Поменяться ролями

В редкие моменты просветления Хакс задумывался, как давно ушёл Соло. Не то чтобы он оставил его в одиночестве. Теперь дверь в его камеру была открыта, и Хакс слышал, как Соло ходит где-то в соседней комнате, слышал, как пищит датапад (интересно, его? если так, то удачи с паролем), видел, как время от времени мигает синий огонёк голокамеры. Соло проверял его дважды. Первый раз — когда Хакс содрогнулся в приступе рвоты. Соло замедлил ритм вибратора, хотя не выключил его до конца. А потом смочил губы Хакса водой, поглаживая при этом его лоб в жалкой пародии на ласку. Затем он снова вышел, мурлыкая под нос приторно-сладкие слова утешения. Когда он заглянул во второй раз, ещё одна тонкая струйка воды капнула Хаксу в рот, а потом Соло поменял настройки, выбрав совершенно невыносимый произвольный режим, превративший Хакса в дрожащую массу. И ожидание очередной смены ритма было даже хуже, чем насилие над его изнывающим от чрезмерной стимуляции телом. Поначалу Хаксу удавалось сдерживать данное себе обещание: он молчал, не позволяя Соло в полной мере насладиться ситуацией. Но когда тело в третий раз содрогнулось от оргазма, превратив его в рыдающее желе, он сдался. Он перечислил всё, что сделает с Соло, если тот попадёт ему в руки. Он начал с подробного описания деталей, но, не дождавшись ответа, принялся громко выкрикивать беспорядочные угрозы. В конце концов он принялся вопить, а когда больше не мог вопить, рыдал и умолял до тех пор, пока не сорвал голос. Связанный, измождённый, он лежал в луже подсыхающей спермы; из-под обручей на руках сочилась кровь, словно довершая эту ужасную пытку. В итоге он достиг точки полного онемения и был бы рад окончательно потерять сознание. Хакс не смог бы сказать, прошли после этого минуты или часы, но наконец сильные руки коснулись его запястий и лодыжек, освобождая их от обручей. Следом из тела исчез вибратор, и Хакс всхлипнул. Он так сроднился с чувством заполненности, что отсутствие ощущений причинило боль. Соло возился рядом с кроватью, но Хакс не мог найти в себе сил, чтобы открыть глаза и посмотреть, что тот делает. Прикосновение обнажённой кожи к спине вывело его из ступора. Соло прижался к нему всем телом, а потом Хакс ощутил, как член уткнулся ему в дырку. И хотя физически Хакс не мог кричать, разум его вопил, когда Соло скользнул внутрь и начал вбиваться в него уверенными, резкими толчками, которые бы в другом месте и в другое время заставили его стонать от удовольствия. Он едва осознавал, что его целуют в щёку и подбородок, едва чувствовал цепкую хватку на своих плечах. Соло что-то шептал, и Хакс каким-то образом понимал всё, несмотря на белый шум внутри головы. как же хорошо, очень хорошо, ты раскроешься для меня, впустишь целиком, я заполню тебя без остатка, у тебя не останется секретов, всё твоё станет моим, знай, ты принадлежишь мне, никогда не отпущу, ты мой навсегда И Хакс чувствовал это, чувствовал, как липкие пальцы проникают в мозг, оскверняя его даже больше, чем физическое насилие. Это продолжалось и продолжалось. Хакс попытался отступить, но не нашёл ни единого места, чтобы укрыться. И лишь когда Соло, вздрогнув и толкнувшись в последний раз, выкрикнул его имя и замер сверху, заполняя нежеланным жаром, Хаксу было даровано избавление. Он не знал, как долго пробыл в забытьи, не помнил, как Соло слез с него и встал с кровати. Он только понял, что его наконец оставили в покое. То был благословенный момент небытия, а потом его подхватили на руки и потащили через комнату, баюкая обмякшее тело, как ребёнка. Очередной провал в памяти, и тёплые струи ударили его, ужалив израненную кожу, и он, хрипло выдохнув, застонал. Сильные руки крепко держали его, пока мягкая влажная ткань смывала с него пот, кровь и сперму. Он снова потерялся во времени и пришёл в себя, когда его, укутанного в полотенце, положили на холодный пол. В губы ткнулась чашка, и Хакс узнал вкус жидкого анальгетика, знакомый с детства. Аккуратные прикосновения к запястьям, шее, лодыжкам. Резкий запах бакты. Повязки, напоминающие о верёвках и кандалах. Хакс всхлипнул. Касания стали ещё нежнее, а нашёптывания — более ласковыми. Но они не приносили утешения. А потом Соло поднял его и вернул в кровать, уложив на чистую простыню. Хакс ждал. Он готовился к очередной порции мучений, и они настигли его, но совсем не те, о которых он думал. Соло лёг рядом с ним и, прижавшись плотнее и пристроив руку на талии, накрыл их обоих одеялом. И в тот момент, когда Соло уткнулся в него носом и притянул поближе, в жалком подобии нежных объятий, Хакс вновь услышал тихий голос, призывающий успокоиться и уснуть. Вопреки всему, он вдруг понял, что поддаётся голосу и обещанному им покою. И тогда тьма поглотила его. *** Когда Хакс очнулся, перед глазами всё плыло. Глядя в потолок, он пытался вспомнить, где находится. Взволнованный открытием, он застонал, и ноющая боль заявила о себе. Ощущения были — как после его самого эпичного отпуска. И хотя разум всё ещё был затуманен, Хакс отметил, что рядом лежит что-то тёплое, чьё-то дыхание щекочет ухо и чья-то рука сжимает талию. И когда рука обхватила его покрепче, а голос забормотал в ухо, Хакс всё вспомнил. Его словно перемкнуло. Изогнувшись, он в панике отпихнул Соло и спрыгнул с кровати. Приземление было жёстким. Он плюхнулся на пол, ударившись ладонями, но прежде чем смог сделать хотя бы шаг, понял, что не в силах двинуться с места. — Доброе утро, любовничек! — голос Соло был до тошноты жизнерадостным. — Любовничек? — выплюнул Хакс. — Ну, не будь таким букой. Возвращайся в постель. Вместо того чтобы бежать, о чём молила каждая частичка его тела, Хакс почувствовал, что поднимается, двигается вперёд и снова ныряет под одеяло. Он будто парил над собой и видел со стороны, как прижимается к Соло, кладёт руку ему на грудь, а голову на плечо. — Так-то лучше, не правда ли? Его голова кивнула самостоятельно. — Как насчёт крепкого утреннего поцелуя? Хакс вздёрнул подбородок, губы встретились с губами Соло и разжались под натиском его языка. «Борись, — пытался он приказать себе. — Кусай. Бей. Кричи. Сделай хоть что-нибудь». Но тело подвело и ещё глубже потонуло в объятиях Соло. И когда ему позволили отстраниться, он вложил всю свою ненависть в злобный взгляд — похоже, единственный дозволенный вид сопротивления. — Что ты со мной сделал? Губы прижались к его лбу, несмотря на попытку уклониться. — Я сделал тебя своим. — Нет. — Голос, по крайней мере, пока принадлежал ему. — Ты мой, — обронил Соло. И как ни сложно было принять, даже это оказалось вне контроля Хакса. — Я твой. — Повтори. — Я твой. — Скажи моё имя. Скажи «Бен». — Я твой, Бен. Паника пронзила Хакса, когда Соло взгромоздился сверху и придавил его к матрасу. Твёрдый горячий член прижался к животу. Его тело действовало самостоятельно: выгнувшись, оно подалось навстречу Соло; руки обхватили талию. Хакс вздрогнул, когда Соло погладил его по голове, пропуская пряди сквозь пальцы. А значит, его бессознательные реакции пока ещё не были затронуты фокусами Силы. И хотя почти вся шея Хакса была обмотана бинтами, Соло умудрился найти обнажённый участок кожи и атаковал его, резко впившись зубами. Хакс вскрикнул: отчасти от боли, отчасти от нежеланного удовольствия. Тело снова подвело его, несмотря на последние два дня, наполненные непрекращающейся болью и пытками. Хакс не понял, что расплакался по-настоящему, пока Соло не вытер слёзы в уголках его глаз. — Ш-ш-ш, всё в порядке. Я понимаю. Всё хорошо. Это слишком для тебя. Нужно время. Обещаю, сегодня торопиться не будем. Не прекращая говорить, Соло поднял руку и притянул бутылочку со смазкой. — Нет. Пожалуйста! — Хакс ненавидел себя за то, что пришлось прибегнуть к мольбам, ненавидел свой надрывно звучащий голос, но мысли о потенциальных пытках терзали его не меньше. Соло снова пробормотал что-то утешительное, а потом сел, прислонившись к стене, и щёлкнул колпачком. — Всё в порядке, — повторил он. — Дай руку. Когда Хакс выполнил приказ, Соло развернул его руку и налил в ладонь большую порцию смазки. Она быстро согрелась; Соло заставил его обхватить свой член и, накрыв его руку своей, задал нужный ритм. Его довольное урчание очень быстро переросло в громкие стоны, по мере того как он, прикусив губу, всё сильнее и увереннее вбивался в ладонь Хакса. Хакс чувствовал удовольствие Соло, благодаря той извращённой связи, что установилась между ними. Его тело пыталось отреагировать, но слишком уж заёбанным оно было, слишком измождённым. Казалось, у Соло не было намерений затягивать процесс, но с другой стороны, отказывать себе в чём-либо противоречило его природе. Разрядка была близка. Так близка, что Хакс почти позволил себе порадоваться, что его минует очередная порция унижений. Но тут Соло положил свободную руку ему на затылок и направил его голову вниз. — Открой, — приказал он, и Хакс подчинился. Как только член скользнул в рот, Соло кончил, заполняя его семенем. Хакс не успел проглотить всё, и остатки, смешавшись со слюной, потекли по их сплетённым рукам. — Так не пойдёт, — сказал Соло, и Хакс принялся облизывать пальцы, слушая непрекращающийся поток похвал. Соло поднялся с кровати. Невидимые щупальца вновь шевельнулись в разуме Хакса, и он последовал за своим мучителем. Он стоял и смиренно ждал, пока Соло разматывал бинты и вытирал бакту с кожи. — Срок годности у этой штуки вышел, но, по-моему, она ещё эффективна. «Эффективна для чего?» — подумал Хакс. Его бледная кожа выглядела почти здоровой, за исключением ярко-жёлтых и зеленоватых синяков. Соло затолкал его в освежитель и, включив душ, оставил одного. Хакс выкрутил вентиль до упора, но вода осталась чуть тёплой. «Может, оно и к лучшему», — решил он. Очень уж велико было искушение обварить кожу, а потом стереть с неё последние два дня. Когда он вышел, Соло поджидал его с парой свободных штанов на завязках и рубашкой. Штаны оказались почти впору, за исключением длины, но рубашка висела на нём, сползая то с одного плеча, то с другого, несмотря на все усилия. Соло нашёл это забавным и, пока Хакс пытался привести себя в порядок, поцеловал оба плеча по очереди. Хакс стерпел это, представляя, как его локоть врезается в губы Соло, выбивает зубы, а кровь брызжет на зеркало. — Вижу, твой дух ещё не сломлен. Отлично. А значит, нас ждёт ещё больше веселья. С этими словами Соло взял его за руку и впервые вывел из камеры. Соседнее помещение было примерно таким же: серые дюракритовые стены без окон. В середине стоял стол и два стула, у одной стены располагалась походная раскладушка, у второй — небольшой холодильник, а ещё раковина и подвесной шкафчик над ней. В следующем дверном проёме виднелась ещё одна комната. Хакс заметил стоящий там голоприёмник, и у него засвербило внутри. Один вызов. И «Финализатор» с легионами штурмовиков прибыл бы на место и стёр бы этот грязный притон с лица планеты. А потом он, как и следовало ожидать, проявил бы милосердие: взял Соло с собой в качестве пленника и провёл месяцы, упиваясь местью. — Если ты закончил со своими ничтожными фантазиями, то завтрак готов. Вздрогнув, Хакс пришёл в себя и обнаружил, что стоит в центре комнаты, там, где Соло поставил его. Стол уже был накрыт: две тарелки с какой-то кашей и два стакана с голубым молоком. Ноги сами понесли Хакса вперёд. Соло отодвинул один из стульев и, когда Хакс сел, устроился на втором стуле у противоположного конца стола, словно пытался создать иллюзию семейной идиллии. После сухпайков каша на вкус оказалась лучше ожидаемого, но, попытавшись проглотить первую ложку, Хакс поперхнулся. — Крифф, твоё горло. Я забыл, прости. Подожди минутку. — Соло вскочил и, порывшись в шкафчике, вернулся с двумя маленькими стаканами, напоминающими стаканчики для пилюль в медотсеке «Финализатора». В одном, как догадался Хакс, был тот же анальгетик, что он пил прошлой ночью. Во втором лежала небольшая чёрная таблетка. — Сперва это. — Хакс безропотно выпил обезболивающее, и Соло протянул ему второй стаканчик. — А теперь таблетку. — Что это? — Сначала глотай, вопросы будешь задавать потом. Его рука поднялась и кинула таблетку в рот. Анальгетик начал действовать, и она легко проскочила вниз по горлу. Соло подтолкнул тарелку, и Хакс взял ложку. — Ты должен съесть всё. Тебе понадобятся силы. Именно в этот момент тело напомнило Хаксу, что плитка сухпайка была его единственной пищей за последние тридцать шесть часов, плюс-минус. И несмотря на странный контроль со стороны Соло, он уже не мог отрицать потребность в еде, даже назло своему мучителю. Между глотками Хакс попробовал спросить снова: — Так что за таблетка? — Небольшая доза кое-чего синтетического. Совсем чуть-чуть, чтобы удостовериться, что после того, как мы закончим, ты будешь склонен к дополнительному сотрудничеству. У него высокая степень привыкания, но не волнуйся. Вероятнее всего, мне не нужно будет использовать его повторно. Не после того, как мы проведём вместе ещё немного времени. Однако скоро нас ожидает важный сеанс связи, и я должен быть уверен, что ты станешь сотрудничать. Значит, он ошибся. Наркотики были в духе Соло, но, по крайней мере, тот был честен. Хакс знал, что ему стоит больше переживать о том, с какой готовностью он кивнул в ответ на просьбу не волноваться, но препарат начал действовать. Умиротворяющий туман овладел его разумом. К тому времени, как они оба доели свои порции, Хакс почувствовал, что плывёт. Обойдя стол, Соло приблизился к Хаксу и взял его за руки. Давление в голове возросло. Хакс испугался, что за этим последует боль, но не ощутил ничего, кроме ласкового прикосновения Соло к пальцам. На краю зрения мерцали искорки. — Да, ты готов. — Соло поднял Хакса и, не отпуская рук, повёл его в соседнюю комнату. — Сядь здесь. Ты поймёшь, что говорить. Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — машинально повторил Хакс. «Голопроектор. Кажется, я что-то хотел сделать с ним? Верно? Но теперь это не имеет значения». Прибор загудел, пробуждаясь к жизни. В голубом свечении появилась фигура. Хакс знал это лицо. — Привет, мам, — сказал Соло с теплотой в голосе, но теперь Хакс знал, как умело тот мог притворяться. — Генерал Органа, — кивнул Хакс и увидел такой же жест в ответ. — Ты получила данные? — спросил Соло. Органа кивнула вновь. — Они сказали «да»? — Твоя передача прошла, да. Генерал Хакс, схемы и контрольные коды, отправленные моим сыном, будут бесценны для нашего дела. Бен довольно настойчиво защищал ваши интересы. Проконсультировавшись, я получила разрешение на предоставление вам убежища и амнистию за все совершённые против Республики преступления. Если база «Старкиллер», которую вы так подробно описали, войдёт в эксплуатацию, то Галактика, несомненно, падёт перед лицом Первого Порядка. Если бы не пристальный контроль Соло, у Хакса бы челюсть отвисла. «Какие схемы? Какие коды? О чём она говорит?» И пока его мозг пытался обработать информацию, Хакс пожал плечами и произнёс: — Когда мы только начали разрабатывать проект «Старкиллер», я думал лишь о славе, которую он принесёт Порядку. Но недавно я осознал всю чудовищность того, что строилось под моим руководством, масштабы человеческих потерь в случае применения этого оружия… — Соло обнял Хакса за плечи, и он, уступив, расслабился в его руках. Героический джедай утешал благородного перебежчика. О, судя по всему, картина была ещё та, потому что сочувствие Органы ощущалось даже через голограмму. — Бен рассказал, через что вам пришлось пройти, чтобы убежать и передать нам информацию. Не знаю, как и благодарить вас за это. Мы запомним вас как героя Республики. — Она сделала паузу. — Понимаю, вы и так много сделали, но если бы в нашем распоряжении были ваши тактические навыки, когда мы сделаем ход… — Органа умолкла. Сзади раздался грохот перевернувшегося стола, и Хакса затопила паника, слишком сильная, чтобы быть вызванной таким обыденным шумом. Сжавшись, он попытался вывернуться из хватки Соло и чуть не упал со стула. Сердце бешено забилось. Хакс попытался взглянуть на Соло, подавив спровоцированный тем порыв, но ему удалось лишь жалко выдохнуть и, вцепившись в собственные волосы, начать раскачиваться на стуле взад-вперёд. Соло вновь обнял его и, пригладив растрёпанную шевелюру, заставил расслабиться, превратив в ничтожное создание — главный аттракцион своего личного цирка. Как же Хакс ненавидел Соло за это и ненавидел Органу за то, что она стала свидетельницей. Хакс слышал, как она что-то говорит, но не мог разобрать ни слова. А потом Соло прервал её. — Я же сказал — нет, мам. Если бы ты знала, что они с ним делали, ты бы не просила. Он не может. «Что они с ним делали?» Несмотря на наркотический туман, Хаксу хотелось смеяться, но всё, что ему позволили — икающий всхлип. А потом Соло, казалось, перерезал все сдерживающие нити, и Хакс полностью потерялся. — Я отправлю остальную информацию чуть позже, мама. А теперь мне надо идти. — Соло оборвал связь, прежде чем Органа успела ответить. — О, всё прошло идеально! Ты был очарователен. — Правда? — Эйфория струилась сквозь его тело. От похвалы Соло клонило в сон. — Конечно. А теперь тебе нужно отдохнуть. У меня ещё много дел. Возвращайся в свою комнату. Поцеловав Хакса в щёку, Соло игриво прикрикнул на него. Хакс поднялся и, пройдя через оба помещения, вернулся в камеру. Вскарабкавшись на кровать, он укрылся почти по шею. «Отдыхай», — раздалось внутри головы. Хакс закрыл глаза.