Телохранитель

эти долгие годы и своды правил, королева царствует, но не правит, королева сходит с ума медленно незаметно.

♫ Немного Нервно — Ричард

      Сон медленно уходил, уступая место жуткой и пугающей реальности. Дейенерис не спешила открывать глаза, лежа в постели и прокручивая в памяти события прошедшей ночи. Помолвка — скорее всего, отец уже заключил ее и официально, но даже если нет, для мафии Дотракийцев это не имеет значения, им достаточно обещания и на словах. Вечеринка — танцы, горячий шепот Дрого ей на ухо, побег в дамскую комнату, где будущий муж нашел ее. Его руки на ее теле, ее испуг, звон разбитого зеркала и удар бутылкой по голове — тогда Дени не задумывалась, что бьет человека. Ее никто никогда не бил, и она бы ни за что никого не ударила, но вместе с испугом девушку захлестнула еще и ярость — да кто он такой, этот неотесанный дикарь, умеющий только грабить и убивать, чтобы так нагло касаться ее, Дейенерис Таргариен? Слухи об их безумии не были беспочвенны — многие предки Дени заканчивали свои дни в психиатрической клинике, видимо, потому, что в их семье испокон веков процветал инцест. Возможно, инцест и стал причиной болезни Рейегара, но детям Эйериса и Рейеллы повезло чуть больше — их родители были не родными друг другу братом и сестрой, а кузенами. Однако безумие безумием, а характер никуда не исчезнет, и не зря Таргариены выбрали своим гербом дракона — гордые, своенравные, яростные, они сравнивали себя с этими мифическими чудовищами. Драконья ярость тогда овладела и Дейенерис, и в результате…       Она тихо застонала. Сбежать из дома в неизвестность с телохранителем — хорошей ли была эта идея? Возможно, нет, но это было единственным выходом, учитывая наличие в доме толпу пьяных ублюдков, не погнушавшихся бы пустить в ход оружие, и полное равнодушие отца. Джорах и то не смог бы защитить Дени, несмотря на его военную подготовку — противников было слишком много.       Джорах. Точно.       Дени открыла глаза, осмотрев комнату — она не помнила, как здесь оказалась, помнила только машину и теплое тело Дрогона, лежащего рядом. Сейчас пес тоже спал в ногах ее кровати, устроившись так, чтобы не тревожить хозяйку, и, как только Дени зашевелилась — поднял голову. Дейенерис же искала взглядом Джораха.       Его не было.       Нет, он же не мог ее бросить! Он не мог просто увезти ее и оставить! Они же сблизились — пусть и в очень короткое время! Дени сама не ожидала, что ее так потянет к тому, кто должен был быть просто промежуточным этапом в ее жизни, эпизодическим персонажем ее истории, временным человеком рядом — не ожидала, что Мормонт станет ей и близок, и интересен, в том числе, как мужчина, но вышло именно так. Дени нуждалась в старшем друге. Дени была юной девушкой, чьи гормоны иногда берут верх над рассудком. Джорах понравился ей почти сразу — хотя сначала она была недовольна, что за ней всегда будет таскаться скучный дядька, представляя себе телохранителя именно таким, но Мормонт оказался не скучным, и добрым, и симпатичным, и… и где он, черт побери?       Дени не взяла с собой даже телефон — впрочем, умышленно. С телефоном ее легко бы вычислили по навигатору. Но теперь она не могла позвонить Джораху, и выйти из номера (а она уже поняла по обстановке комнаты, что это номер придорожного мотеля) не могла. Если ее и не ищут — она привлечет внимание, до сих пор одетая в разорванное нарядное алое платье.       Оставалось, как бы это ни было грустно признать, только ждать.       Платье противно липло к коже, воспоминания о том, как его разорвали, вызывали отвращение, и Дени спустила ноги с кровати, вставая и бросая Дрогону короткую команду «охраняй». Она еще не занималась дрессировкой пса всерьез, но тот беспрекословно подчинился, спрыгнув на пол и усевшись у двери, сразу поняв, что от него требуется.       В номере была ванная — собственно, только душевая кабинка, раковина и туалет, но Дени и не хотела принимать ванны, достаточно душа. Она сбросила с себя платье, шагая под обжигающе горячие струи воды и не ощущая ни малейшего неудобства — с детства Дейенерис не чувствовала жара ни от кипятка, ни от раскаленного металла, спокойно беря в руки чайник прямо с огня и едва ли не доводя тем Мирри до сердечного приступа. Но ожогов на коже не оставалось — даже покраснения. Особенность Таргариенов, что проявлялась не у всех в их роде, была очень редкой и считалась легендарной — отец не подозревал, что Дени это передалось.       Отец.       Дейенерис сердито выдохнула, проводя руками по телу, чтобы смыть все противные ощущения вчерашнего, и задумалась, подставив лицо под воду. Что ей делать дальше? Она сбежала из дома, и ее ищут. Ее не должны найти, ей необходимо скрываться. Перекрасить волосы — Дени подергала себя за серебристую прядь. Жалко, но ничего не поделаешь, краску после всегда можно смыть, это вынужденная мера. Вставить линзы, чтобы скрыть фамильный цвет глаз. А потом… а потом отправиться к дяде. Точно. Единственный, кто мог бы помочь Дейенерис — ее дядя Эйемон, в свое время отказавшийся от наследия Таргариенов и постригшийся в монахи. Сейчас он уже был кардиналом — все Таргариены делали успехи на своем поприще, неважно, на каком именно. У дяди было влияние не только в духовности — он все еще мог управлять и мирскими делами. Дени уже три года не навещала его, но они общались, и дядя любил ее, а действия брата осуждал, и поэтому только дядя мог хотя бы прикрыть Дейенерис на время.       Она вышла из душа, не успев взять полотенце, чтобы замотаться в него, и застыла перед стоящим в дверном проеме Джорахом Мормонтом.

***

      Когда Джорах проснулся, в окне брезжил рассвет, а Дени мирно спала. Он сел на матрасе, который расстелил на полу, и взял телефон — у Мормонта был не один номер, и он взял с собой тот смартфон, чьих данных никто не знал, ни Таргариены, ни Баратеоны.       Только Мейдж.       Сообщение для Мейдж Джорах и набрал — не прямо, а секретным шифром. Они оба прекрасно понимали, на какой работе состоит Джорах, и Мейдж сама придумала, как общаться, чтобы никто не понял, даже взломав их переписку. Она ушла от мужа из-за домашнего насилия, но жертвой Мейдж назвать было нельзя — если супруг поднимал на нее руку, то мгновенно получал отпор, просто со временем Мейдж утомила такая жизнь, и она не хотела, чтобы ее дочь росла в подобной атмосфере, так что ушла, планируя со временем отсудить у бывшего большую часть имущества и добиться выплаты огромных алиментов. Джорах не сомневался, что сестра своего добьется — хватка у Мейдж Мормонт была поистине медвежьей.       «Привет, напомни, ты смотрела «Титаник»?» — напечатал сообщение Джорах. Тайный язык — часто его используют в общественных местах, чтобы не поднимать паники. Сообщают по рации в магазине, что, к примеру, в отдел потерянных вещей вызывают Джона Апсона, но не существует никакого Джона Апсона, на самом деле это значит, что где-то был найден труп, или что есть угроза пожара, или что в здании заложена бомба. Так решили и они с Мейдж — что может быть безобиднее вопроса о фильме, неважно, в какое время суток? Фильмы Мормонты подбирали соответствующие, и вопрос о «Титанике» означал — «все очень плохо, собирай вещи, забирай Лианну и уезжай».       Ответ пришел незамедлительно.       «Смотрела, но я не фанат ДиКаприо».       Джорах усмехнулся, глядя в экран. Сестра все поняла мгновенно — ее слова значили «да, конечно, не беспокойся, я не собираюсь просто так сдаваться». Не фанат ДиКаприо… Действительно, Мейдж никогда не любила подобных ему конфетных красавчиков. Что ж, отлично, значит, его сестра и племянница будут в безопасности, а отец… Что ж, отец находится под присмотром в больнице, к тому же, давно пора признать — Джиор больше не тот человек, которого они с Мейдж знали и любили. Он стар, все, что осталось от него — это тело. Что важнее, умирающий старик или живая юная девушка? Джиор сам бы сказал — второе. Джиор учил своих детей тому, что нужно стоять до конца, борясь за то, чему ты верен, и поэтому Джорах перестал колебаться, как только получил ответ Мейдж.       Он посмотрел на спящую Дени — ей в первую очередь нужно будет поесть, она не съела на вечеринке ни кусочка, Мормонт следил. Еще ей нужна одежда — взамен этого платья. Что ж, вряд ли уставшая Дейенерис проснется в ближайшие два часа, Джорах успеет сходить купить ей что-то из одежды и еду.       Размер Дени он знал — изучить данные подопечного телохранитель был обязан до мелочей, но в выборе девичьих нарядов Мормонт завис. Ему захотелось не просто купить Дейенерис что-то, но порадовать ее, девочка и так расстроена, а, насколько Джорах знал девушек — им нравится красивая одежда, даже маленькая Лианна, не расположенная к платьям, радовалась новым курточкам или джинсам. Дени, судя по всему, нравились драконы — в ее комнате были игрушечные драконы, на ее пижаме были нарисованы драконы, а такие вещи не заводят только из-за семейного герба. Цвет… красный? Будет ли ей приятен красный, учитывая цвет того разорванного платья? И юбка или брюки? Обычно Дени надевала все по очереди…       Устав слоняться по магазину и рассматривать одежду, Джорах понял, что тратит время, и купил пару футболок, одну — с принтом летящего дракона, две пары черных джинсов и одну юбку-миди. Зайдя в ресторан, купил пиццу и два стакана латте, и с сумками направился в номер.       Дрогон зарычал, когда дверь открылась, но, увидев Джораха, замолк. Мормонт обвел взглядом комнату и похолодел.       Дейенерис не было.       Могли ли ее похитить? И как он мог ее оставить? Хотя нет, он же не оставлял ее совсем одну, с ней был пес, который, как Мормонт успел понять, разорвал бы любого, кто угрожал бы его хозяйке, но… но…       Дурак, неужели не мог дождаться, когда она проснется?       Услышав из ванной шум, Джорах не задумался о происхождении шума, не подумал, что это вода, просто понял, что там кто-то есть, и быстро рванулся туда, чудом не уронив пиццу на пол, а поставив на кровать. Рванул на себя дверь — и застыл, задохнувшись.       Дейенерис Таргариен была жива, невредима и полностью обнажена. Капельки воды стекали по молочно-белой коже, фигура ее утратила все подростковые углы, она напоминала богиню, что сошла с небес, с ее серебром волос и сиянием аметистовых глаз, и Джорах был обязан отвернуться, все правила приличия требовали отвернуться и извиниться, но он смотрел, утратив дар речи — и она смотрела, ничего не произнося, не взвизгивая от смущения, не прикрываясь и не выставляя его за дверь.       — Сэр… Джорах?       Собственное имя прозвучало пощечиной, и Джорах мгновенно отвел глаза, чувствуя, что краснеет.       — Извините. Я… — он прочистил горло. — Извините.       Мормонт выскочил из ванной, чуть не запнувшись об любопытного Дрогона. Это же надо было так — взять и ворваться к ней, когда… Правда, она тоже заглядывала в душ, когда он там был, но он стоял за занавеской, и Дени была у себя дома, и… Черт.       — Я боялась, что вы меня бросили.       Джорах обернулся — Дени уже была в халате, что предусматривался в мотеле, сидела на кровати рядом с коробкой пиццы и гладила Дрогона.       — Где вы были? — продолжила Дейенерис.       — Я покупал вам подарки, — ответил Мормонт, чувствуя себя ужасно глупо. — В смысле… хотел, чтобы это выглядело, как подарки.       Дени взяла один из пакетов, рассматривая белую футболку с черным летящим драконом, и улыбнулась.       — Да, это правда было нужно. Спасибо. Кстати, с пиццей вы угадали мой любимый сорт. Как и с кофе.       Мормонт довольно выдохнул. Дейенерис не обиделась, не возмутилась, не стала смущаться — наоборот, обрадовалась и вела себя так, словно ничего такого не произошло. Пиццу ела с аппетитом, в футболке с драконом и черных джинсах выглядела не хуже, чем в кроваво-алом вечернем платье, и, как только они допили кофе, принялась рассуждать, для начала спросив:       — Сэр Джорах, у вас есть план?       Джорах печально повел плечами — плана, как ни прискорбно, не было. Он украл дочь известнейшего политика, собирался защищать ее даже ценой своей жизни, но на этом его стратегия заканчивалась. Податься Мормонту было некуда, спрятать Дени негде, все, что он мог ей предложить — кочевую жизнь и переезды с места на место, пока не станет ясно, что делать. Если бы речь шла о войне или хотя бы о драке — он бы продумал все, но сейчас была другая война, не та, к которой привык Джорах. Не та, где все можно решить меткостью выстрелов и физической силой.       — Я все продумала, — успокоила и одновременно поразила его Дейенерис. — Или почти все. Мы отправимся на Север Вестероса, к моему дяде Эйемону. Он кардинал. Он сможет обеспечить мне прикрытие и поддержку, он все еще влиятелен в политике, хотя и отошел от мирских дел… официально. Я перекрашу волосы в черный, надену линзы, мне нужно будет другое имя… А потом…       — А потом? — спросил Джорах, отчего-то ощутив, что за паузой скрывается что-то невероятно важное.       Сиреневые глаза блеснули диким пламенем.       — Я баллотируюсь на пост президента Вестероса.       — Что? — Джорах подавился воздухом и обрадовался, что успел проглотить пиццу.       — Я достигну совершеннолетия через неделю, — спокойно продолжила Дейенерис. — Чтобы баллотироваться, нужны деньги и преданные люди. Программа кандидата и пропаганда. Все это у меня есть — или будет. Мне никто не помешает, и я решилась.       — У вас есть программа?.. — ошарашенно переспросил Мормонт.       — У меня давно она есть, — так же спокойно ответила Дени. — Я все продумала еще до того, как узнала вас. Мне мешал возраст. Но еще неделя — и мне будет восемнадцать. Я спланировала свою программу, но держала это в секрете, а теперь — вы знаете, сэр Джорах. Я не позволю своему отцу стать президентом — ни ему, ни Роберту Баратеону.       Последнее имя ударило Джораха под дых.       Дени не заметила выражения его лица.       — Сейчас главные претенденты на пост президента — это Эйерис и Роберт. Роберт уже был президентом и баллотируется заново, но его правление разоряет страну. Мы создали уже миллиардные долги перед Железным Банком Мира. Но если Роберт просто ведет Вестерос к нищете — то Эйерис создаст самую настоящую диктатуру. Он развяжет войну за территории. И, как ни крути, а я не сомневаюсь, что президентом станет Эйерис — у него развита пропаганда, к тому же, люди понимают, что при Роберте живется плохо, и надеются на улучшение. Эйерис победит на выборах, а потом объявит войну Эссосу, и мир утонет в крови. Я знаю — отец только думает, что у меня нет доступа к его каналам, — усмехнулась Дейенерис. — Поэтому я сама стану президентом Вестероса, исправлю все, что наворотил Баратеон и не допущу того, что хочет наворотить Эйерис.       Джорах слушал ее, невольно приоткрыв рот — куда только исчезла испуганная и дрожащая девочка? Она рассуждала так разумно и точно, как истинный политик, и он мог бы сказать, что все ее слова — мечты и юношеский максимализм, но также не мог не признать, что Дейенерис говорит логично, точно и явно все спланировала в действительности безукоризненно.       И через неделю она станет совершеннолетней.       О боги.       — Сэр Джорах? — из ступора его вывел ее голос. — Вы же поможете мне? — Дени смущенно опустила глаза. — Я понимаю, что прошу очень многого, у вас есть семья, а я ввязываю вас в очень опасное дело, но мне попросту не к кому больше обратиться. У меня есть только вы. Вы не раз спасли мне жизнь, я могу положиться только на вас.       «Я вас предавал», — Мормонт горько сжал губы.       — Вы можете положиться на меня во всем, — ответил он вслух. — Не переживайте о моей семье. Я позаботился об их безопасности. Моя сестра — умная и сильная женщина, а отец уже не узнает никого из нас, и, как бы это ни звучало — его больше нет. И не думаю, что защищать вас — опаснее, чем воевать.       — Опаснее, — хмыкнула Дейенерис. — Поверьте, сэр Джорах. Опаснее.       — Мне все равно, — отмахнулся Мормонт. — Я решил, что буду следовать за вами. Вы правы — в первую нашу встречу я принял вас за обычную богатую наследницу, но я узнал вас. Вы заботились о раненой дворняге, — Дрогон пошевелил ушами, будто понимая, что речь идет о нем. — Ваша лучшая подруга — девушка из детского дома, — он наводил справки о Миссандее Наат и узнал, что она сирота, вступившая в элитную школу только благодаря огромному таланту к языкам, но с такими, как Миссандея, такие, как Дейенерис, редко даже разговаривают. — Вы юный, но очень умный политик, и я верю в вас и вашу победу. Я помогу вам. Мне не страшно защищать вас. И… — он отвел глаза. — Я ваш друг, Дейенерис. Я говорил, что не буду вашим другом, но… я ошибался. Я никогда не отвернусь от вас и не предам вас.       «Больше никогда».       — Хорошо, — коротко и царственно кивнула Дейенерис Таргариен. — Я вам верю.

***

      Краску для волос тоже покупал Джорах — он абсолютно не разбирался в этих вещах, но Дени не могла покидать номер. Впрочем, она в краске тоже не разбиралась, и попросила только, чтобы она была черной и достаточно стойкой. Заодно она попросила купить телефон и новую сим-карту — связь пригодится и им с Джорахом, и Мисси. Дени опять успела забыть о подруге во всех волнениях, но вспомнила, и не могла не сообщить ей, что исчезнет. Она любила Мисси — сразу привязалась к этой милой солнечной девушке, что сначала была такой застенчивой, пугаясь всех в элитной школе, где ощущала себя чужой. Не имея ни денег, ни положения в обществе, ничего, кроме интеллекта и таланта, Миссандея и хотела учиться здесь, и боялась, но, когда она познакомилась с Дейенерис — страх исчез. Дени быстро дала понять Мисси, что ей не о чем переживать, и здесь она своя. Мисси, в свою очередь, поддерживала Дени, как могла, и стала ее первым и лучшим другом.       Поэтому в первую очередь Дени, как только получила от Джораха телефон и ввела в него все необходимые данные, по памяти набрала номер Миссандеи.       — Алло? — на звонки неизвестных Мисси могла не ответить, так что Дени возблагодарила небеса уже за этот короткое робкое «алло».       — Мисси, — торопливо заговорила Дейенерис. — Это я. Не зови меня по имени! — Миссандея могла быть в чьей-то компании и выдать себя возгласом. К счастью, она промолчала, сказав только «да».       — Послушай, — продолжила Дени. — Я пока что не приду в школу. Я не могу тебе сказать, почему, но я жива и в порядке. Я буду в порядке, обещаю. И ты тоже в безопасности, а если тебя спросят обо мне — скажи, что ничего не знаешь.       — Да, — тихо повторила Миссандея. — Я поняла. Я… Я теперь встречаюсь с Даарио.       Дени улыбнулась — Мисси не хвасталась. Мисси таким образом говорила, что ее есть кому защитить, успокаивая подругу. Даарио был признанным мастером боевых искусств.       — Я рада за тебя, — искренне произнесла Дейенерис. — Будь осторожна, Мисси.       — Валар моргулис, — шепнула Миссандея.       — Валар дохаэрис, — ответила Дени и сбила звонок.       — Стоило ли сообщать ей? — с сомнением спросил стоящий в углу комнаты Джорах.       — Она не выдаст меня, и ей не причинят вреда, — Дейенерис задумчиво повертела в руках телефон. — Отец не принимает ее в расчет. Для него Мисси не существует. Если бы я дружила с девушкой из влиятельной семьи, вроде Старков или Грейджоев — тогда да, а так для Эйериса Мисси не представляет интереса. Думаю, что он даже не попытается ничего у нее узнать. А просто пропасть и не сказать ей… — Дени покачала головой. — Она бы волновалась. Я не хочу ее ранить.       — А что это за «валар моргулис»? — заинтересовался Джорах.       — Старинный язык Вестероса, — весело сказала Дени. — О нем мало кто знает, но Мисси не просто полиглот, она и древними языками увлекается. Это валирийский. «Валар моргулис» — выражение с двумя значениями. Это приветствие, а также оно означает — «все мужи смертны». Ответ — «валар дохаэрис». «Все мужи подчиняются».       — Значит, ваша подруга сказала, что она смертна? — недоверчиво прищурился Мормонт.       — Нет, — тихо рассмеялась Дени. — Просто это наш способ передавать друг другу привет. Все мужи смертны, сэр Джорах, но мы — не мужи.

***

      Она не решилась остричь волосы, хотя сначала думала об этом, но только перекрасила и вместо косичек просто распустила по плечам. Зеленые линзы поначалу мешались, но к ним привыкнуть было возможно. Из ванной вышла совершенно иная Дейенерис Таргариен — но не менее прекрасная, и сердце Джораха снова забилось быстрее. С темными волосами она все равно выглядела неземным созданием, только немного… взрослее?       Дени придирчиво осмотрела свое отражение.       — Серебряные были лучше, — с явным сожалением сказала она.       — Вы прекрасны, — вырвалось у Мормонта. Дейенерис посмотрела на него, и ее теперь уже зеленые глаза лукаво блеснули — вспомнился утренний инцидент в ванной. Но… нет, теперь у нее нет на это времени. Она могла заигрывать с мужчинами раньше, пока не было помолвки, побега и плана стать президентом. Сейчас она не девушка — она политик.       — Новое имя, — проговорила Дейенерис, снова рассматривая себя в зеркале. — Только имя. Конечно же, я баллотируюсь под настоящим именем, но пока что вы будете звать меня иначе. Надо подумать… Кстати, как мне звать вас?       Мормонт пожал плечами.       — Да никак не зовите. Я не силен в изобретении имен, как видите, и внешность не меняю, просто буду надевать темные очки. Я менее заметен, чем вы. Если придется окликнуть — мне все равно, как, да хоть «эй, ты».       — Нет, так неправильно, — Дени покачала головой. — Если придется окликнуть — я назову вас «сэр», это самое удобное и обтекаемое обращение. А вы зовите меня… — она опять всмотрелась в свое лицо. Свое — и одновременно чужое. Можно было назваться просто — Джейн, Энни, Софи, Бет, да как угодно, но гордость драконьей крови не позволяла Дейенерис выбирать себе такое обыкновенное имя. Она не унаследовала семейное безумие, зато унаследовала высокомерие, к тому же, она не была обыкновенной даже сейчас, с измененной внешностью, сбежавшая из дома — Дени не была потерявшей все. Ее путь только начинался — путь, который может — и будет — залит кровью и покрыт трупами. Она понимала, на что идет. Она понимала, куда ступает. Она понимала это с самого начала, как только стала планировать свою программу.       Решение пришло само, озарив комнату одновременно с лучом солнца. Дейенерис, озаренная этим случайным лучом, мелькнувшим в полдень, с гордой улыбкой посмотрела на Джораха.       — Кхалиси.       — А? — удивленно моргнул он.       — Зовите меня Кхалиси, — пояснила Дени. — Это тоже слово на валирийском, и оно вполне сойдет за имя.       — А что оно значит? — спросил Джорах.       Дейенерис величественно выпрямилась, и в ее глазах в который раз отразилось пламя.       — Королева.