Она плохая мать?

2.1. 362 дня назад. — Ты уверена? Дэвид сомневается, что это хорошая идея. А я… я просто не знаю, что делать. После того как они исчезли, оставив записку у колыбели малышки, я словно… потеряла что-то… никак не могу понять, где теперь добро, где зло? Одно знаю точно: ребенок ни в чем не виноват. — Снежка, все будет нормально. С Генри ведь я справилась… хотя мне никто не помогал. — Я знаю, что справишься; к тому же ты не одна теперь: мы рядом и поможем заботиться о ребенке. И готовы забрать совсем, если ты… если ты убедишься, что она от Крюка или если просто решишь, что это тебе не подходит. — Снежка… я… хорошо, мне чертовски стыдно, что своим поведением дала повод всем думать, что ребенок может быть моим. Это, конечно, не так. Она дочь Эммы и Крюка. Но, отчетливо понимая это, я хочу вырастить ее, как свою. Как растила Генри. Нет, даже не так. Я хочу вырастить ее, не повторяя моих ошибок с Генри. — Ты хорошая мать, Реджина. И мы с Дэвидом всегда будем рядом. Что до остального… я не знаю, я отказываюсь судить… не после того, как поступила моя дочь. 360 дней назад. — Мам, можно, теперь я ее покормлю? Я умею, помнишь, сколько раз я кормил дядю Нила? — Спасибо, сынок. Я очень рада, что ты помогаешь. И что… не проклинаешь меня. — Мам, мне ведь давно не десять. И это же было у меня… помнишь, когда в прошлом году мне нравились сразу две девчонки из класса? Теперь я знаю, что любовь не так проста, как пишут в сказках. И… между вами всегда было… что-то такое. По правде говоря, я, конечно, был удивлен, но… не мог злиться, когда увидел, как вы целуетесь. — Генри, прости. Мне жаль, что… — Все в порядке, мам. Кстати, может пора дать малышке имя? — Твою сестру будут звать Ева. 345 дней назад. — Реджина, она что, улыбается? — Нет, она никогда еще… о! — Ева, ты увидела своего дедушку и улыбаешься, да? Подожди, малышка, когда ты немного подрастешь, дедушка научит тебя фехтовать и ездить верхом. А твой дядя Нил поможет, правда мой мальчик? — Бугуммм! — Чарминг, остынь, они оба еще слишком малы для такого. Ой, Ева… Дэвид, ну что смешного, она опять обслюнявила твоему сыну футболку! — Он все равно из нее уже вырос, Реджина. — Целые колонии микробов… могли на ней вырасти. А мне потом всю ночь не спать, просто чудесно… — Подожди, то ли еще будет, когда у нее полезут зубы. — Ох, не напоминай… Дэвид, у меня теперь есть очень сильный антидот к оборотному зелью. Только вот Ева еще так мала. Я боюсь давать ей какие-то вещества, которые… — Реджина, даже и не думай! Ну какие зелья? Она совсем кроха. Ты и сама все понимаешь. — Но на Еве с рождения остаются следы сильного волшебства. Ева заколдована, Чарминг! Я явственно чувствую магию, особенно когда беру ее на руки. И эта магия настолько могущественная, что не поддается исследованию, я не могу понять ее истоки и до сих пор не знаю, кто бы мог наложить чары на Еву… — Реджина, скажи, почему ты просто не можешь принять? Почему даже не допускаешь мысль, что Ева может быть твоей? — Потому что это сумасшествие. Теперь бесполезно отрицать, да, я спала с твоей дочерью. Но ребенок… это ведь невозможно, так не бывает! — Скажи, а драконы бывают? А люди, непринужденно расхаживающие без сердца в груди? — Подожди, это совсем другое… в Зачарованном лесу не было ничего подобного и… — Чего ты боишься, Реджина? Ева прекрасная девочка. Раз ты настолько сильно не хочешь оказаться ей родной по крови, то, может, все же отдашь Еву нам со Снежкой? — Нет. Никогда. Она, как и Генри… Они оба мои дети. Они… пусть и не по крови, но они мои! Ты не заберешь у меня Еву! — Тогда не говори больше, что это не твой ребенок. Хватит того, что одна мать уже бросила ее. — Твоя правда, пастух… Как бы то ни было, Ева моя. Ты моя, детка, слышишь? Ты моя.