оставить, он тотчас же начнёт действовать. Но вы, кажется, не так уж и рвётесь на свободу. Поэтому я склоняюсь к выводу, что и вы получаете от Марка Андреевича определённую пользу, - она сжала руки и откинула голову. Тёмно-коричневые пряди рассыпались по плечам. – Но не спешите оскорбляться, Глеб Александрович. Имейте в виду, что и Марк Андреевич не может без вас обойтись. Вы оба связаны, теперь не разорвёте. - Я знаю, - с досадой бросил родственник, вспомнив не давнюю мысль. – Я обречён и пропал, но вы. Отчего вы не уйдёте оттуда, если все понимаете? - Мне теперь никак нельзя уходить, Глеб Александрович. Я отреклась от старой жизни и никогда больше не сумею к ней вернуться. Я умерла для семьи, умерла для общества, и у меня осталась одна дорога – с вами. Марк Андреевич говорит, что нужно разрушить старый мир, чтобы вместо него создать новый. Я не знаю, прав ли он или нет, и, признаться, мне все равно. Если это принесёт пользу народу, не тому, который сейчас, а будущему - это уже хорошо. Рудаков, быть может, не такой, каким представляют революционного деятеля, он идёт не тем чистым и прямым путем, но все его обходные пути ведут к той же цели - будущему для народа.       Беспалов молчал, его бледное лицо помрачнело. - Я знаю, что вам тоже некуда идти, вы тоже никому не нужны и всюду чужой. И добро, и зло, всё вам одинаково бехразлично. Вы уже давно себя похоронили, вы обречены. Вы не желаете этого признать и противитесь из одной гордыни, - она протянула ему тонкую руку с украшенными перстнями пальцами. – Вы прокляты, никто не поможет вам. Для них вы злодей и мерзавец. Оставьте надежды и идите с нами. - Я никогда не приду к вам, - глухо произнёс Глеб и положил руки на колени. Мария покачала головой и пожала плечами. - Это ваше дело, Глеб Александрович, но мы будем вас ждать, - сверкнув тёмно-зелёными глазами, ответила она и с достоинством направилась к выходу. В дверях она столкнулась с Ильёй Петровичем. Он поспешил о чём-то заговорить, но старшая Ивина выскользнула прочь. - Ох, убежала, всё торопится куда-то, - улыбнулся отец семейства и взглянул на племянника, который потерянно смотрел на него. – Однако, я шёл, чтобы позвать вас к столу, мой дорогой. К нам приехал гость. Это достойнейший молодой человек, которого мне приходилось знать. Я отрекомендовал ему вас, и он страстно пожелал познакомиться. Полагаю, вы наслышаны о князе Константине? – он испытующе взглянул на Беспалова, тот молчал. – Вижу, что не знаете. Тем лучше, милый мой. К тому же, вы неважно выглядите. Вам просто необходимо отведать говядины и выпить чаю. Агафья приготовила такие пирожные, - он прикрыл глаза, изображая удовольствие. – Так что же, идёте? - Я нездоров, - слабо попытался отказаться Глеб. - Оттого и нездоровы, что ничего не едите. Это где же видано, чтобы человек голодал. Нет, милый мой, я вам этого решительно не позволю! – он схватил родственника за руку и потащил его за собой, не замечая выражения недовольства на лице Беспалова.       Когда они вошли в столовую, Илья Петрович важно объявил племянника и вытолкнул его на середину комнаты. Все головы тотчас же повернулись к нему, все взгляды приковались к его невысокой худой фигуре. Вошедший натянуто улыбнулся и отвесил резкий поклон. Отец семейства громко зашептал о его манерах на ухо Надежде Алексеевне и сидевшему рядом с ней князю. Тот с широкой улыбкой кивнул в ответ, и удивлённый Беспалов посмотрел на незнакомца. Это оказался молодой человек со светло-русыми короткими волосами и выразительными светло-голубыми глазами. Его лицо, вытянутое и бледное, напоминало портреты аристократов былых эпох. Тонкие, несколько островатые черты были не лишены приятности. - Верите ли, но я знаю этого молодого человека! – с радостью произнёс Константин, долго вглядывавшийся в лицо Глеба и словно что-то припоминая. - Вы, скорее всего, ошибаетесь, - обратилась к нему Надежда Алексеевна, недовольно поджимая губы и бросая на племянника косые взгляды. - Нет-нет, мы точно знакомы, - с уверенностью повторил гость.       Беспалов напрягся и отвёл руки за спину. - Я никогда прежде вас не встречал, - сухо ответил он, повысив тон. - Я не могу ошибаться, у меня чудесная память на лица. Быть может вы не помните, но мы встретились во время одной из моих ночных прогулок. Я сперва вас не заметил, но затем вы появились и …       Глеб побледнел и изменился в лице. Его глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся, словно бы он хотел закричать. Он вытянул руку вперёд и отступил на несколько шагов. Он заметно дрожал. - Я тогда спросил вас, где вы живете, и предложил завести знакомство… - продолжил Константин, с ужасом смотря на молодого человека.       Но Беспалов уже не слышал этих слов. Содрогнувшись всем телом, он запрокинул голову с помутневшими глазами и, хватаясь руками за воздух, рухнул на пол.