Все,кого ты так сильно любил.

В воздухе повисла тишина. Из открытого окна доносились различные звуки города, в основном, это был гул проезжающих мимо машин и громких компаний искавших приключения. Все это перебил внезапный грохот. В квартиру ворвался резкий поток свежего, будто влажного воздуха, а на небе уже двигались пара тёмных туч, скоро начнется дождь. Пауза слишком затянулась, Максим взял на себя ответственность ее прервать. -Вов, послушай, я вижу что случилось что-то серьезное, я могу подождать, да, но чем быстрее ты мне скажешь, тем быстрее я помогу тебе разобраться в этом.Разберемся вместе, хорошо? -мужчина слегка поддался вперед и коротко сжал предплечье друга. От прикосновения Вова вздрогнул. «Вместе?» — подумал он. Действительно, Максим был самым близким и «старым» другом, казалось их дружба продолжается уже всю жизнь. Но это и была та причина, по которой он молчал, потерять столь близкого друга было просто непозволительно. Но ведь что-то нужно сказать? -Я, кажется, влюбился.-выпалил он. После этих слов Максим в одну секунду повеселел, оказалось, ничего страшного не произошло, обычное дело. На этой же веселой ноте он громко объявил: Да это же здорово! От резкого движения бокал, стоявший у самого края робко качнулся, словно раздумывая, падать ему, или нет? Но все же он принял решение упасть, разливая по пути все что было внутри. Громкий звук бьющегося стекла на одно мгновение наполнил комнату. Тусклое коричневое пятно медленно расплывалось среди прозрачных осколков. -Прости, Свете скажи что я разбил, чтоб сильно не ругалась.-виновато сказал он. -Да ничего, сейчас уберу. Вова ловко достал из-за холодильника щетку с совком, и в одно мгновение мокрое стекло оказалось в ведре. -Ты лучше расскажи, кто она? -с интересом вопрошал Макс. — Даже не будешь читать морали? -приземляясь на стул с приподнятой бровью спросил Вова. -Должен? -Мне казалось что да. Изменять жене Кучеренко пока не приходилось, да и не хотелось особо. Но и как таковой чистой любви у них не водилось, может быть для детей только, да и те чисто спектакли. Отношения строились на взаимном уважении и были почти дружеские. Опять же, дальше флирта с другими девушками у него не заходило никогда, но надолго ли это? — Не мне тебя судить. Да и за что? За чувства? Бред, -мужчина потянулся за чужим бокалом и сделал небольшой глоток, -я ее знаю? Хотя, в наше время, уместно будет спросить и про него. Максим обронил небольшой, но громкий смешок. Этот смех запал Вове прямо в душу, было чувство, как будто его предали, какая-то обида и боль пронеслась по всему телу, но виду он конечно не подал. -Ну, нет, не знаешь. Предложение прозвучало как-то неуверенно, да и Ткаченко никогда не умел убедительно врать. В ответ в его сторону пронесся лишь фирменный взгляд Кучеренко. Этот взгляд не сможет повторить ни один человек в мире: прищуренные глаза с массой скептицизма и щепоткой насмешки, вишенкой на торте всегда была немного приподнятая вверх бровь. Если не знать Максима, то можно даже не придать значения его действиям, но Вова знал его наизусть, так что этот взгляд он почувствовал бы даже с закрытыми глазами. При этом, делая подобную гримасу, мужчина никогда ничего не говорил, и только загадочно молчал. Солист решил последовать примеру друга и так же промолчал, опустив глаза на свой стакан. -Понятно все с тобой. — с лёгкой обидой, словно ребёнок, сообщил он собеседнику. Особенная гримаса ушла с лица Макса так же быстро как и появилась. Теперь перед собой вокалист видел спокойно улыбающегося человека. Словно у Кучеренко было множество личностей, и менял он их так же искусно как и вилял задницей на сцене. -Ну… Свете я конечно ничего не скажу, не переживай. Но если это все серьёзно, то один ты обдумать все не сможешь, пойми меня правильно, тебе нужен свежий взгляд, но он так же не должен быть решающим. -Что ты имеешь ввиду? -Я не знаю ничего, ну кроме того что у тебя кто-то появился, лишь предположил, что ты захочешь уйти из семьи. -Этот человек даже не знает о моих чувствах, — он сжал стакан в руке, — так что об этом пока рано. На улице раздался громкий раскат грома, через секунду на подоконник упали тяжелые капли воды. Небо, которое минуту назад уже готовилось впустить в себя первые лучи солнца, до краёв затянули громоздкие и глубоко чёрные тучи. Капли дождя забарабанили по стеклу набирая оборот, с каждым мгновением их становилось все больше, начался настоящий ливень. С подоконника на пол томно капали последствия открытого окна. Это заставило подняться обоих. Вова потянулся закрыть окно, а Максим достал из шкафчика сухую тряпку. Резким движением Ткаченко захлопнул окно, из которого прежде на его лицо вылетели пара капель, что заставило его поморщиться и смахнуть их с лица. Сделав шаг назад, он врезался в друга, и резко повернулся. В пару сантиметрах от него торчал нос Кучеренко, который почти достал до его собственного, ну, а потом уже все остальное. Заглянув ему в глаза, Вова выставил руки перед собой, и извиняясь обошёл мужчину. В ту секунду, Максим заметил в его глазах что-то необычно, что раньше никогда не видел. Но обдумав сегодняшнее поведение лучшего друга, он не придал этому никакого значения. После того, как подоконник принял первозданный вид, Максим плюхнулся на свое уже нагретое место. -Владимир Борисович, — продолжил на весёлой ноте Кучеренко, — раз вы такой немногословный, я оставляю вас с вашими мыслями наедине, не вижу чтоб я чем-то вам помог, от меня вон, бардак один. Поэтому я вынужден принять решение отправиться в путь. Если захотите поговорить, выпить или ещё что-то, мой номер вы знаете. Как говорится, за любой кипиш, кроме голодовки. Слова никак не отразились на лице Вовы, но уже следующее предложение друга привело его в ступор. -Но если ты, — продолжил Макс, — опять не будешь брать трубки, отвечать на сообщения и все такое прочее, я вынесу дверь и выебу тебя и твой мозг. По телу Ткаченко пробежали мелкие мурашки. Вот он уже ели сдерживался, чтобы прямо сейчас не выкинуть телефон в окно и больше никогда его не видеть, гаджет даже в какой-то мере стал противен ему, словно только из-за него он не может сказать правду близкому человеку. Со стороны это выглядело ещё более странно: напротив Максима сидит его друг, жадно и с ненавистью уставившись на свой смартфон. -Владимир Борисович, с вами все хорошо? — мужчина пощелкал пальцами перед лицом собеседника. -Ээ… да, — он перевёл взгляд на лицо соседа, — прости, задумался. -Ну ты меня понял? Чуть что, сразу мне. -Да да, понял. Кучеренко поднялся из-за стола и направился в сторону выхода, за ним следом в дверной проем влез и Ткаченко. Пока гость зашнуровывал обувь, хозяин жилища наблюдал за каждым его движением, словно за зверьком в зоопарке. -Может тебе зонт дать? Максим выпрямился и махнул рукой. -Пару капель еще никому не вредили, тем более, я же на машине. -Как скажете, всего доброго. -И тебе не хворать. — уже из подъезда крикнул он другу. Тяжёлая дверь с грохотом закрылась за ночным гостем.