Te Quiero Puta!

      Этим же вечером господин Рихард Круспе-Бернштайн сидел в холле гостиницы и курил. Он делал это с таким видом, будто через дым выпускал накопившуюся в душе злость. Его сильное лицо потемнело, чёрный ежик ощетинился над высоким лбом. Казалось, сейчас Рихард превратится во льва и сожрёт кого-нибудь.       Он никогда не чувствовал себя так гадко, как в эту минуту... Хотелось убить каждого, кто подвернется.       Рихард привык испытывать очень сильные чувства, но сейчас едва мог справиться с собой. Гитарист не мог бы сказать, что именно его волнует, но сама причина представлялась Рихарду как конфликт ревности и дружбы.       Он чёрной завистью завидовал Тиллю и Флаке. Рихард знал вокалиста с юности, и с первого дня знакомства его потянуло к этому могучему парню. Они дружили крепко, но взаимности гитарист добился только от Пауля. Но даже искренне любя "Кнопку", Рихард засматривался на Тилля с прежним волнением, и не раз изменял Паулю в мыслях. Он уже смирился с тем, что в силу неиспорченности Тилль его не полюбит, но того, что случилось, Рихард никак не ожидал. В глубине души гитарист надеялся когда-нибудь завоевать любимое сердце, и тут такой крах...       "Какой то там Флаке!!!! Почему не я?! – кричал про себя Рихард, – лучше бы я согласился на бюк дищ, чем теперь ревновать к этому страшилищу!!!"       Он с удовольствием убил бы клавишника – главную причину своего горя, но руки не хотелось марать об это жалкое существо.       Рихард не думал сейчас о том, что любящий его больше жизни Пауль готов сделать все, чтобы как-то исправить ситуацию и вернуть любовь Рихарда. Только чем помочь, "Кнопка" не знал.       Лид-гитарист старался думать о Пауле, но скоро вместо круглого симпатичного лица представились чеканные черты Тилля и гадкое, противное лицо Кристиана.       Они ужасная пара, они совсем не подходят друг другу.       Рихард до скрипа стиснул зубы и кулаки, что накрашенные ногти впились в мозолистые ладони.       Рихард оглянулся. В холле никого, он один. Гитарист докурил сигарету почти до конца, но ее огонек светился ярко и весело. Рихард поднёс к окурку зажигалку, заставив его вспыхнуть и незаметно положил на ковёр. Сцепив руки между колен, Рихард долго смотрел, как зарождается пожар. Он несколько раз нетерпеливо чиркнул вокруг себя зажигалкой, и на дорогой обивке дивана заплясали оранжевые с голубым язычки пламени.       Гитарист поднялся. Уже вполне ощутимо запахло горелым.       Заметив над диваном камеру, Рихард неспешно вышел из гостиницы, сел в автобус, и через час его уже не было в Малаге.       Он не мог объяснить себе, почему сделал это.